Андрей Смирнов – РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 (страница 10)

– старшие командиры частей Славянского гарнизона и средние командиры управления дивизии «остались с теми же чрезвычайно низкими знаниями, какие были у них и в начале учебного года» (приказ по 40-й стрелковой дивизии ОКДВА № 0117 от 19 ноября 1936 г.)⁸⁸ – и т. п. Весной 1935 г. зачет по алгебре и геометрии в КВО смогли сдать только 50 % старших и 47 % средних командиров, по русскому языку – соответственно 50 % и 44 %, по географии – 30 % и 41 %, по физике – 24 % и 18 %, по тригонометрии (которую сдавали только средние командиры) – 17 %. В 1936-м в 17-й механизированной бригаде 18 %, а в 96-й стрелковой дивизии 21 % проверенных по общеобразовательным дисциплинам командиров и начальников пришлось оставить в том же классе на второй год; «примерно такая же картина» была тогда «и в других дивизиях» КВО⁸⁹. В Киевском и Житомирском гарнизонах к декабрьским экзаменам 1936 года не подготовился ни один командир. Перед мартовскими экзаменами 1937-го та же ситуация сложилась в 4-й и 81-й стрелковой дивизиях, 16-й и 21-й механизированных бригадах и еще в пяти соединениях БВО (всего на экзамены в этом округе тогда смогли выйти лишь 228 из более чем тысячи командиров, а из 182 сдававших за неполную среднюю школу сдали только 105⁹⁰)…

Нехватка военного образования у комначсостава и военной подготовки у младшего комсостава

Коснувшись на заседании Военного совета при наркоме обороны 8 декабря 1935 г. вопроса о военной подготовке комсостава Красной Армии, начальник ПУ РККА армейский комиссар 1-го ранга Я.Б. Гамарник признал, что «в ряде звеньев эта подготовка слаба, а в целом явно недостаточна»⁹¹.

Во-первых, значительная часть комсостава «предрепрессионной» РККА не имела полноценного военного образования, то есть образования в объеме нормальной военной школы (по терминологии, принятой в России до 1918-го и в СССР после 16 марта 1937 г. – военного училища; «нормальными» эти школы с 2—3-летним сроком обучения назвали, чтобы подчеркнуть их отличие от краткосрочных командных курсов времен Гражданской войны). Эта часть командиров закончила:

– либо 3—4-месячные советские командные курсы 1918–1923 гг.,

– либо ускоренный курс нормальной военной школы (к этой категории следует отнести и бывших офицеров русской армии производства 1915–1917 гг. – прошедших лишь 4-, 6- или 8-месячный ускоренный курс военного училища либо 3—4-месячный курс школы прапорщиков),

– либо 4-, 6- или 8-месячные курсы среднего начсостава (с конца 1935 г. – курсы лейтенантов), работавшие с 1933 г. при военных школах и штабах корпусов, округов и Приморской группы ОКДВА (на них направляли младших командиров сверхсрочной и, реже, срочной службы и одногодичников, то есть лиц со средним и высшим образованием, призванных на одногодичную срочную службу с целью подготовки из них командиров РККА).

Во-вторых, часть комсостава «предрепрессионной» РККА вообще не имела военного образования (в лучшем случае закончив полковую школу – где готовили младших командиров – или пройдя курс подготовки командира запаса в гражданском вузе).

Представление об удельном весе обеих этих частей можно получить, взяв данные по самому крупному советскому военному округу – Украинскому/Киевскому. Из «Отчета о состоянии боевой подготовки соединений и специальных частей УВО» от 17 октября 1934 г. явствует (см. табл. 4), что всего за год до знаменитых Киевских маневров в одной из трех важнейших стратегических группировок РККА полноценного, а то и вообще какого бы то ни было военного образования не имели как минимум 31,8 % среднего, 18,8 % старшего и 20,9 % высшего комсостава, то есть как минимум около 25 % общего числа командиров (как минимум – так как неизвестно, сколько из окончивших нормальные школы прошли лишь ускоренный их курс).

Таблица 4

Уровень военного образования комсостава УВО на 17 октября 1934 г. (в %)⁹²

Примечание. КУКС – курсы усовершенствования командного состава.

Спустя два года в выделенном из УВО Киевском округе этот процент стал еще больше. 4 октября 1936 г. начальник политуправления КВО армейский комиссар 2-го ранга М.П. Амелин доложил в Москву, что в 10 проверенных в округе соединениях военного образования в объеме нормальной военной школы не имеет 38 % комсостава (а с учетом прошедших лишь ускоренный курс такой школы и еще больше. – А.С.) и 48,8 % начсостава!⁹³ Такие командиры (хотя и в меньшем числе) служили даже в «ударной» 24-й и приграничной 96-й стрелковых дивизиях и в таком важном инструменте глубокой операции как 17-й корпусной артиллерийский полк с его тяжелыми орудиями (см. табл. 5).

Таблица 5

Уровень военного образования командного состава ряда частей и соединений 17-го стрелкового корпуса КВО на 15 февраля 1936 г. (в %) ⁹⁴

В другой половине бывшего УВО – Харьковском округе – процент комсостава без военного образования в объеме нормальной школы до 35–40 дошел еще в 1935-м: согласно годовому отчету ХВО от 5 октября 1935 г., не имевшие «систематического военного образования» бывшие сверхсрочники и одногодичники составляли тогда 43 % среднего комначсостава округа⁹⁵. При этом в пехоте ХВО такими бывшими сверхсрочными младшими командирами – пропущенными лишь через 6—8-месячные курсы – были почти все командиры взводов и 75 % командиров рот!⁹⁶

«75 % ротных командиров из бывших сверхсрочников, не имеющих образования [в объеме. – А.С.] нормальной школы – очень много», – подчеркнул 8 декабря 1935 г. на Военном совете при наркоме обороны командующий войсками ХВО И.Н. Дубовой; «их подготовка, конечно, недостаточна»⁹⁷. А между тем немногим лучше обстояли тогда дела и в такой важнейшей стратегической группировке войск РККА, как Белорусский военный округ!

Побывав в марте 1935 г. в 27-й стрелковой дивизии БВО, заместитель начальника 2-го отдела штаба РККА С.Н. Богомягков тоже отметил, что «пехота вынуждена выращивать значительную часть среднего комсостава из состава младших командиров»⁹⁸. К январю 35-го немало бывших сверхсрочников влилось (вместе с одногодичниками) и в комсостав «ударной» 5-й стрелковой. А 1 июля 1935 г. масса бывших младших командиров пополнила комсостав и таких ударных соединений БВО, как 3-я и 4-я механизированные бригады и 1-й танковый полк – став там командирами танковых взводов (на эти же должности их назначали и в 5-й мехбригаде. А в 7-м механизированном полку 7-й кавалерийской дивизии в мае 35-го бывшие младшие командиры возглавили три из четырех взводов 2-й полковой школы, то есть учебного (!) подразделения…

Тогда же в комсостав танковых частей и соединений БВО влилась масса одногодичников. В 3-й и 5-й мехбригадах они составили значительную часть помощников начальников штабов танковых батальонов и комсостава артиллерийских подразделений, заняли ряд должностей техсостава, возглавили 3 из 18 танковых взводов 2-го и 3-го танковых батальонов 5-й мехбригады и все три взвода разведроты 3-й мехбригады. А трое сразу получили танковые роты – две во 2-м и одну в 3-м танковом батальоне 5-й мехбригады!

Бывало и еще хуже. В 29-й стрелковой дивизии БВО в том году должности среднего комсостава «весьма часто» замещали «лицами мл[адшего] нач[альствующего] состава», то есть лицами, не произведенными в командиры РККА и, следовательно, не имевшими никакого военного образования!⁹⁹ Просматривая приказы по 109-му стрелковому полку 37-й стрелковой дивизии (единственной стрелковой части БВО, от которой сохранились документы за 1935–1937 гг.), мы обнаруживаем, что на 29 июля 1935 г. военного образования там не имели:

– 16,6 % помощников командиров стрелковых и пулеметных рот (2 из 12),

– 20 % командиров стрелковых и пулеметных взводов (9 из 45),

– 25 % командиров батарей (1 из 4),

– 66,7 % командиров взводов связи (4 из 6)

– и единственный в полку помощник командира роты связи¹⁰⁰.

Правда, в сентябре все они должны были сдать испытания за курс нормальной военной школы, но для таких, как они, это было не так-то просто. В УВО весной 1935 г. держать испытания прибыли «совершенно неподготовленные» командиры; из 105 младших командиров Приморской группы ОКДВА, экзаменовавшихся в октябре 1935 г. по курсу нормальной школы или по программе подготовки командира запаса, испытания, «несмотря на слабые требования», выдержали только пятеро¹⁰¹.

Одну лишь полковую школу закончили и старший лейтенант А.С. Соколов – командовавший в 1935–1937 гг. одной из рот 11-го стрелкового Сычевского полка «ударной» 4-й стрелковой дивизии – и П.С. Никитин, назначенный в мае 1935 г. командиром взвода учебной (!) роты отдельного танкового батальона 37-й стрелковой дивизии. Это только то, что известно из немногих сохранившихся от «предрепрессионного» БВО приказов по округу о перемещениях комсостава…

Массовое пополнение комсостава «выдвинутыми из числа младших командиров» и призванными из запаса (то есть, как правило, тоже не кончавшими нормальной школы. – А.С.), «значительная часть» которых «представляет собой малоопытных, недостаточно подготовленных как в общеобразовательном отношении, так и по специальной подготовке командиров», – отметил и годовой отчет политуправления КВО от 4 октября 1936 г.¹⁰² Правда, в годовом отчете КВО от того же числа указано, что все произведенные в 36-м в лейтенанты сверхсрочники были пропущены через курсы¹⁰³, но толку от этого могло быть и немного. Как признал 13 октября 1936 г. на Военном совете при наркоме обороны замнаркома М.Н. Тухачевский, звание лейтенанта в 36-м получили и «многие» «недостаточно подготовленные» для этого младшие командиры¹⁰⁴…