Андрей Смирнов – РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 (страница 11)

В пехоте СКВО к осени 1936 г. военного образования не имели 30 % командиров рот и полурот – вышедшие из сверхсрочников и одногодичников¹⁰⁵.

«Наши кадры – особые», – внушал 9 ноября 1936 г. подчиненным командующий ОКДВА В.К. Блюхер¹⁰⁶. Однако в 63-м стрелковом полку его 21-й стрелковой дивизии – который как раз в том месяце начал по-настоящему воевать с японцами! – военного образования в объеме нормальной школы тоже не имела тогда как минимум треть командиров рот. Из 15 его рот (стрелковых, пулеметных и тяжелого оружия) 5 возглавляли лейтенанты и старшие лейтенанты, произведенные из младших командиров (а всего в полку таких выдвиженцев было тогда 19). Сформированные в 1936 г. роты тяжелого оружия в частях Приморской группы ОКДВА обычно вверяли младшим командирам; если так было и в 63-м полку, то тогда командиров рот без полноценного военного образования в нем насчитывалось и вовсе 50 %¹⁰⁷.

При этом некоторые такие комроты военного образования, возможно, не имели вообще! В 26-й стрелковой дивизии ОКДВА младший командир Коваленко (кстати, в армию пришедший «совершенно неграмотным») получил 2-ю стрелковую роту 78-го стрелкового полка – которому вскоре после этого, 1 февраля 1936 г., тоже пришлось столкнуться с японцами – просто после пяти лет сверхсрочной службы, без прохождения каких бы то ни было курсов¹⁰⁸. На помощь завязавшему бой батальону 78-го полка был выслан тогда сводный танковый взвод 2-й танковой роты 2-го танкового батальона 2-й механизированной бригады – и двумя из трех штатных танковых взводов в этой роте тогда тоже командовали выдвиженцы из младшего комсостава (Ф.П. Шнайдер и Бурдык) …

Ситуация, когда порядка 40–45 % комначсостава РККА не имело полноценного военного образования, сохранялась и в первой, «дорепрессионной» половине 1937 г. Так, в 40-й стрелковой дивизии ОКДВА весной 37-го такого образования не было у 40 % командиров и начальников (кстати, осенью 35-го – только у 25 %)¹⁰⁹. Правда, на февральско-мартовском (1937 г.) пленуме ЦК ВКП(б) К.Е. Ворошилов заявил, что среди командного состава законченного военного образования нет лишь у 10 %¹¹⁰, но это начисто не согласуется с тем, что еще осенью 36-го даже в приграничном КВО этот процент доходил (см. выше) до 38.

Показательны данные случайной выборки, образованной теми из стрелковых батальонов, признанных по итогам 1936/37 учебного года лучшими в своих округах или соединениях, по которым удалось найти хотя бы частичные сведения об их комсоставе. Таких батальонов два – и в обоих оказывается как минимум по одному командиру роты, не кончавшему нормальной школы (причем получившему роту еще до начала чистки РККА). Лучший комроты 1-го батальона 23-го стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии БВО лейтенант И.Н. Хорошкевич окончил лишь курсы лейтенантов при 5-м стрелковом корпусе, а командир одной из рот 2-го батальона 146-го стрелкового полка 49-й стрелковой дивизии МВО – лишь «сокращенные» курсы при Нижегородской пехотной школе. То есть даже среди командиров рот в этих двух батальонах лица «без законченного военного образования» составляли как минимум 25 %. С учетом же и командиров взводов этот процент мог приближаться к тем же 38–40 и в любом случае намного превышал ворошиловские 10 %.

Что до прошедших ускоренный курс нормальной военной школы, то в последнем году, когда производились массовые ускоренные выпуски – 1932-м – «ускоренники» составили треть (32,9 %) выпущенных командиров пехоты, свыше трети (38,1 %) командиров артиллерии (без конной), более половины (58,2 %) командиров инженерных войск и абсолютное большинство (83,6 %) командиров-связистов¹¹¹. А окончившие в 1932–1933 гг. бронетанковые школы «ускоренниками» были поголовно (вместо 3-летнего курса они прошли 8-, 13- или 18-месячный). И, например, в ОКДВА в 1933–1937 гг. комсостав танковых частей «главным образом» из таких лиц – продукта «ускоренных выпусков из автомобильных и танковых школ в 1931—33 году» и переподготовки на 4—7-месячных курсах из пехотинцев, артиллеристов и конников – и состоял¹¹²…

Если учесть и «ускоренников», то полноценного военного образования не имело более 50 % комначсостава «предрепрессионной» РККА!

Вполне естественно, что (как отмечала, например, комиссия, инспектировавшая в июне 1932 г. Среднеазиатскую объединенную военную школу) ускоренные выпуски из нормальных школ приводили «к неполной отработке программ и к выпуску […] недостаточно квалифицированных командиров»¹¹³. «Ускоренниками» Горьковской бронетанковой школы, констатировали инспектировавшие ее в конце июня 1936 г. работники 3-го отдела АБТУ РККА, «курс основной машины усвоен недостаточно твердо вследствие ограниченного времени»¹¹⁴. То, что квалификация комначсостава, прошедшего лишь ускоренный курс бронетанковых и автомобильных школ, недостаточна, подчеркивал (в конце 1937-го) и начальник автобронетанковых войск ОКДВА комбриг М.Д. Соломатин…

Вполне естественно и то, что квалификация комсостава из сверхсрочных младших командиров была еще хуже, чем у «ускоренников». Мало того, что сверхсрочники отличались еще более низким общеобразовательным уровнем, к ним, указывал в своем докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» М.Н. Тухачевский, еще и предъявляли пониженные требования. «Дело с подготовкой лейтенантов из состава сверхсрочников», подчеркивал маршал, все еще обстоит «плохо»¹¹⁵. Характерна разница в квалификации лейтенантов-артиллеристов, служивших к октябрю 1936 г. в 37-й стрелковой дивизии БВО: если из тех, кто окончил нормальные школы, правила стрельбы нетвердо усвоила лишь часть, то из бывших сверхсрочников – все. То же самое отмечал и майор Н.А. Клич из УБП РККА, проверявший в июле 1936 г. 33-й артиллерийский полк 33-й стрелковой дивизии того же округа: «Теоретическая подготовка лейтенантов, окончивших окружные курсы комсостава, неудовлетворительна»¹¹⁶…

Что до бывших одногодичников, то, с одной стороны, высокий уровень общего образования облегчал им приобретение должной командирской квалификации, и многими из необходимых командиру умений и навыков они владели даже лучше выпускников «нормальных школ». «[…] В практической службе, в навыках стрельбы, в конной подготовке мы им намного уступали, – вспоминал о командирах из одногодичников И.А. Толконюк, выпущенный в декабре 1936 г. из 1-й Киевской артиллерийской школы в 74-й артиллерийский полк 74-й стрелковой дивизии СКВО. – […] Большинство из них было подлинными мастерами артиллерийского дела, подтверждением этому может служить, к примеру, выходец из одногодичников лейтенант Г. Полуместный. Выскочит он, скажем, при перемещении батареи, на высотку верхом на коне, бросит взгляд в сторону огневой позиции и на еле заметную впереди цель – и исходные данные для открытия огня готовы. Он это делал, не пользуясь ни картой, ни компасом, ни биноклем; буквально с хода подавал команды и вел пристрелку цели по наблюдениям знаков разрывов с невероятной точностью. […] Оказывается, по четкости тех или иных деталей местных предметов он безошибочно глазомерно определял расстояние до цели и огневой позиции, углы измерял по насечке делений угломера на нижнем срезе козырька фуражки, незаметной постороннему глазу; насечка ему заменяла бинокль. Вычисление исходных данных для стрельбы такой виртуоз производил устно с помощью выработанных практикой мнемонических правил. Одногодичники вначале превосходили нас и в вопросах полной подготовки данных, где использовались топокарты, планшеты, специальные масштабные линейки, циркули-измерители, брысовские целлулоидные артиллерийские круги и таблицы логарифмов. […] Но через три-четыре месяца командирской учебы многие из нас не только сравнялись с виртуозами, но и превзошли их»: в теоретическом отношении одногодичники «были значительно слабее» выпускников нормальных школ¹¹⁷. Должного знания теории стрельбы краткосрочные курсы дать не могли…

Еще в большей степени это относится к комначсоставу из командиров запаса, точнее, к тем из них, кто получил военные знания в гражданском вузе (и прошел затем лишь месячные сборы или созданные в 1936 г. 4-месячные курсы доподготовки). К чему могла сводиться подготовка командира запаса в гражданском вузе 20-х – 30-х гг., видно, например, из воспоминаний учившегося в 1929–1933 гг. в ленинградской Лесотехнической академии Б.Н. Соколова: «Без конца раскладывали польские карты и на них разыгрывали наступление на фольварк Попишки. По теории стрельбы всегда упражнялись в пятой задаче»¹¹⁸ – знания теории, как мы видели, вообще не требовавшей… Комначсостав запаса, подытоживал 8 декабря 1935 г., на Военном совете при наркоме обороны, начальник ПУ РККА Я.Б. Гамарник, в гражданских вузах готовят плохо. Командиры запаса из выпускников гражданских вузов, подчеркнул там же 9 декабря комвойсками БВО И.П. Уборевич, «в военном отношении никуда не годные», «наша переподготовка мало дает результатов» (призванных на переподготовку, подтвердил выступивший затем заместитель начальника Генштаба РККА комкор В.Н. Левичев, толком не учат)¹¹⁹.

То же самое констатировалось и в докладе М.Н. Тухачевского от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА»: «подготовка командиров запаса организована неудовлетворительно», качество их обучения в гражданских вузах низкое¹²⁰. Красноречив и эпизод совещания политработников РККА 4 августа 1937 г. Когда начальник Управления по комначсоставу РККА армейский комиссар 2-го ранга А.С. Булин отметил, что подготовка комначсостава запаса «идет очень плохо», кто-то бросил реплику: «Она никак не идет». «И учат плохо», – тут же вставил другой («И учат плохо», – согласился Булин…) ¹²¹.