Андрей Скрыль – Литературный журнал «Белый апельсин». «Больше зимних историй» (страница 4)

– Максик, пойдем, – закудахтала курица.

– Ты иди, Эвелина, нам столик займи, я сейчас подойду, – и, уже обращаясь к Алине, заметил, – ты за нами следишь? Не ожидал от тебя! А казалась приличной девчонкой.

– Это я-то слежу? – возмущенно задохнулась девушка, дыхание у нее перехватило, а мысли угрожающе распухли, стремясь выплеснуться гневной тирадой. Пришлось плотно сомкнуть губы, она вовсе не хотела такого позора. Назревал бурный скандал. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу, теребя в пальцах хрустальную ёлочку. Потупив взор, Алина сдерживала себя изо всех сил, пытаясь подобрать нужные слова.

– Это я неприличная? Я по крайне мере имею смелость посмотреть тебе в глаза, а не трусливо расставаться смсками, – она резко прикусила губу, руки вспотели, несмотря на мороз, но девушка смело подняла взгляд. Он смотрел на нее так, как будто впервые увидел.

– Ого, ну и темперамент! – и, слегка наклонясь, выбил почву у нее из-под ног одним предложением. – Жаль, не в постели…

Прежде, чем сумела подумать, Алина влепила наглецу смачную пощечину и тут же брезгливо отерла ладонь о куртку.

– Козел, – прошептала Алина, не узнавая саму себя. По спине пробежали мурашки. Она знала, что переходит черту. С этим холеным мерзавцем нельзя так. «Надо же, – удивилась она своим мыслям, – недавно страдала от потери любимого, а теперь он стал резко мерзавцем». Смело вздернув острый подбородок, она вместо злобы прочитала в глазах его восхищение.

– Какая женщина! – пробормотал он. Раньше он такого за Алиной не замечал, хотя и встречались они почти пол-года. – Скажите, милочка, а куда вы дели ту серую… хм, нет, рыжую скромную мышку?

– Ты убил ее, Макс. Наслаждайся, ублюдок!

– Так что ты тут делаешь, так и не ответила? – схватил за рукав ее ошарашенный юноша, не позволив картинно уйти. Задавив в душе клокочущие чувства, она мило улыбнулась и ласково проворковала.

– То же, что и ты, дорогой, – она с удовольствием отметила тень, перекосившую его холёное лицо. Макс никак не ожидал, что она так быстро перестанет страдать и отыщет ему замену.

– Но, – в замешательстве он огляделся, – так, где же этот счастливчик?

Алина напряглась и заметно занервничала.

– Признайся, что ты соврала, – рассмеялся злорадно парень, – скажи, что ты просто следила за мной. Я пойму, – он наклонился к ней ближе, касаясь щеки кончиками пальцев. Девушка отпрянула, в глазах заплясали огни, покрывая щёки алым румянцем. Тут звякнул колокольчик открываемой двери, и Алина едва успела придумать достойный ответ, как крепкие руки обняли ее со спины, притянув по-хозяйски к широкой груди.

– Ну, что ты так долго, малыш, я заждался. – онемев от удивления, девушка покосилась на кольцо рук и вместо того, чтобы в ужасе отскочить, вывернулась к незнакомцу лицом и лучезарно улыбнулась.

– Извини, дорогой, что заставила тебя ждать. Вот, – небрежно махнула в сторону скривившегося Максима, – знакомого повстречала.

Отчаяние и боль в ее зеленых глазах выплеснулись через край. Она узнала его. Этот отнюдь не незнакомец с его мерзким характером был для неё сейчас хрупкой соломинкой. Единственной надеждой выйти из ситуации, не потеряв лицо. Она не из тех, кто отступает от цели. Пусть даже для этого ей придётся переступить через себя. Но, вопреки опасениям девушки, именно этот сероглазый несбывшийся Дед Мороз оказался действительно тем, кто ей нужен.

В крепких объятиях согрел в одночасье ей душу, подарил на мгновение мнимый, иллюзорный покой.

– Ну пошли тогда, хватит тут мерзнуть, – и, властно взяв под руку, не дав обернуться, повел в спасительное тепло.

А Максим так и остался стоять на морозе, потеряв дар речи и не веря своим собственным глазам.

***

– Так это твой парень?

– Бывший, – поправила девушка, с наслаждением грея ладони о чашечку с кофе.

– Давно вы расстались? – допытывался Егор. Только сейчас при теплом мягком электрическом свете он смог внимательно рассмотреть эту девушку. Как вовремя все же забрел он в кафе, словно кто подсказал… Одного взгляда в окно хватило ему, чтобы понять: ей нужна его помощь. Как будто какая-то властная сила толкнула парнишку к ершистой девице. И он не посмел отвернуться, пусть даже из-за неё у него сегодня куча проблем. Что-то в ней было такое… загадочное, притягательное. Крутя в пальцах стеклянную ёлочку, поставленную девушкой посреди стола, он старался понять и поближе узнать незнакомку, ураганом ворвавшуюся в его жизнь.

– Спасибо тебе…

– Егор…

– Спасибо тебе, Егор. Ты очень помог мне, – поставила она на стол пустую чашку, та жалобно звякнула. Он улыбнулся и, протянув руку через весь столик, накрыл ее дрогнувшую ладошку. Словно искра пронзила обоих. Он сумел тихо выдавить:

– За нами наблюдают, – а девушка, побледнев, подчинилась вдруг вспыхнувшим чувствам и подалась к нему ближе. Она и не думала выдергивать руку. С ним так тепло и уютно. В серебре его глаз таится безбрежная нежность, готовая выплеснуться наружу и окутать трогательной заботой. Взгляды их встретились и утонули друг в друге. И не было больше вокруг шумного города, уютного приюта кафе и завистливых алчущих глаз. Для Алины и Егора испарился весь мир, окутав их настоящим волшебством сказочной Новогодней ночи!

«Что это, если не чудо?» – пронеслось в голове девушки, когда под громогласный бой курантов их губы слились в поцелуе, положившем начало огромной любви. В чистых душах пробился росток, едва теплившийся, но могучий и трепетный, обещающий перерасти в такое большое и настоящее грандиозное чувство. А посредине стола, на клетчатой скатерти так и сияла, переливаясь хрустальными гранями, забавная ёлочная игрушка.

Эпилог

В суете хитросплетений дорог эти двое сумели отыскать друг друга и остановиться, не пробежав мимо. А сколько еще таких одиноких и озлобленных душ томятся в преддверии праздника? Спешат в никуда, теряя минуты и проскальзывая мимо своего счастья? Сколько растерянных и не верящих в чудеса юношей и девушек обречены на пустое, безрадостное существование?

Дед Мороз, улыбаясь, выудил из красной парчи богатого кафтана круглые серебристые часы и, откинув глянцевую крышку, легонько перевёл большую стрелку немного назад.

– Что ж, – сощурился он, лихо подкрутив седой ус, – кто тут у нас ещё не верит в Новогоднее чудо? Хо-Хо-Хо…

Дарья Гущина

ХОЧУ ДЕДА МОРОЗА!

Я сидела на скамейке и рыдала.

Тихо кружили крупные снежинки, касаясь щек и опускаясь выбившиеся из-под шапки волосы, укутывая мои плечи в пушистую зимнюю шаль. Стоял чудный, на удивление теплый и безветренный зимний вечер, которому радовались и пробегающие мимо галдящие прохожие, и играющая неподалеку детвора… Лишь я сидела под ёлкой в одиночестве и рыдала.

31-е декабря… Ненавижу Новый год!.. Я злобно шмыгнула носом. И кто придумал отмечать этот проклятый праздник?.. И ведь так отмечают, что завидно!.. Мимо пронеслись парень с девушкой, волоча тяжелые пакеты и на ходу обсуждая праздничный стол. И, конечно, никто не обратил на меня внимания. Что и неудивительно. Я так долго сидела без движения, что, вероятно, напоминала сугроб – жалкий и хлюпающий носом.

Я проводила тоскливым взглядом счастливых праздных гуляк, возбужденно обсуждающих новогодние наряды, и снова жалобно шмыгнула носом. И по щекам вновь заструились слезы. Ы-ы-ы!.. Все, вот все сегодня будут праздновать!.. А я? Ы-ы-ы!.. А меня шеф заставил сегодня выйти на работу и домой на праздник не отпустил, зараза! Ы-ы-ы!.. И семья, и друзья – все будут отмечать Новый год в моем родном городе, а я… Ы-ы-ы!.. А я… Кому я тут нужна? Да, урвала последние билеты на поезд, чтобы съездить на каникулы домой, но уеду аж третьего января! А на работу – уже восьмого… Ы-ы-ы!..

От долгих рыданий разболелась голова. Я вздохнула. Из года в год – одна и та же песня… Мама давно советовала уволиться, найти другую работу, да в родном городишке я могла устроиться разве что дворником. Я и в крупном-то городе едва работу нашла и вцепилась в нее, как бульдог. Да и страшно было что-то менять, и всё меня устраивало, даже ненормированный рабочий день. Вот только шеф – зараза, да они, говорят, везде такие…

Ы-ы-ы…

Домой хочу… К маме и папе… К друзьям… К наряженной ёлке, накрытому столу и маминому тортику… Ы-ы-ы… И маминого оливье хочу… И подарков – много-много, как в детстве… Сложить свертки сверкающей горкой под ёлкой и ждать с нетерпением, когда их можно будет открыть… Ы-ы-ы… Здесь мне только Ирка, знакомая по работе, брелок и свечку подарила – и то, кажется, больше из чувства долга, чем от души. Ы-ы-ы… Хочу… всего хочу! И… Деда Мороза хочу!.. С его искусственной бородой, красным носом и требованием стишков. И мешком подарков, как в детстве. Хочу!..

Ы-ы-ы…

Проревевшись, я поймала себя на странной мысли – так много всего хочу, что, пожалуй, уже ничего не хочу… И не верю. Ни в Новый год, ни в подарки, ни в Деда Мороза. Вера кончилась вместе с детством – три года назад, когда я окончила институт и перебралась в другой город в поисках работы.

Ы-ы-ы…

Я вытерла лицо шарфом и вздохнула. Ладно, что уж… Хватит, пожалуй, реветь и жалеть себя. Да и ноги мерзнуть начали. Домой пора. Выпить горячего чаю и завалиться спать. И гори синим пламенем всё, особенно праздники…

Встав, я отряхнулась от снега, поправила шапку, взяла сумку, повернулась, чтобы уйти, и… Уткнулась носом в белую и пушистую… бороду?