Андрей Снегов – Клон. Арена (страница 2)

– Поменяйтесь с ним одеждой! – приказал Лем тоном, не терпящим возражений.

– Для чего? – не унимался я, переводя взгляд с наставника на незнакомого парня.

– Чтобы спасти тебя от смерти, идиот! – раздраженно ответил учитель, и его голос хлестнул как удар хлыста. – Еще один глупый вопрос, и я всерьез задумаюсь: стоит ли рисковать собственной шкурой ради такого глупца, как ты!

Спасти? Лем хотел меня спасти? Слепой наставник, который угрожал мне смертью, если я проговорюсь о случившемся в тиаре, теперь пришел вытащить меня из тюрьмы?

Голова шла кругом. Я не понимал его мотивов, не понимал, зачем ему это нужно, не понимал, почему он рискует ради меня. Но одно было ясно: это мой единственный шанс. Единственная возможность избежать участи, уготовленной мне судьбой.

Парень молча снял через голову длинный плащ с капюшоном и протянул его мне. На его покрытом оспинами лице застыло выражение покорности и абсолютного спокойствия – такого не бывает у нормальных людей перед лицом опасности. Взгляд карих глаз был полностью расфокусирован, словно он смотрел не на меня, а куда-то сквозь меня, в пустоту, а на бледных губах застыла безумная полуулыбка – легкая, едва заметная, совершенно неуместная в этой ситуации. С этим парнем что-то было не так. Он был не просто спокоен – он был пуст. Как сосуд, из которого вылили содержимое.

Больше вопросов я не задавал. Молча сбросил с себя лохмотья, которые мне выдали вместо отобранных доспехов, и натянул на себя балахон Ламина. Ткань была добротной и плотной, но от нее исходил запах пота, еды и дыма. Впрочем, выбирать не приходилось.

Ламин тем временем так же молча облачался в мою одежду. Его движения были механическими, лишенными осознанности – он делал то, что ему велели, не задумываясь о причинах и последствиях.

– Ты сыграешь роль гонца, – наконец снизошел до пояснений Лем, когда мы закончили переодевание. – Накинь на голову капюшон и молчи, что бы ни происходило. Я положу руку тебе на плечо и буду направлять, потому что путь из Школы тебе незнаком.

Капюшон оказался глубоким – он полностью скрывал лицо, погружая мир в серый полумрак. Я видел только узкую полоску пола перед собой и смутные силуэты по бокам. В таком виде меня действительно было трудно узнать – тем более ночью, при тусклом свете факелов.

Тяжелая рука легла мне на плечо – узловатые пальцы сжались с неожиданной для старика силой. Лем развернул меня к выходу из камеры и слегка подтолкнул вперед.

Мы вышли из камеры, и стражник, стоявший у двери, закрыл ее за нашими спинами. Он даже не взглянул в мою сторону. Сквот глядел на Лема с выражением почтительного страха – таким взглядом смотрят на тех, от кого зависит твоя жизнь и смерть. Наставник небрежно кивнул ему и повел меня дальше по коридору.

Путь по узким коридорам и лестницам показался мне бесконечным. Лем уверенно направлял меня – поворот направо, десять шагов вперед, лестница вверх, снова поворот – и я поражался тому, как слепой человек может так безошибочно ориентироваться в этом лабиринте. Видимо, он провел здесь не одно десятилетие и выучил каждый камень, каждый выступ, каждую ступень.

Никто из встреченных нами стражников и слуг вопросов не задавал. Редкие фигуры, попадавшиеся нам на пути, почтительно кланялись наставнику и уступали дорогу. Для них я был просто гонцом – безликой фигурой в плаще, одним из многих, кого Школа использовала для передачи сообщений и посылок.

Довольно скоро мы оказались у ворот Школы, которые открылись для меня всего несколько дней назад. Тогда, входя сюда, я надеялся найти убежище, место, где смогу стать сильнее и отомстить за погибших друзей. Теперь я покидал эти стены беглецом, убийцей, человеком без будущего.

– Открывайте, – коротко приказал Лем.

Стражники переглянулись, но подчинились без единого слова. Один из парней потянул за массивное железное кольцо, и старые тяжелые створки, заскрипев, медленно открылись, впуская внутрь поток ночного воздуха – прохладного, свежего, пахнущего степными травами и близкой свободой. Наставник легко подталкивал меня, не снимая руку с плеча, и остановился лишь тогда, когда мы оказались в нескольких десятках метров от ворот.

Я снял капюшон и огляделся, жадно вдыхая ночной воздух. После затхлости подземелья он казался сладким, как нектар.

Мы стояли на небольшой площадке, вымощенной темным камнем и усеянной мощными столбами, оборудованными перевязями для трексов. Гигантские ящеры – основной тяговый транспорт Волда – дремали, время от времени издавая тихое фырканье и скрежеща когтями по камню.

Стоянка такси в Сан-Франциско – ни дать ни взять! Эта мысль вызвала у меня нервный смешок, который я едва успел подавить. Все мое земное прошлое казалось теперь далеким и нереальным, словно сон или чужие воспоминания.

Один из зверей ожидал нас, нетерпеливо фыркая и скрежеща когтями по мощеному камню. Он был крупнее остальных – мощный самец с темно-зеленой чешуей и гребнем вдоль хребта. В его маленьких глазках мерцал недобрый огонек, а язык то и дело выскальзывал изо рта, пробуя воздух на вкус.

Я развернулся лицом к Лему и посмотрел в его пустые глазницы. В лунном свете лицо старца казалось еще более древним – бесчисленные морщины превратились в глубокие борозды, а кожа отливала серостью, как кора старого дерева.

– Обычное дело, – снизошел до пояснений наставник, отвечая на мой немой вопрос. – Я отправляю гонца за Стену. Ничего необычного, никаких подозрений. Можешь не благодарить!

– Что будет с этим парнем? – спросил я, кивнув в сторону оставшейся позади Школы.

– Ничего хорошего! – наставник пожал плечами с таким равнодушием, словно мы говорили о насекомом, а не о человеке. – Он глух и нем, поэтому вряд ли сможет рассказать что-либо. Его отец в неоплатном долгу передо мной, и расплатился, заодно сбагрив лишнего нахлебника…

В голосе Лема не было ни капли сочувствия. Для него Ламин был расходным материалом, инструментом, который использовали по назначению и выбросили. Таким же, каким для Империи были джамперы.

– Он умрет из-за меня? – мой голос прозвучал глухо, словно чужой.

– С каких пор джамперов начали волновать судьбы презренных сквотов? – спросил Лем с иронией.

Сквоты были для джамперов примерно тем же, чем для землян – домашний скот. Полезны, пока живы, а когда умирают – никто особо не горюет.

– На кону судьба Империи и всего этого мира! – продолжил наставник, и его голос окреп, налился страстью и убежденностью. – В сравнении с этим жизнь какого-то никчемного мальчишки не стоит ничего!

– Я только и слышу о своей избранности, – возразил я, и голос сорвался на полукрик, – но моя Сфера мертва! Какой от меня толк? Какой Избранный, если я не могу зажечь даже свечу? Я всего лишь жалкий нулевка, который случайно убил человека, пробудив артефакт Первых джамперов!

Горечь и отчаяние захлестнули меня. Все эти разговоры о великой миссии, о судьбе мира, об особом предназначении – они казались жестокой насмешкой. Я не чувствовал себя избранным. Я чувствовал себя загнанным зверем, который бежит от охотников, не понимая, куда и зачем.

– Заткнись и слушай внимательно! – прервал меня наставник таким тоном, что я мгновенно замолчал.

В его голосе прорезалась сталь – голос человека, привыкшего командовать и не терпящего неповиновения. Лем достал из-за пояса увесистый кошель из темной кожи с серебряной застежкой в виде оскаленной драконьей головы и протянул его мне.

– Здесь деньги и Сфера Души для маскировки, – сказал он, понизив голос до хриплого шепота. – Сейчас ты оседлаешь трекса, поскачешь к Вратам и уйдешь за Стену до рассвета! А затем обретешь Силу, займешь трон и спасешь этот убогий мир!

Я взял кошель машинально, словно во сне. Пальцы ощутили тяжесть монет внутри – множества монет, судя по весу.

– Вы знали?! – удивленно выдохнул я, и голос предательски дрогнул. – Знали, кто я такой?

Вопрос вырвался сам собой. Если Лем говорит о троне, значит он с самого начала знал, что я не просто беглый джампер со шрамом на лице. Знал, что я – наследник Империи, тот самый пропавший клон, которого по приказу регента разыскивали десятки вооруженных отрядов.

– С самого начала! – Лем усмехнулся. – Можно обмануть мои отсутствующие глаза, но не пальцы!

Вот оно что! Когда старик ощупывал мое лицо, он не просто изучал шрам. Он рисовал в воображении его черты, форму скул, линию подбородка. Читал как книгу, написанную на языке, который знал наизусть, и безошибочно узнал во мне клона Императора, в отличие от своих зрячих коллег.

– Почему вы спасаете меня?! – вырвалось у меня. – Почему думаете, что я окажусь лучшим Императором, чем регент?

– Потому что топс не может сравниться с трексом! – раздраженно ответил учитель, и в его голосе прорезалось нетерпение. – Потому что скоро на нас нападут сеттлы, а мощь Цитадели подчиняется только Императору!

– Поясните! – потребовал я, подавшись вперед.

Лем замолчал, и его лицо стало похоже на каменную маску. В пустых глазницах отражался свет факелов – два оранжевых огонька, придававших его облику что-то демоническое.

– Я не успел рассказать тебе очень многое, – с сожалением произнес старик, и впервые в его голосе прозвучали участливые нотки. – И уже не успею – тебе нужно уходить! Скажу лишь, что все твои предшественники на троне обладали разными способностями по управлению Силой, но ни один из них не мог делать то, что делал ты…