Андрей Соколов – Последыш (страница 8)

– Да, сейчас, – оторвавшись от еды, подтвердил ему нашу с ним первоначальную договоренность. Таксист кивнул и пошел обратно к своему авто.

Вторые порции, пока мы ели, шашлычник упаковал нам с собой. Мы его искренне поблагодарили и пошли к автомобилю. Оба сели сзади. Пока ехали до моего дома, занимались тем, что подсчитывали вчерашние и сегодняшние расходы. Подвели итог, и я пошел домой. Жора же покатил дальше к Никите.

Поднявшись в квартиру, я первым делом направился в душ. Там больше стоял под потоком воды, чем мылся. Потом выключил кондиционер, открыл окна, уселся перед телевизором и понял, что уже жалею о своем отказе поехать с другом. Почему-то до того, как попал домой, были ожидания, что, добравшись до своей квартиры, я буду ощущать спокойствие и умиротворенность и ничего не захочу делать. Но, попав к себе, понял, что состояние далеко от спокойствия. На душе было неуютно. Нарастало какое-то непонятное беспокойство. Неужели похмелье наступает?

Я заставил себя встать с кресла. Пошел на кухню заварить себе крепкого чаю. Ладно. Я давно хотел произвести генеральную уборку в квартире. Вот этим и займусь. Так что, выпив кружку купца, размеренно, не торопясь приступил к наведению чистоты. Протер пыль, пропылесосил, помыл полы. Загрузил в стиральную машинку грязные вещи. На все про все ушел где-то час. Не такой уж и беспорядок был у меня в квартире, чтобы заниматься этим дольше. Но останавливаться не захотелось. Поэтому дальше решил заморочиться с приготовлением какого-нибудь блюда. Прислушался к себе, стараясь понять, чего хочу, и понял, что сытый желудок отказывается мне в этом помочь. Постоял на кухне. Посмотрел на контейнер с шашлыком. Открыл морозильник, проверил наличие продуктов. И сообразил, что беспокойство никуда не уходит. Мысленно ругнулся и вернулся в гостиную.

Уселся в кресло, включил новости, убрал звук. Посидел. Понял, что сменяющиеся картинки на экране мешают сосредоточиться, и нажал кнопку на пульте, отключая изображение. Посидел еще. Закрыл глаза. И через какое-то время до меня дошло. Все дело в назначенной на завтра встрече. Даже не то чтобы беспокоила сама встреча с Маргаритой, а больше все-таки не давало покоя место, где была она назначена. Понял, что триггером для неприятных ощущений внутри срабатывало название. Пиццерия на аллее. В голове сразу пыталась возникнуть череда образов и воспоминаний, которые мозг, помня нанесенный психике вред, старательно пытался гасить в зародыше. Осознал это и помучился какое-то время сомнениями. Стоит или не стоит туда влезать. Решил рискнуть. Не сдерживать воспоминания, а попробовать прожить их заново. Очень уж неуютное было состояние, чтобы в нем дальше продолжать оставаться.

Получив разрешение от разума, память, не церемонясь, сразу перенесла меня на лестницу. В момент встречи. Начав мысленно ее проживать, тут же столкнулся со странностью. Странность была в том, что образы Маргариты и Братиславы почему-то начинают у меня смешиваться. Выглядело в моей голове это следующим образом. Стоило мне вспомнить Братиславу – и перед глазами встала Маргарита. И воспоминания сменялись на произошедшее в моей квартире. Но тут вместо Риты я четко видел сидящую в кресле Братиславу.

– Ерунда какая-то, – выдал я вслух. Взял в руки смартфон, чтобы посмотреть время. А он как будто этого ждал, завибрировал вызовом. О-о, племянница звонит! Давно не общались. Я нажал «ответить».

– Привет, Танюш!

– Привет, Глеб! Как дела? – И, не дав мне ответить на этот дежурный вопрос, продолжила: – Глеб, пожалуйста, спаси меня от этих жестоких родителей! – Я невольно улыбнулся. Тут Танюха сделала паузу, давая мне возможность задать вопрос.

– Случилось что-то? – вынужден был я отреагировать.

В ответ, добавив в интонации плаксивости, Танюха затараторила:

– Они вообще меня не понимают! Только про себя думают. Вот им надо, а я должна слушаться. А я не хочу! Почему они нарушают мои границы? Ну и что, что они взрослые. Я тоже уже не ребенок! Я уже подросток! Они не имеют права меня заставлять. А-а-а, – горько заплакала она. – Гле-еб, спаси-и меняя!

– Чего нужно-то? – немного на раздражении от выплеснутых на меня эмоций задал ей вопрос.

– Можно я у тебя поживу? – шмыгнув носом, выдала мне Таня.

– В смысле? – растерялся я от ее просьбы.

– Мама с папой собираются к бабушке в деревню. Сказали: либо с ними, либо проситься к тебе. Одна, типа, не останешься. А я уже не ребенок! Мне уже тринадцать лет! А они этого не хотят понима-а-ать! – Танюха снова начала переходить на подвывания.

Не желая этого, торопливо выдал разрешение:

– Конечно, приезжай.

Таня замолчала. Потом сказала:

– Подожди.

Я услышал, как она высморкалась и после уже совершенно с другой, деловой, интонацией продолжила:

– Спасибо, Глеб. Ты тогда в субботу за мной в двенадцать заедь. А то они на две недели уезжают, поможешь мне с вещами.

– На сколько? – опешил я.

– Да не переживай, Глеб. Со мной сидеть не надо. Если на ночь нужно будет куда уехать, я подружек приглашу. Только маме не говори, и все.

Н-да-а… Племяннице я был всегда рад, но две недели…

– Глеб, ты самый лучший дядя в мире! Люблю тебя! – Танюха, похоже, правильно истолковала мое замешательство и незамедлительно применила безотказный способ. Чего тут сказать?

– Ладно, – обреченно вздохнул я. Заеду.

– Ура-а! – уже точно искренне прокричала Танюха. – Спасибо, Глеб, до субботы.

– До встречи, – ответил я, и мы разъединились.

«Пилим-пилим», – заиграл домофон. Ну теперь точно нет. Подумав, что это Жора, укрепился я в своем решении больше не пить. Встал с кресла. Разблокировал дверь подъезда, открыл замок на входной двери в квартиру. Не торопясь вернулся в комнату, посмотрев на распахнутое окно, обратил внимание, что на улице уже смеркается. Решил закрыть их все и включить кондиционер. Подошел, взялся за ручку фрамуги. Не опасаясь высоты седьмого этажа, выглянул вниз. И разом весь покрылся холодным потом. Напротив подъезда, перегородив дорогу, стоял белый «Эскалейд». К голове прихлынула кровь, сердце в груди заколотилось. Я, ни секунды не сомневаясь, чей это автомобиль, развернулся и кинулся к входной двери. Но, забегая в коридор, как будто натолкнулся на стену, увидев, как в квартиру, мило улыбаясь, заходит Братислава.

– Здравствуй, мальчик, – все так же продолжая улыбаться, поздоровалась она со мной.

Я в ответ промолчал. Вообще в голову ничего не шло. Не было у меня понимания, как реагировать на ее появление. Она, наклонив голову, выдержала небольшую паузу и, не дождавшись ответа, повернулась к двери. Закрывая ее на замок, пояснила:

– Чтобы никто не отвлекал.

Изящно разулась и прошла мимо меня в комнату. «Дежавю», – подумал я, пропустив ее мимо себя и направившись в спальню сменить трусы на что-нибудь более приличное.

Страх отпустил, но напряжение оставалось. Сердце по-прежнему работало в режиме стресса. В спальне поменял трусы на шорты, надел футболку и уставился на сейф. Всерьез раздумывая, а не достать ли мне «грозу». Мой травмат. Да елки-палки! Что это за женщина такая? Ведь я реально не хочу к ней выходить без оружия. Да и с оружием, если уж на то пошло.

– Мальчик, ты скоро? – вмешался в мои размышления голос Братиславы. Я развернулся и вышел в гостиную.

– Не называй меня мальчиком, пожалуйста, – угрюмо пробурчал я, остановившись напротив нее рядом с креслом. Она так же стояла, игнорировав стоявшее возле нее второе из трех моих кресел.

– Что, Глеб? Боишься меня?

В ее вопросе я не почувствовал насмешки. Как будто ее просто интересовало мое состояние. Внутреннее напряжение начало уверенно трансформироваться в раздражение. От этого почувствовал себя устойчивей.

– Немного, – все-таки решил я ей ответить.

Ответив, обошел кресло, уселся в него и впервые решился взглянуть ей в глаза. Глядя в глаза, я периферическим зрением оценил ее всю. Красивое, ухоженное лицо. Небольшая грудь без лифа под легким коротким платьем. Стройные загорелые ноги. Белый маникюр на длинных пальцах. Так, похоже, я уже не в глаза смотрю. Вернувшись взглядом к ее лицу, увидел выжидающее выражение.

– Рассмотрел?

– Угу, – ответил, сохраняя угрюмость. Она кивнула и аккуратно села на краешек кресла.

– Значит, не хочешь, чтобы я к тебе обращалась как к мальчику. – Это прозвучало как утверждение. – Хорошо. Буду вести себя с тобой как со взрослым.

Я, перестав пялиться на нее, перевел взгляд на стоявший между нами столик. Хм. Ловко. Вообще-то я имел в виду именно ее ко мне обращение. Но после того, что она сказала, возражение уже звучало бы нелепо.

– Поэтому перейдем сразу к сути моего к тебе визита, – продолжила между тем она. – Я объясню тебе две вещи, прежде чем перейдем к действиям. Первое – это то, что меня интересует Рита и ее способности. А так как у Риты есть интерес ко мне и к моим знаниям, то получается, что у нас с ней все взаимно. Но у меня богатый жизненный опыт. И он сигнализирует мне о том, что такие люди, как ты, могут портить планы в самый неподходящий момент. Поэтому я здесь. Это было второе объяснение. Что скажешь, Глеб? – имя она интонационно выделила.

За время ее высказывания я уже более-менее пришел в себя. Оценил это ее «прежде чем перейдем к действиям». И несмотря на то, что внутренний голос призывал к благоразумию, напоминая о моих выводах насчет нее, вести себя как жертва я не собирался. Так что, выслушав все сказанное Братиславой и внутренне опираясь на никуда не девшееся раздражение, я, вставая с кресла, решил ей ответить: