Андрей Снегов – Игры Ариев. Книга четвертая (страница 14)

Я вышел из лазарета с тяжелым сердцем. Лада убивала себя, спасая других, и я ничего не мог с этим поделать. Только смотреть, как она угасает день за днем, отдавая последние силы тем, кто, возможно, умрет завтра в бессмысленной битве.

Внутренний двор Крепости уже наполнился людьми. Кадеты строились на утреннюю поверку, командиры отдавали распоряжения, дежурные разносили скудный завтрак — жидкую кашу из корнеплодов и мяса.

Я взял свою порцию и устроился в углу, наблюдая за утренней суетой. Крепость жила своей жизнью — монотонной, предсказуемой, создающей иллюзию стабильности. Но под этой видимостью порядка скрывались страх, отчаяние и понимание, что каждый день может стать последним.

— Командир Тульский приказал всем командирам явиться на совещание! — раздался громкий голос. — Немедленно!

Седьмое или восьмое совещание за пять дней. Я доел свою порцию и направился в башню. Вместе со мной по лестнице поднимались командиры, и их лица выражали усталость от бесконечных собраний без результата.

Апартаменты Тульского встретили нас полумраком и прогорклым запахом воска от оплывших свечей. Командиры расселись за столом — в уже привычном порядке и позах, над той же картой с многочисленными пометками.

Тульский стоял во главе стола, опираясь ладонями на широкие дубовые доски. В мерцающем свете факелов его осунувшееся лицо казалось маской из воска — бледное, с резкими тенями под глазами. После смерти Бояны он почти не спал, проводя ночи в планировании и расчетах. Видимо, пытался занять мозг работой, чтобы не оставалось времени на воспоминания.

— Начнем, — сказал он без предисловий, и его голос прозвучал глухо, словно из могилы. — Ситуация ухудшается. Разведка докладывает об активности в соседних Крепостях. Массовые сборы, тренировки и разведывательные рейды. Похоже, все готовятся к атакам.

— На нас? — встревоженно уточнила Горица.

— Неизвестно, — Тульский пожал плечами. — Возможно. Или на другую Крепость. Или это просто демонстрация силы. Аскольд, твой доклад.

— Прочесали всю доступную территорию, — начал он, указывая на карту тонким пальцем. — Подтверждаю — все двенадцать Крепостей заняты и активны. Постоянный визуальный контроль установлен над тремя ближайшими.

— Контакты с чужими разведчиками? — спросил Тульский.

— Участились, — мрачно ответил Аскольд. — Вчера было пять встреч. Пока расходимся мирно, но напряжение растет. Рано или поздно кто-то не выдержит и ударит первым.

— У нас потери есть?

— Пока нет. Но трое разведчиков пропали на прошлой неделе. Возможно, дезертировали, возможно — попали в плен или погибли. Поиски ничего не дали.

Тульский кивнул и повернулся к Горице.

— Что с провизией?

— Ситуация сложная, — доложила она. — Перебили всю живность в ближнем пределе. Приходится уходить все дальше, а там — Твари высоких рангов. Вчера нарвались на одну. Еле отбились.

— Запасов на сколько хватит?

— С учетом засоленного мяса — на неделю полноценного питания, — ответила Горица. — Если перейти на половинные пайки — на две. Но кадеты и так ослаблены после Прорыва, урезание рациона скажется на боеспособности.

— Соль еще есть?

— В подвалах нашли несколько бочек. Хватит на месяц активной засолки. Думаю, это не случайность — организаторы специально предоставили нам возможность делать запасы.

Тульский кивнул и посмотрел на Милославу.

— Что с дисциплиной и моральным духом?

Милослава встала грациозно, как танцовщица. Даже в грубой походной одежде она умудрялась выглядеть изящно.

— Пока держится, — сказала она, но в голосе слышалось сомнение. — Парни и девчонки выполняют приказы, несут наряды, дежурят на стенах. Но ропот уже начинается. Все понимают, что мы в тупике. Сидеть и ждать — не вариант, но и атаковать реальной возможности нет. Нужна цель, понятная каждому. Иначе апатия убьет нас быстрее любого врага.

— Цель проста — выжить! — резко ответил Тульский.

— Выживание — это не цель, а инстинкт, — возразила Милослава, не смущаясь его тона. — Людям нужно знать, ради чего они выживают. Что ждет их завтра, через неделю, через месяц. Без перспективы сникнут даже самые сильные.

В ее словах была правда, и все это понимали. Мы существовали в вакууме — отрезанные от внешнего мира, без связи с другими Крепостями, без понимания общей ситуации. Каждый день был похож на предыдущий, и эта монотонность действовала на психику хуже любых пыток.

Тульский открыл рот, чтобы ответить, но я решил, что пора вмешаться. Молчать дальше не имело смысла — рано или поздно правду все равно пришлось бы озвучить.

— У меня есть важная информация, — сказал я, поднимаясь со своего места.

Все головы повернулись ко мне. До этого момента я присутствовал на заседаниях скорее как наблюдатель — хранитель Рунного камня, чья основная задача заключалась в поддержании защитного купола. Мое мнение спрашивали редко, и я не возражал — меньше ответственности, меньше проблем.

— Говори, — кивнул Тульский, и в его глазах мелькнуло любопытство.

Я подошел к столу, встал напротив Тульского и оперся ладонями о грубые доски, отзеркалив его позу.

— Мощи Рунного камня хватит максимум на месяц, — произнес я громко и четко, чтобы все услышали. — Это при текущем уровне использования. Если будем экономить, снижать мощность защитного купола и усиливать ее только при непосредственной угрозе — протянем два месяца. Не больше.

Повисла тишина. Тяжелая, давящая, как перед грозой. Потом все заговорили разом — возмущенные, испуганные, недоверчивые голоса слились в неразборчивый гул.

— Тихо! — рявкнул Тульский, и шум стих. — Ты уверен в своих предположениях?

— Абсолютно, — я кивнул. — Рунный камень — это не вечный двигатель. Это аккумулятор энергии, который медленно, но неуклонно разряжается. Я чувствую, как слабеет его сила с каждым днем. Почти незаметно, но процесс идет.

— Но профессор Крылов говорил… — начал кто-то.

— Профессор рассказывал о камнях, которые постоянно подзаряжают артефакторы, — перебил я. — Обычно их используют редко, для защиты от случайных Тварей. Мы же держим купол каждую ночь на максимальной мощности. Это как разница между свечой, которую зажигают на пару минут, и той, что горит сутками напролет.

— Ты думаешь, в других Крепостях такая же ситуация? — спросил Аскольд.

— Уверен в этом, — ответил я. — Все камни созданы по одной технологии, все имеют примерно одинаковый запас энергии. Организаторы Игр не стали бы давать кому-то преимущество.

— Значит, через месяц-два все окажутся без защиты, — медленно произнес Тульский и умолк.

— А если атаковать сейчас, пока у нас еще есть защита? — предложил Илья Туровский. — Выманить противника из Крепости, разбить в поле, затем осадить!

— И оставить нашу Крепость без достаточной охраны? — скептически спросил Аскольд. — Гениально. Пока мы будем осаждать соседей, другие соседи придут к нам в гости.

— Можно оставить небольшой гарнизон…

— Который не сможет удержать стены против полноценного штурма!

— Но если быстро разделаться с одной Крепостью…

— Быстро не получится. Даже без купола, сами стены — серьезное препятствие. Осада может затянуться на недели…

— Кадеты в соседней Крепости такие идиоты, что выбегут из-под защиты стен в чистое поле по первому нашему зову и полягут все до единого…

Я слушал их препирательства и чувствовал растущее раздражение. Они мыслили шаблонами — война, захват, оборона, осада. Никто не пытался посмотреть на ситуацию под другим углом, найти нестандартное решение. А оно было очевидным. Но я не был уверен, что апостольные княжичи и княжны — командиры других Крепостей способны отказаться от привычной парадигмы «убей или умри».

— Это меняет все, — задумчиво сказал Тульский. — Абсолютно все…

— В каком смысле? — не понял кто-то из командиров.

— В прямом, — ответил Ярослав. — Если не можем отсидеться за стенами до конца второго этапа, значит, должны действовать прямо сейчас. Но мы не имеем возможности штурмовать чужие Крепости, пока они под защитой Рунных камней! Патовая ситуация!

— Которая разрешится уже через пару месяцев, — добавил Аскольд, и в его глазах загорелся опасный огонек. — Когда купола падут, начнется настоящая война. Без правил, без ограничений. Резня, в которой выживут только самые сильные или самые хитрые…

— Выживут те, кому повезет! — с горечью добавил Тульский.

— Или те, кто успеет заключить союзы, — тихо сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Подумайте, — продолжил я. — Двенадцать Крепостей, в каждой около сотни-полутора человек. Если все начнут воевать против всех, в живых останется горстка. Но если объединиться то…

— Проблема в том, что мы не знаем, кому можно доверять, — возразил Аскольд. — Любой союзник может предать и вонзить нож в спину…

— И потом, кто будет командовать объединенными силами? — добавил другой командир. — Наверняка каждый командир Крепости считает себя достойным власти!

Снова началась дискуссия. Предложения сыпались одно за другим — атаковать, обороняться, вести переговоры, укрепляться, бежать. Каждый тянул одеяло на себя, отстаивая свое видение ситуации.

Я слушал их и чувствовал растущую усталость. Они мыслили в рамках старой парадигмы — война, захват, оборона. Никто не пытался посмотреть шире, найти принципиально иное решение.

— А что скажет наш хранитель Рунного камня? — внезапно обратился ко мне Тульский. — Ты молчишь с таким видом, словно все мы дураки, а ты один знаешь истину.