Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга первая (страница 35)

— Закройте глаза, — скомандовал Гдовский. — Сосредоточьтесь на своем дыхании. Почувствуйте пульсацию Руны на запястье. Она мерцает в такт с вашим сердцем, но вы можете изменить этот ритм. Усилить его, замедлить и даже остановить.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Руны на запястье ощущались как два теплых огонька, пульсирующих под кожей. Их свечение усиливалось, когда я направлял внимание на них, и угасало, когда я отвлекался.

— Представьте свою Руну, — голос наставника звучал тише, но каким-то образом он проникал прямо в сознание, минуя уши. — Представьте ее форму, ее золотое сияние. А теперь высвободите ее силу!

Я попытался вообразить, как золотистое свечение выходит за пределы левого запястья, поднимается вверх по руке и распространяется по всему телу. Неожиданно это сработало: я почувствовал, как по коже побежали мурашки, а мышцы напряглись, наполняясь силой.

Открыв глаза, я увидел, что мои руки объяты слабым неоновым сиянием. Оно было едва заметным — как полупрозрачный туман, стелющийся над озером в предрассветный час, но вполне реальным.

Все кадеты пытались пробудить силу Рун. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Свят сосредоточенно хмурился, но его Руна уже начала откликаться — на левом запястье мерцал тусклый огонек.

— Псковский, отлично! — похвалил наставник, остановившись рядом со мной. — Две руны дают тебе преимущество, но ты и с одной справился бы неплохо. Попробуй направить силу в определенную часть тела. Например, только в правую руку.

Я сосредоточился, пытаясь заставить силу течь так, как мне нужно. Поначалу ничего не выходило — неоновое свечение равномерно распределялось по телу, не желая концентрироваться. Но затем, почти случайно, я подобрал нужное ментальное усилие. Словно открыл в своем сознании невидимый клапан, перенаправляющий поток энергии.

Правая рука засветилась ярче, а остальное тело потемнело. Я почувствовал, как мышцы предплечья наливаются силой, становятся тверже, мощнее. Это было странное ощущение — будто я перелил всю энергию в одну конечность, оставив остальное тело более уязвимым.

— Вот так, очень хорошо, — одобрительно кивнул Гдовский. — Теперь попробуй разделить потоки. Феху — в левую руку, Уруз — в правую.

Это оказалось еще сложнее. Мне пришлось мысленно разделить две руны, представляя их как отдельные источники силы. Феху казалась более тонкой, деликатной, но послушной. Уруз — грубой, мощной, необузданной.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на этих образах, и попытался развести их по разным рукам. К моему удивлению, это сработало: когда я открыл глаза, левая рука была окутана тонким голубым туманом, а правая — более плотным, с темно-синим оттенком.

— А теперь, — громко объявил Гдовский, когда убедился, что все более-менее справляются с упражнением, — мы попробуем нечто более сложное — направим энергию Рун в свое оружие! Возьмите ваши мечи в правую руку!

Он прошелся между нами, терпеливо ожидая, пока все достанут мечи из ножен на поясе и примут боевые стойки.

— Теперь сосредоточьтесь, — продолжал Гдовский. — Представьте, как сила перетекает сначала в вашу правую руку, а затем — в клинок и заполняет его, делает продолжением вас самих.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении рукояти в своей ладони. Представил, как энергия Феху и Уруз струится из запястья в пальцы, а оттуда — в клинок. Сначала ничего не происходило, но потом я почувствовал странную вибрацию — словно меч ожил и отвечал на мой призыв.

Когда я открыл глаза, стальной клинок был окутан слабым золотым свечением. Он стал тяжелее, но в то же время более послушным, живым.

— Вы заметили разницу, — это был не вопрос, а утверждение. Гдовский расхаживал между нами, наблюдая за результатами. — Для настоящего рунного воина оружие — не просто инструмент. Это канал для его силы, такой же важный, как рука или нога. В древности говорили: «Меч воина — это его душа». Для нас, ариев, это буквальная истина.

Он остановился в центре поляны и обнажил свой клинок. По лезвию пробежала ослепительная вспышка света, и воздух вокруг задрожал от источаемой мечом энергии.

— Когда вы полностью овладеете этим искусством, вы сможете резать сталь, как масло, и камень, как глину. Вы будете разить врагов не остротой клинка, а Рунной Силой.

Он сделал молниеносное движение мечом, и огромный валун, лежавший неподалеку, разлетелся на тысячи осколков. Мы застыли в оцепенении, глядя на демонстрацию могущества Рун.

— Как видите, вам есть к чему стремиться, — совершенно обыденным тоном заключил Гдовский. — А пока вернемся к азам!

Остаток тренировки был посвящен различным упражнениям на контроль рунной силы. Наставник показывал, как направлять энергию в разные части тела, как усиливать те или иные способности: слух, зрение, обоняние, рефлексы. К концу занятия все были вымотаны — управление Рунами требовало не только физических, но и ментальных усилий.

— Всем построиться в колонну и вложить мечи в ножны! — громко приказал Гдовский. — Пора возвращаться домой! Но мы с вами не в спортивном лагере и бегаем не для того, чтобы повышать выносливость! Попробуйте использовать Силу Рун во время бега! Бегом марш!

Обратно мы бежали той же тропой, что и пришли. Несмотря на все мои ментальные усилия, Руны оставались глухи к моим попыткам, и благодатная Сила не разливалась по мышцам, облегчая бег.

Наступил полдень, туман почти рассеялся, и лес выглядел обычным, хоть и диким. Птицы щебетали в ветвях, солнечные лучи прорезали кроны деревьев, а воздух полнился запахами хвои и влажной земли.

Внезапно тишину прорезал крик. Женский крик, полный ужаса и боли. Он был таким пронзительным, что мы все остановились, инстинктивно готовясь к атаке.

— Оставаться на месте! — рявкнул Гдовский, и его фигура растворилась в воздухе.

Крик повторился, перейдя в утробный вой, от которого волосы на затылке встали дыбом. Он доносился откуда-то справа от тропы, из густых зарослей кустарника.

— Туда! — мгновенно отреагировал я, в кровь хлынул адреналин, и Руны на запястье вспыхнули.

— Стой, идиот! — Свят попытался схватить меня за руку, но я был быстрее.

Феху и Уруз наполнили тело энергией, и я рванул сквозь подлесок, ломая ветки и перепрыгивая через низкие кусты. Сзади слышался треск — кто-то из ариев последовал за мной, но большинство, видимо, осталось на тропе, следуя приказу наставника.

Вой внезапно оборвался. На смену ему пришло шуршание, влажное чавканье и хруст костей. Звуки, которые невозможно перепутать ни с чем.

Я выскочил на небольшую прогалину и замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Посреди поляны лежало тело. Вернее, то, что от него осталось — изуродованный, разорванный почти пополам труп девушки. Ее лицо, искаженное гримасой ужаса, было единственным, что осталось нетронутым. Остальное…

Я отвел взгляд, чувствуя подступающую тошноту.

Над телом возвышалась Тварь. Она напоминала огромного жука-носорога — массивная туша, покрытая иссиня-черной хитиновой броней, длинная вытянутая морда с двойным рядом острых, как бритва, зубов, длинный, направленный вперед рог и множество шипастых лап, заканчивающихся черными, загнутыми когтями.

Тварь заметила меня и подняла морду, с которой капала свежая кровь. Ее глаза — красные, светящиеся в полумраке леса, вперились в мои. В них не было злобы. Только холодное внимание хищника, оценивающего новую добычу.

Я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Это существо было не просто опасным — оно было смертельно опасным. Даже с двумя рунами у меня не было шансов его победить!

Тварь зарычала — раздался низкий, вибрирующий звук, от которого внутренности словно превратились в лед. Я начал медленно, очень медленно отступать, не сводя глаз с монстра. Тварь припала к земле, готовясь к прыжку. Ее пасть раскрылась шире, обнажая окровавленные клыки. Тонкие ноги напряглись, словно стальные пружины.

Воздух передо мной задрожал, и перед Тварью материализовался Гдовский. В его руке сверкнул меч, окутанный ярким золотым сиянием. Наставник сделал шаг вперед. Меч вспыхнул еще ярче, пульсируя в такт с рунами на его запястье.

— Назад! — крикнул Гдовский, и его голос отразился от деревьев, усиленный рунной магией. — Бегом в лагерь!

Я колебался: нельзя оставлять наставника один на один с Тварью! В этот момент на поляну выскочил Свят, а за ним — еще несколько кадетов.

— Я сказал: бегом! — прорычал Гдовский и ударил Рунной Силой.

И мы побежали. Быстро, отчаянно, забыв о дисциплине. Понеслись сквозь лес по тропинке, которая вела нас обратно к Крепости. Руны на моем запястье, наконец, вспыхнули золотом и наполнили каждую клетку тела вожделенной энергией.

Позади раздался рев — такой громкий и яростный, что птицы сорвались с веток и устремились в небо черным облаком. За ним последовал крик, но не ужаса, а боевой, полный решимости и гнева. Наставник вступил в схватку.

Мы остановились, вернувшись к основной группе, которая выполнила приказ Гдовского и осталась на месте.

— Что это… за дрянь… была? — выдохнул Свят, согнувшись пополам и упершись руками в колени.

— Гдовский справится, — уверенно сказал я. — Он же десятирунник. Такие ему на один зуб.

Я вспомнил растерзанное тело девушки и поморщился. Опасность, о которой предупреждал нас Гдовский, оказалась вполне реальной. Но одно дело знать об этом, и совсем другое — увидеть своими глазами, на что способны Твари.