Андрей Стародубцев – Семь смертных грехов (страница 14)

Категоричный отказ мужа не оставил ей выбора – пришлось самой опустошить его сейф. Не разбираясь в истинной ценности содержимого, она забрала всё до последней монеты, решив подстраховаться. Уходя, Виктория оставила дверцу сейфа открытой – молчаливый женский протест, вызов мужской скупости и жадности.

Она ворвалась в особняк Мэтью словно вихрь и с грохотом высыпала содержимое сумки на полированный стол. В этот момент он чистил яблоко. Острый как бритва нож в его руке двигался размеренно, почти медитативно. Небрежным жестом Мэтью предложил фрукт гостье.

Виктория, даже не удостоив яблоко взглядом, резким движением выхватила нож из его руки и с силой отбросила в сторону. Металл со звоном ударился о стену, а яблоко, покатившись по паркету, замерло у камина.

– Ты этого хотел? – её голос прозвучал неожиданно спокойно, когда она указала на банкноты, веером разлетевшиеся по столу.

Мэтью опустил глаза, его лицо исказила болезненная гримаса:

– Прости, у меня долги… Я банкрот.

– Почему раньше не рассказал мне об этом? Искал подходящий момент? Что ж, поздравляю – ты его нашёл. Думаю, на этом всё…

Виктория развернулась, намереваясь уйти, но он схватил её за руку.

– Прости… Я презираю себя за это, но ты должна понять – у меня не было выхода.

– Пошёл ты! – её голос дрожал от ярости. – Выбор есть всегда, и ты свой только что сделал! Желаю тебе сдохнуть!

Резким движением она вырвала руку и почти выбежала из комнаты. Мэтью, словно призрак, последовал за ней с единственной целью проводить. У массивных ворот его особняка они на секунду застыли. Воздух между ними звенел от невысказанных слов, от боли и разочарования. Её презрительный взгляд был красноречивее звонкой пощечины.

Мэтью понимал: ему никогда не удастся встретить женщину прекраснее. Она это знала и была готова ему это доказать. Он провожал её нежным взглядом, полным нескончаемой боли и сожаления, а в её сердце кипела лютая ненависть.

Вернувшись в библиотеку, он погрузился в горькие воспоминания о мгновениях нежной страсти, проведённых в её объятиях. Но стоило его взгляду упасть на банкноты, небрежно разбросанные по столу, как образ Виктории померк, уступив место алчности. Мэтью торопливо пересчитал денежные пачки и аккуратно сложил их стопками перед собой. Откинувшись на высокую спинку стула, он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, погружаясь в мир иллюзий.

Тень, отделившись от стены, нависла за его спиной, подобно беспристрастному ангелу возмездия, беззвучная, неотвратимая… Острое лезвие, едва коснувшись кожи горла, погрузилось глубже – рассекая ткани. Мэтью распахнул глаза, полные ужаса, пытаясь разглядеть своего убийцу, но так и не смог – но жизнь уже покидала его.

Тусклый свет настольной лампы в кабинете Рэя Стоуна отбрасывал причудливые тени на страницы экспертного заключения. Было уже за полночь, но вместо того, чтобы идти домой, он опёрся локтями о стол, погрузившись в лабиринт сухих строк отчёта криминалистов. Каждое слово, каждая деталь улик откладывались в памяти – механически, будто зубцы невидимой шестерёнки, – но цельная картина упорно не складывалась. Мысли Рэя витали, где-то вдали, за пределами этого захламлённого стола, за границами чёрно-белых фотографий с места преступления. Он вновь и вновь возвращался к одним и тем же фразам, словно надеялся, что между строк вдруг проступит лицо убийцы – чёткое, безошибочное, – но вместо этого на него смотрели лишь безликие формулировки и бесстрастные цифры.

Что-то ускользало, пряталось за пеленой усталости и монотонного шелеста перелистываемых страниц. Рэй провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение, и снова вгляделся в строки, будто они могли заговорить. Он чувствовал надвигающуюся на него опасность и впервые не мог её остановить. Какого чёрта он вообще этим занимается? Ради Джорджа Ривера? Так тому абсолютно не было дела до того, что происходило вокруг него. Скорее ради себя, поскольку случись что с Джорджем, тот потянет за собой и его, Рэя. Доверить тайны их дружбы он не мог никому.

Рэй тяжело вздохнул, отложил бумаги и устремил взгляд в окно. Сумерки окутывали город, словно подготавливая его ко сну. В этот миг пришло чёткое осознание: пора перестать быть сторонним наблюдателем. Часы на стене продолжали свой неумолимый отсчёт, будто напоминая – время на исходе.

Внезапно зазвонил телефон. Рэй посмотрел на экран —номер незнакомый. Он замер, однако его внутренний голос посоветовал ответить.

– Алло? – голос Рэя звучал насторожено. – Я слушаю… Кто это?

Но наступившая тишина хранила инкогнито абонента, только номер мог указать на его личность. Рэй тут же проверил его, но понял, что это тупик – звонок был с одноразового телефона. Лабиринт тайн, в котором он оказался, вымотал Рэя, и мозг как мог сопротивлялся, отказываясь осознавать то, что не понимал и не видел.

Рэй в очередной раз взглянул на заключение судебно-медицинского эксперта, пытаясь сфокусироваться на сухих фактах, изложенных в документе, но каждый абзац тянул за собой клубок новых вопросов.

«Смерть наступила в результате проникающего ранения передней поверхности шеи» – эти слова отпечатались в его сознании. Он представил момент нападения, воссоздавая картину преступления. Удар был точным, профессиональным – так казалось на первый взгляд. Но что, если это была лишь иллюзия мастерства, созданная паникой и адреналином?

Рэй обратил внимание на детали: угол проникновения лезвия, глубина раневого канала, характер повреждений тканей. Всё указывало на то, что убийца действовал хладнокровно, без колебаний. Но что двигало им в тот момент? Ярость? Страх? Или холодный расчёт?

Резкий, идеально ровный разрез – будто по горлу провели скальпелем. Удар пришёл справа налево: классическая манера левши. Положение рук, хват, угол – всё сходится. Но пока это лишь версия. Убийца мог быть амбидекстром – владеть двумя руками одинаково… Да и орудие убийства пока неизвестно. Одна рана не даёт полной картины.

Его взгляд задержался на схеме повреждений. Нож глубоко вошёл под определённым углом, что могло свидетельствовать о росте нападавшего.

«Значит, это был кто-то выше Мэтью», – отметил Рэй.

Он представил, как преступник подходит сзади к своей жертве и нависает над ней, как лезвие рассекает кожу, мышцы, артерии и наконец трахею… Смерть наступила почти мгновенно – правая сонная артерия была перерезана, и обширная кровопотеря не оставила Мэтью ни единого шанса. Опытный взгляд Рэя безошибочно распознал в этом движении человека, знающего анатомию. Подобный удар, нанесённый неожиданно, практически гарантировал мгновенный мгновенную смерть. Если бы ему самому пришлось выбирать способ атаки, он, возможно, поступил бы так же.

Рэй поморщился, вчитываясь в отчёт эксперта:

«На кожных покровах спины и плечевого пояса выявлены поверхностные повреждения эпидермиса, квалифицируемые как ссадины и царапины. Морфологические признаки (форма, ориентация и характер краёв) позволяют предположить, что травмы образовались в результате воздействия ногтевых пластин. На основании стадии заживления (подсыхание поверхности, формирование корочек) ориентировочная давность нанесения повреждений составляет 48–72 часа до момента осмотра».

Фраза хотя и звучала сухо, но от этого не становилась менее красноречивой – кто-то вцепился в жертву ногтями, возможно, в порыве страсти. Этот пройдоха Мэтью знал своё дело. Неудивительно, что его бурная жизнь завершилась столь плачевно. Вполне возможно, какой-то муж, узнав об измене супруги, расправился с Мэтью и скрылся с места преступления. Следуя логике, можно было ожидать ещё один труп или потерпевшую со следами побоев на лице. Если бы всё было так просто, уже завтра он нашёл бы убийцу и надел на него наручники.

Рэй усмехнулся и покачал головой. Он понимал, что заключение эксперта – это лишь часть пазла. Чтобы сложить полную картину, нужно собрать все кусочки: показания свидетелей, результаты экспертиз, улики с места преступления. Только тогда можно будет понять, что произошло в ту роковую ночь. Мысли Рэя кружились в голове, словно вихрь осенних листьев, подхваченных порывом ветра. Он вновь и вновь возвращался к образу Мэтью Конора, пытаясь сложить воедино все факты его жизни и смерти.

Мэтью имел репутацию искусного обольстителя, пользующегося неизменным успехом у представительниц прекрасного пола Его имя звучало в каждом салоне красоты, в каждом модном бутике. Модельер с безупречным вкусом и связями в мире высокой моды, он умел очаровывать, кружить женщинам головы. Дом Мэтью хранил следы незримых гостей: призрачный аромат духов, едва уловимый шорох платьев и отголоски разговоров – бесчисленных любовных интриг, в которых каждое слово звучало двусмысленно.

Однако, всё выглядело прилично, в рамках дозволенного. Среди его любовниц не было ни одной, кто бы мог хладнокровно нанести смертельный удар. Все они – хрупкие создания, а не монстры, способные на убийство.

Драгоценности… Они вообще не вписывались в общую картину. Было бы проще, если бы они исчезли, это можно было объяснить. И способ убийства… Когда режешь горло – хлещет кровь. Как смог убийца при этом не оставить абсолютно никаких следов? Все эти вопросы наводили на мысль о хорошо спланированном замысле, а не спонтанном действии.