Андрей Соболев – Константа (страница 45)

– Лёш, ты же не хочешь сказать… – начала Катя, но запнулась и нахмурилась. – Господи, ребята, так вы это серьёзно? С чего вы вообще это взяли? Накрутили себя на пустом месте. По-моему, ваша игра зашла слишком далеко. Какая ещё теория наложения, вы чего? Это же нелепо, – сказала она, уже не веря в свои слова, но тут же заметила, как ещё сильнее побледнело лицо её мужа. – Хорошо, я докажу, насколько вы ошибаетесь. Подождите здесь, я сейчас.

Она быстро выскочила за дверь, и уже из коридора донеслись её возмущённые возгласы: «Это же нелепо!» Но Максимов продолжал стремительно меняться в лице, пока к нему всё явственнее приходило осознание ситуации, в которой они оказались.

– Может, теперь и мне объяснишь, что тут вообще происходит? – высказался Евгений, нарушая его задумчивое молчание.

– А? Что? – очнулся Алексей, выходя из временного ступора. – Да-да, сейчас, подожди, нужно собраться с мыслями.

– Тогда делай это быстрее. Я не хочу, чтобы этот разговор повторился снова.

– Мы в большой беде, Женя, – на выдохе произнёс Алексей.

– Да, спасибо, я заметил.

– В очень большой. Если всё так, как я думаю, значит, миру грозит беда. Возможно, даже больше, чем от вероятной ядерной войны, там ещё возможны варианты, но тут… Полное уничтожение всей жизни на Земле.

– Да что случилось-то?! – возмущённо воскликнул Евгений. – Объясни ты по-человечески, хватит этих загадок. Как это связано с северным сиянием?

Максимов выглядел очень подавленно. Он со страхом посмотрел на Евгения, а потом бросил мимолётный взгляд на закрытые жалюзи на окне.

– То, что ты называешь полярным, или северным, сиянием, является, по сути, реакцией магнитного поля Земли на поток заряженных частиц со стороны Солнца во время крупных всплесков его активности. Иначе говоря, магнитное поле защищает нас от волн космической радиации, отклоняя их и вызывая свечение атмосферы у полюсов. Но тут мы имеем нечто гораздо более страшное. Если наши догадки окажутся верны и мы действительно наблюдаем наложение реальности в полном соответствии с теорией Штейнмайера – Кунца, то этот мощный источник радиоактивного излучения может находиться у нас здесь, на Земле, и тогда нас уже ничто не спасёт.

– То есть каждая перестройка реальности вызывает всплеск радиации, которая и вызывает это свечение? – скорее риторически спросил Евгений, потом цокнул языком и присел на диван. – Да уж, дела. Об этом я как-то не подумал. Получается, прямо сейчас нас облучает убойной дозой радиации?

– Боюсь, что это мы сейчас и узнаем, – ответил Алексей, поглядывая на входную дверь.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем они услышали ритмичный стук каблуков, разносившихся эхом по пустым коридорам. После чего дверь с грохотом отворилась и в комнату влетела Катя с огромными от страха глазами. Она почему-то была вся сырая и тяжело дышала, сжимая в руках небольшой прибор жёлтого цвета.

– Что случилось? – удивился Алексей, разглядывая её с головы до ног.

Но Катя была на взводе и не услышала его вопроса.

– Лёша… – начала она говорить, задыхаясь и проглатывая слова, при этом её взгляд с искоркой чистого безумия шарил по всей комнате. – Ответь мне честно, что происходит?

И только Максимов открыл рот, как она резким движением руки прервала его.

– Только не говори мне про эту безумную теорию! – раздражённо сказала она.

– Тогда мне больше нечего ответить, – сказал он с грустью. – Я был честен с тобой. Тебе придётся поверить или предложить свой вариант. Мы бы очень хотели его услышать.

Катя сильно сжала губы и посмотрела с ненавистью на Евгения, который сидел на диване и старался не лезть в их разговор. Тем более её присутствие причиняло ему нестерпимую боль.

– Сколько? – кратко спросил Алексей, взглядом указывая на прибор в руках жены.

– Смотри сам, – грубо ответила она, будто её муж был виновен в том, что происходит вокруг, а затем небрежно бросила ему прибор.

Устройство, которое, очевидно, было дозиметром, издало знакомые щёлкающие звуки, когда Алексей повертел его в руках и посмотрел на маленький экранчик на одной из сторон. Максимов несколько секунд неподвижно всматривался в числа, потом перезапустил его, потом ещё несколько раз.

– А он…

Не успел Алексей закончить вопрос, как девушка сразу его перебила.

– Он рабочий, я проверила на нескольких, – нервно ответила она, постепенно повышая голос.

Максимов загадочно хмыкнул и немного прошёлся по комнате, замеряя фон в разных углах и около различных предметов.

– Он везде такой! – не выдержала Катя. – Лёша, вообще везде, понимаешь? В каждом месте института, да что там говорить, даже на улице. Будто каждая частица воздуха фонит.

– Причём предметы фонят сильнее, но это и не удивительно, – совершенно отрешённо бормотал Алексей.

– Скажи хоть что-нибудь! – потребовала она у своего мужа.

Но тот будто витал в своих мыслях.

– Подожди, мне нужно подумать, – ответил он поникшим голосом с большой задержкой.

– А что тут думать? Нужно срочно сообщить кому-то, звонить в академию наук, в правительство, президенту или ещё кому-то, я не знаю. Это же катастрофа!

Катя почти кричала, но Максимов только глубоко вздохнул, положил прибор на журнальный столик и устало потёр глаза, приподняв очки.

– Во-первых, нам нужно успокоиться, – непривычно громко ответил он, стремясь подавить панику своей жены. – Во-вторых, никому сообщать не нужно. Да и кому ты сейчас сообщишь? К тому же если это то, о чём мы думаем, то это абсолютно бессмысленно.

– Но почему? – протестовала Катя.

– Эй, я всё ещё здесь, вы не забыли? – внезапно окликнул их Евгений. – Так насколько всё плохо?

– Ох, да, прости, – замешкался Алексей. – Я опять ушёл в себя. Если кратко, то уровень радиоактивного фона необычайно высок. Каждый предмет вокруг нас, даже воздух, сейчас является источником излучения.

– Насколько высок? – терял терпение Евгений.

Максимов начал активно массировать гудящий висок, а его руки едва заметно дрожали. Похоже, хрупкая нервная система учёных не была рассчитана на такие перегрузки.

– Фон превышает обычный более чем в шесть раз.

– Сколько?! – Евгений аж подпрыгнул на месте.

Но тут Катя не выдержала, сделала глубокий вдох и выступила вперёд.

– Лёша прав, нам нужно успокоиться и мыслить трезво. По существу ситуация не настолько драматичная. Такой уровень радиационного фона не грозит нам лучевой болезнью или моментальными последствиями, но может серьёзно сказаться на здоровье людей, если мы не найдём причину происходящего.

–Пока не драматичная, – подтвердил Алексей, ставя ударение на первое слово. – Если мы с Евгением всё же правы, то подобную картину должны наблюдать на всей планете, и с каждой итерацией наложения реальности количество радиоактивных изотопов будет только расти, а фон усиливаться. Если это не остановить, то очень скоро вся планета превратится в безжизненную пустыню и без всякой войны.

– Но если так, то почему я впервые об этом слышу? – возразила Катя. – Никто больше не упоминал про полярное сияние, ни тем более про повышенный радиационный фон. Я не понимаю. Ведь учёные всего мира сейчас должны бить тревогу, а по новостям тишина.

– Потому что они не помнят, – заключил Евгений подавленным голосом, а потом набрался сил, чтобы посмотреть в глаза бывшей жене: – Это ваше наложение реальности и её перестройка происходит почти каждый день, при этом стирая память у всего человечества.

– Хм, а ведь правда, – подтвердил Алексей. – Прежде чем объявлять общественности, они попытаются провести полное исследование, оценить обстановку, но у них элементарно не хватит на это времени. Вот же… – хотел он выругаться, но в последний момент сдержался. – Человечество летит навстречу погибели, но они не смогут даже понять.

Катя боролась с целым ворохом противоречивых эмоций. В её голове никак не укладывались сумасбродные идеи, которые пытался донести до неё муж. Она очень хотела ему верить, но годы научной практики воспитали в ней здоровый скептицизм, особенно если дело касалось лженаучных теорий. Поколебавшись пару секунд, она сделала ещё один шаг к центру комнаты и осмотрела доску, исписанную каракулями Алексея.

– Господи, ребят, так вы действительно говорили серьёзно, – всё ещё с недоверием сказала Катя, а потом внимательно всмотрелась в сидящего перед ней Новикова. – Лёш, как вы вообще познакомились, и откуда он всё это знает?

– Сейчас на это нет времени, – растерялся Максимов, стараясь переключить её внимание. – Нам нужно скорее добыть как можно больше информации, пока не произошла следующая перестройка. Мы должны оценить масштаб катастрофы, а для этого нужно измерить фон в разных частях города, а лучше страны или планеты.

– Но как? – возмутилась Катя. – Ты сам говоришь, что у нас нет времени, да и кто нам даст ходить по городу?

– Подожди, дай подумать.

Максимов тихо завыл – то ли от боли, пульсирующей в его голове, то ли в огорчении от собственной беспомощности – и стал расхаживать по комнате кругами.

– Кать, у тебя остались какие-нибудь контакты твоих студентов или коллег, у кого есть дома дозиметры? – вдруг предложил он.

– Какие студенты, ты чего? Комендантский час на носу, ночь, обстрелы, дождь, наконец. Кто сейчас согласится бегать ради нас с дозиметрами? Это невозможно.

– Всё возможно, если захотеть, а иначе какой у нас выбор? Звони им быстрее, кому угодно, и под любыми предлогами заставь их измерить фон. И вообще, нам нужна любая информация. У твоего компьютера вроде остался доступ в сеть? Попробуй поискать хоть что-нибудь. Давай же!