Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга третья (страница 22)

— Держи дистанцию, идиот! — прошипел Свят.

Спуск становился все круче. Приходилось хвататься за стволы деревьев, чтобы не скатиться кубарем. Ладони быстро покрылись липкой смесью смолы и грязи. В воздухе запахло сыростью — где-то внизу журчал ручей.

Неожиданно лес расступился. Мы вышли на край небольшой поляны, залитой призрачным светом. Тучи на мгновение разошлись, и луна осветила причудливую картину — десятки белых деревьев — Костяные березы.

Между ними чернел глубокий овраг. Земля словно разверзлась, обнажив глубокую рану в теле леса. Белые стволы обрамляли каменистые склоны, создавая иллюзию огромной грудной клетки какого-то исполинского существа. В глубине царила тьма, разбавленная редкими пятнами света.

— По местам! — скомандовал Ростовский приглушенным голосом.

Группы начали расходиться согласно плану. Загонщики двинулись в обход, чтобы зайти с дальнего конца оврага. Я проводил их взглядом, выискивая среди мелькающих фигур знакомый силуэт.

Блокирующие заняли позиции на возможных путях выхода. Наша ударная группа расположилась в самом узком месте оврага, где склоны сходились, образуя естественную ловушку. Расстояние между стенами здесь не превышало десяти метров — идеально для концентрированной атаки.

Я проверил меч — лезвие легко вышло из ножен. Руны на запястье тускло мерцали в ожидании активации. Рядом другие бойцы делали то же самое. Лица напряженные, сосредоточенные. Каждый понимал — скоро прольется кровь. Либо Твари, либо наша.

Ожидание тянулось мучительно долго. Минуты казались часами. Пот выступил на лбу, несмотря на ночную прохладу. Где-то внизу, в глубине оврага, загонщики должны были потревожить логово Твари. Я напряженно вслушивался, пытаясь уловить первые звуки боя.

Первый крик раздался внезапно — пронзительный вопль ужаса, оборванный на полуслове, словно невидимая рука сжала горло кричащего. Мгновение тишины — и лес взорвался какофонией звуков. Треск ломающихся деревьев, грохот падающих стволов, топот множества ног. А затем — рев.

— Началось, — выдохнул стоящий рядом Святослав.

Его лицо побелело, но руки держали меч уверенно.

— Держать строй! — рявкнул Ростовский, активируя руны. — Помните план!

Звуки боя нарастали лавинообразно. Крики кадетов, звон мечей, треск ломающихся веток. Загонщики выполняли свою работу — гнали Тварь на нас. Я активировал Руны и ощутил знакомый прилив сил — мышцы налились мощью, а чувства обострились. Другие бойцы делали то же самое — воздух вокруг задрожал от выплеска рунной энергии.

Тварь выскочила из-за поворота оврага, и мое сердце пропустило удар. Она была размером с тигра и двигалась так же — текуче и грациозно. Ее панцирь был покрыт длинными черными иглами, которые светились неоном, словно стеклянные, и топорщились во все стороны.

Многосуставные, покрытые шипами лапы двигались с огромной скоростью, как у многоножки и Тварь двигалась невероятно быстро — не бежала, а словно скользила по каменистому дну оврага.

Голова — вытянутая, с массивными челюстями, была покрыта черными пластинам, похожими на чешую. Маленькие глазки, глубоко посаженные в глазницы, горели ярким алым светом. В них не было ни проблеска разума — только голод и ярость.

Загонщики бежали следом, осыпая Тварь ударами с безопасного расстояния, стараясь направить ее движение. Золотые клинки высекали снопы искр из костяного панциря, но не оставляли даже царапин. Тварь игнорировала их, как тигр игнорирует комаров.

Я лихорадочно искал среди загонщиков Ладу. Вот она — в центре группы, держится чуть левее. Светлая коса развевается за спиной, движения четкие, уверенные. Она работала в паре с каким-то парнем из пятой команды, координируя атаки. Пока все шло по плану.

— Приготовиться! — рявкнул Ростовский. — Бьем в режиме перемещений!

Тварь неслась прямо на нас. Тридцать метров. Двадцать. Десять.

— В атаку! — прокричал Ростовский.

Мы ринулись вперед с двух сторон одновременно. Двадцать четыре лучших бойца с золотыми клинками в руках, сжимающих классические клещи.

Время замедлилось до консистенции густого меда. Желудок подпрыгнул к горлу, золото мечей размазалось в сверкающие сполохи, я оказался в метре от Твари и рубанул ее по морде.

Мой клинок достиг цели первым. Идеальный выпад — вес тела перенесен вперед, запястье зафиксировано, траектория выверена до миллиметра. Лезвие скользнуло между пластинами и вошло в плоть на треть.

Кровь брызнула фонтаном. Черно-красная, густая, с резким запахом гнили и аммиака. Она облила меня с ног до головы, обжигая открытые участки кожи. Я выдернул меч и отскочил на пару метров назад, готовясь к следующей атаке.

Тварь взревела. Звук был настолько громкий, что у меня заложило уши. Она развернулась — невероятно быстро для существа таких размеров. Огромная лапа мелькнула в сантиметрах от моего лица — я едва успел уклониться.

— Отлично! — заорал Ростовский. — Продолжаем! Давим! Не даем ей опомниться!

Мы кружили вокруг Твари, нанося удары со всех сторон. Золотые клинки мелькали в воздухе, оставляя светящиеся следы. Свят рубанул по передней ноге, оставив глубокую рану. Кто-то из пятой команды полоснул по боку, сломав несколько игл. Еще удар, еще…

Тварь крутилась волчком, пытаясь достать атакующих. Ее когти чертили глубокие борозды в земле, а массивная туша вырывала с корнем кусты. Мы были быстрее, мобильнее. Атаковали, уворачивались, отпрыгивали, перекатывались по земле. Все шло идеально.

Слишком идеально.

Иглы на шкуре Твари встопорщились. Едва заметное движение — приподнялись на несколько сантиметров, сверкнув в лунном свете. Руны вспыхнули ярче, предупреждая об опасности.

— Ложись! — крикнул я, но было поздно.

Десятки черных шипов выстрелили одновременно — каждый размером с толстый карандаш. Воздух наполнился свистом — пронзительным, режущим слух.

Инстинкт, отточенный неделями тренировок, сработал быстрее разума. Я активировал Турисаз и переместился на три метра влево. Там, где я стоял мгновение назад, в землю вонзились две черные иглы.

Крики раненых огласили овраг. Первый залп выкосил троих — они упали, даже не успев понять, что произошло. Еще несколько человек корчились на земле, пытаясь вытащить застрявшие снаряды из тел.

— Она стреляет! — заорал кто-то очевидное. — Твою мать, она стреляет шипами!

Паника распространилась мгновенно. Наш строй рассыпался как карточный домик. Кадеты бросились врассыпную, ища укрытие за деревьями и камнями. Кто-то побежал к склонам оврага, пытаясь вскарабкаться наверх. Безуспешно — влажная глина осыпалась под ногами.

— Держать строй! — Ростовский пытался восстановить порядок, но его голос тонул в хаосе. — Не разбегаться!

Тварь воспользовалась замешательством. Она развернулась — удивительно быстро для своей массы и ринулась обратно. Прямо на загонщиков, которые все еще находились позади нее.

Они попытались рассредоточиться, но в узком овраге места для маневра почти не было. Высокие склоны с обеих сторон, а впереди — разъяренная Тварь.

Новый залп шипов. Двое кадетов пятой команды упали, пронзенные насквозь. Лада прыгнула за ближайшее дерево — шип просвистел в сантиметре от ее головы.

Тварь развернулась и заблокировала часть группы Лады в тупике — отвесная скальная стена перекрывала путь к отступлению. Пятеро кадетов прижались к скале. Их лица были белее мела, глаза расширены от ужаса. Лада стояла в центре, сжимая меч обеими руками. Даже отсюда я видел, как дрожит золотой клинок.

Я застыл в двух десятках метров, парализованный ужасом и яростью. Слишком далеко. Между мной и Ладой — туша Твари. Обойти невозможно, перепрыгнуть — тем более.

В этот момент я понял — сейчас она их убьет. Всех. Расстреляет в упор, превратит в решето. И я ничего не смогу сделать. Буду стоять и смотреть, как умирает девушка, которую люблю.

Я активировал все четыре руны одновременно. Сила хлынула в тело волной — мышцы налились мощью, время замедлилось еще сильнее, мир стал невероятно четким.

Я видел каждую поднимающуюся иглу на теле Твари, каждую каплю пота на лице Лады, каждую пылинку, танцующую в косых лучах лунного света.

Мир смазался. Реальность схлопнулась и развернулась заново. Миг дезориентации — и я материализовался прямо между Тварью и группой загонщиков, закрыв собой Ладу.

Ростовский преодолел замешательство и ринулся в атаку на тварь с несколькими кадетами. Но было слишком поздно.

Тварь выстрелила. Иглы сорвались с черного панциря Твари, и полетели в нас. Четыре обсидиановых снаряда летели прямо в меня, еще с десяток — веером по сторонам.

Первый взмах — я отбил иглу, летящую в голову. Второй — еще одна изменила траекторию и ушла в сторону. Третью иглу я отбить не успел.

Черный снаряд вошел в левое плечо чуть ниже ключицы. Пробил насквозь — я почувствовал, как острие выходит из спины, разрывая мышцы. Боль была невероятной. Белая, ослепляющая вспышка, выжигающая все мысли.

Четвертый шип попал в правое бедро, чуть выше колена. Сила ударов была такой, что меня отбросило на два метра назад. Я врезался спиной в скалу — новый взрыв боли. Попытался устоять на ногах, но правая подломилась. Я упал на колени, затем на бок. Иглы все еще торчали из тела — черные, блестящие, пульсирующие в такт сердцебиению.

Кадеты во главе с Ростовским подоспели на помощь. Золотые клинки мелькали в воздухе, отвлекая внимание Твари. Но все понимали — битва проиграна. Мы снова недооценили противника, и теперь расплачивались кровью.