Андрей Сморчков – Медведь Нанди (страница 11)

Мистер Хаксли нёс друга в сторону его родных, но путь преградили враги. Белая глина украшала их озлобленные лица. Залитые фиолетовой дымкой, мужи соседнего племени держали наготове совершенные зазубренные копья с железными наконечниками. Жилистые, крепкие, мускулистые, обученные боевым искусствам и готовые сражаться до последнего вздоха, противники стали непреодолимым препятствием на пути к Ифе. Девушка кричала что-то неразборчиво, от чего недруги обратили теперь взор на неё.

– Бегите, – завопил мистер Хаксли, а сам понёс Тайо в противоположную сторону.

Бернард бежал куда глаза глядят. Огонь и дым поднимались в воздух, искры тонули во тьме ночного неба. Не смотря на темноту и хаос, мужчина более чем успешно преодолевал препятствия под ногами. Его руки крепко вцепились в мальчика, смотревшего на спасителя с восхищением и благодарностью. В заплаканных глазах Тайо не угасли надежда и вера на спасение.

В джунглях будет безопасно! Там никто, кроме животных, не найдёт. Они будут скрываться и, может быть, выберутся к цивилизации. Но спасётся ли Ифе? Что станет с Абрафо и Лунджил? Останутся ли от племени Нанди одни только руины, или воспрянет оно из пепла с новыми силами?

Впереди простирался густой слой папоротников и заросли маквиса – высокие травы и жестколистные кустарники могли стать настоящим спасением. Бернард Хаксли почти добрался до них… Почти спас дорогого сердцу Тайо… Почти избежал войны… 11

Мощная, покрытая чешуйками серая лапа размером с двухметровый шкаф преградила героям путь. Длинная гибкая шея существа, обвившая ствол хлебного дерева точно змея, нависла над головой антрополога. С острых клыков на рыжие волосы стекала слюна. Крупные жёлтые глаза смотрели с волнением, и зверь поспешил выпустить ряды загнутых когтей.

Отступать назад было некуда – десятиметровое животное перекрыло путь длинным извивающимся хвостом. Паника с новой силой накатила на мистера Хаксли, и он буквально сел в грязь, готовый попрощаться с жизнью. Неизвестный науке представитель динозавров, во плоти, грозился стать последним чудом для антрополога.

Полудракон-полуслон шагнул ближе, и неприметный окрас его засиял небесно-голубым. Тайо, вопреки ожиданиям Бернарда, не плакал, но молился всем известным богам. Он склонился перед существом на коленях и всячески выказывал почтение духу джунглей.

Но динозавр был настроен растоптать и съесть подвернувшийся ужин. Его пасть раскрылась, и увенчанная маленькими рогами продолговатая морда опускалась к земле. Сейчас от мистера Хаксли ничего не останется. Он запомнится трусливым, недостойным даже африканского племени маленьким человеком. Ни денег, ни славы, ни семьи. Зато он успел заслужить уважение… того, кого за привязанность теперь и погубит.

От пропитанных ядом зубов антрополога отделяло расстояние вытянутой руки, когда из чащи джунглей, с рыком, вылетел медведь. Жёлтая израненная шкура схлестнулась с чудовищем в кровожадной схватке, и длинный неуклюжий чешуйчатый хвост динозавра сбил Хаксли и Тайо с ног. Оба полетели прямиком в папоротники, но мальчик не затаился. Он выбрался из убежища и обратил взор на схватку.

– Отец! Спасибо!

Грохочущий рёв прорезал ночной воздух, заглушая крики местных. Воинствующие племена затаили дыхание, глядя на битву со стороны горевшей деревни. Два жёлтых глаза сверкали в темноте точно янтарь, готовые к натиску лохматого противника.

Могучий хвост динозавра попытался нанести удар, дотянуться до медведя, но тот стремительно увернулся. Животное прыгало снова и снова меж деревьев, уходя от опасно раскачивающейся шеи динозавра. Серые чешуйки снова залились небесно-голубым, и из раскрытой пасти в сторону защитника Нанди полилось синее пламя. Оно окутало деревья, но не сожгло ни единого листика. Медведь пытался контратаковать лапами, но не имел возможности подойти.

Потоки теней и света в мерцании танцевали под грохот барабанов. Каждое рычание, каждый залп, каждый удар были частью смертельного ритуала. Медведь кружил меж деревьев, но жёлтая шерсть выдавала его местоположение в тёмно-зелёной траве. Он не успевал отдышаться, когда холодное пламя накидывалось на него волной. Тогда отец Тайо решительно вцепился когтями в баобаб и, неповоротливо подтянувшись, забрался на могучие ветки дерева. Недолго думая, зверь оттолкнулся и прыгнул. Приземлившись прямо на противника, он нанёс удар в чешуйчатый бок, и динозавр, с яростным рёвом, ретировался в чащу.

Защитник и победитель, задыхаясь от напряжения, гордо возвысил могучую голову и, пыхтя, закрыл глаза. Тело и лапы медленно истощались, а морда втягивалась, когда жёлтая шкура накрыла медведя с головой, приминая к земле. Тайо тут же побежал к нему, пошатываясь, а Мистер Хаксли так и стоял меж папоротников в оцепенении.

– Как ты, отец?

– Всё в порядке, Зикимо, – раздался тяжёлый озлобленный голос вождя под шкурой.

Изнемождённый и лишённый всякой одежды, с синяками под глазами, вождь укутался в остатки медведя и, заваливаясь, поднялся на ноги. Он не смотрел на сына, но изучал бушевавшую в деревне схватку. У мужчины уже не было сил проявлять чудеса превращений – очевидно, он исчерпал некий лимит. Но стоять в нерешительности и молча наблюдать за гибелью родных Зикимо не собирался. Он уже шагал вперёд, готовый вооружиться случайным копьём и отстаивать дом до последнего.

Тайо никто бы не остановил – даже боги были не властны теперь заставить юнца повернуть к безопасности. Он шагал подле от отца, такой же гордый и уверенный, и высматривал в сражавшихся Абрафо, Лунджил и Ифе. Схватку никто не прекратил после бегства динозавра – напротив, враждующие схлестнулись с новой силой. Пока одни свирепели, другие воодушевились победой медведя – они всегда знали его существовании и всё это время с нетерпением ждали возвращения.

Спину мистера Хаксли манила чернота джунглей. Его привлекало не смутное понимание дороги, но конечная цель. Когда-то джунгли закончатся, их сменит цивилизация. Успеет ли он добраться до разумных людей прежде, чем окажется в пасти пантеры или такого вот динозавра? Шансы на успех у него были откровенно ничтожны – не выше, чем шансы выйти живым из этнического конфликта.

Учёный пытался всё как следует взвесить. Предопределить исход выбора. Какое из решение принесёт ему больше удачи? Какое взрастит плоды счастливой жизни? Вот только люди здесь жили не разумом, а сердцем. Тайо чувствовал ответственность и желал помочь, не мысля о имеющихся силах и весовых перевесах. Вождь шагал с копьём, уставший, потому что сердце его было рядом с племенем. Даже мистер Хаксли спас мальчика сердцем, а не разумом, и Тайо только поэтому, может быть, и был до сих пор жив. Ни одно взвешенное разумом решение никогда не приводило Бернарда к успеху. И если сейчас сердце желало вернуться в деревню – Хаксли послушается и вернётся. Может быть не прославится, не разбогатеет, но внесёт вклад в защиту потенциального дома.

Когда Бернард Хаксли учился в Манчестерском университете, преподаватели часто называли его неуклюжим и непригодным для физических нагрузок. Первым предметом, из-за которого тогда ещё студентом учёного едва не отчислили, стала вовсе не философия или теология, но физическая культура. Антрополог был невосприимчив к прыжкам – он их просто игнорировал. Бегал медленно, подтягивался не больше трёх-четырёх раз, а отжимался меньше любой девчонки. Стандартизированное спортивное тестирование было хуже экзаменов по анатомии и палеонтологии. Ну как составить представление о человеке помогли бы физические упражнения? Мужчина недоумевал, и в этом недоумении так и не преуспел с предметом, чудом закрыв его на тройку.

Теперь, наблюдая со стороны, мистер Хаксли многое мог сказать о местных по одним только прыжкам. Туземцы казались выносливее и быстрее белых людей – сказывались климатические условия африканского континента. Они так быстро носились меж горящих хижин, что глаз Бернарда едва успевал цепляться за знакомые лица. Рост у всех здесь был выше среднего в Великобритании. Плечевой пояс шире, конечности длиннее, хотя конституция тела, как и у учёного, казалась эктоморфной. Но даже представители одного континента разительно отличались друг от друга. Нападавшие были близки сложением к виноделу Майну, более неповоротливы и медлительны. Это явно объяснялось их местом жительства и активным животноводством. Храбрые охотники племени Нанди были вынуждены часто бегать от диких кошек, но недоброжелатели пришли из более безопасных и спокойных районов Африки, пасущие коров днями напролёт. Это и стало их главным недостатком. 12

Даже за старым хромым шаманом здесь не могли угнаться. Он спешил к ритуальному костру и велел всем свободным и способным помочь нести ветки и зажечь огонь.

– У нас только один шанс на победу, – кричал он, а враги даже не слушали. Залитые фиолетовой дымкой, они продолжали тщетные попытки поспеть за скоростью охотников племени Нанди.

И мистер Хаксли стал носить ветки. К нему присоединились Лунджил и Ифе, пока Абрафо и Зикимо копьями с луком защищали занятых собирательством родных. Тайо отстреливался камнями, и его поведение стало отличным примером соседским детям, чей каменный дождь теперь обрушился на ряд глинолицых.