Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 8 (страница 35)

Батый всадил в занятые противником развалины баррикады несколько высокоэнергетичных зарядов, вышвырнув остатки баррикады наружу, заодно и покрывающую ее груду вражеских тел.

Мастера Никто тут же ответили тремя тандемными боеприпасами, запущенными с плеч смертников, они влетели в створ один за другим, первый снес установленный Вовой кокон, второй взорвался пораженный силовым копьем Иоланты, третий врезался в космоплан превратив его в груду обломков, отшвырнув взрывной волной катапультировавшегося в этот момент Батыя.

Мы вовремя вернулись.

Батый впечатался в стену ангара, одаренный Иван его вытащил из-под обстрела на себе, рискуя каждую секунду получить раскаленный болт в спину. В импровизированный медпункт в глубине коридоров за удерживаемым нами концом взлётки.

Я вовремя вернулся, как раз установил кокон на пути новых снарядов, и едва не потерял сознание. Еле устоял на ногах. Точнее, на ногах устояли мои доспехи, а я висел в них без сил. Вот дерьмо. Я снова там. Я снова близок к самосожжению. Энергия начинает пережигать на топливо меня самого. Слишком много я сегодня ставил этот кокон. Я очень устал.

Но выхода нет, нужно продолжать. Нам никто не поможет, нужно держаться, нужно держаться, другого выхода нет.

Враги уже давно должны были кончится под нашими сокрушительным ударам, но они не кончались, они все прибывали и прибывали. Я точно недооценил порыв Мастеров Никто покончить с нами.

Но они не могли давить бесконечно. Из просто небыло столько на этой планете.

И я также понимал, что наше время уже минут пять как вышло. На ногах остался по сути только мой высокородный штрафбат, остальные ранены или убиты. А скоро и студенты полягут, я потеряю их одного за другим, Потом погибнут Вова и Иоланта и останется только нам с Октавией встать спиной к спине в последнем безнадежном бою… Спасения ждать неоткуда, никто на помощь нам не придет.

Я проверил батарею бластера. Почти разряжена. Я проверил диагностику доспеха, неисправности и пробоины в десятке мест, и каждое в любой момент обернется тяжелой раной. Доспехи просто разваливаются прямо на мне от множества попаданий, ударов и близких взрывов.

Наверное, в них меня и похоронят. Если от меня вообще останется хоть что-то… Вот так вот — первый раз помер хотя бы от Орды, а в этот — просто от государственных преступников-сектантов, что ли? Как-то даже обидно. Мелко.

Не следует предаваться отчаянию, это контрпродуктивно, но мозг натренированный на тысячах стратегических игр, на сотнях боев, десятках сражений, даже без моего участия, рефлекторно сводил баланс сил и подводил неуиешительный итог.

Жить нам осталось минут пятнадцать.

И то, что в противоположном полушарии началось успешное наступление всех моих сил по всем направлениям, нам здесь запертым в трупе погибшего корабля никак уцелеть уже не поможет. У противника банальный численный перевес, даже с учётом растянутых по всем фронтам сил.

Мы могли бы продержаться еще может полчаса. Положить ещё сотню врагов. Но на этом всё. Наши силы иссякли ещё час назад. Я просчитался, неверно оценил упорство и самоотверженность врага, в два слоя легшим в этих коридорах, лишь бы добраться, лишь бы прикончить нас, забрать нас с собой в тёмную могилу.

Мы могли бы продержаться еще пять минут.

Но помощи не будет.

Её не могло быть.

Но она пришла.

Проскакала по наклонной взлетной полосе на горячем кауром жеребце, украшении патриарших конюшен.

Король Руперт с бластером в руке, верхом на лихом коне, вел в атаку легкомысленно одетых сервов-проституток из личного гарема предыдущего Патриарха Ганзоригов.

Бластерные болты поражали их, но не могли остановить. А король Руперт верхом на коне был словно неуязвим.

— Октавия, — медленно произнес я, ошалев глядя на это феерическое зрелище. — Это что такое?

— Вы приказали решить вопрос с резервами, — мгновенно отозвалась Октавия. — Я его решила. Починили, какие могли, и я залила запрещённую прошивку серва-штурмовика.

Ну, да! Уж решила так решила. Псих, считающий себя королем, и стадо грубо взломанных сервов с пушками. Выглядят очень опасно. Кто их из заперти вообще выпустил? Ах да, я знаю кто.

Ещё одно чудовище, порожденное креативным подходом моих подчиненных к выполнению моих гениальных указаний. Нда. А коней из манежа, устроенного Ганзоригами на борту авиаматки, мы не эвакуировали, не до того было. Ну и вот.

Дикая Охота вырвалась из склепа.

— Давайте, мои девочки! — прокричал Руперт взмахнув бластером в руке, с безоглядным бесстрашием сумасшедшего бросая своего коня навстречу шмаляющему силовыми болтами противнику. — За мной! За Войпель! За короля Руперта!

И роботы-проститутки пошли в атаку навстречу сияющим бластерным болтам, вслед за своим королем.

Глава 19

Королевский оммаж

Стреляя с двух рук, Руперт повел киберов в атаку.

Глядя на это представление, я четко понял, что король Руперт точно был опытным бойцом, более того — был он обоеруким бластфайтером. А значит, не пропадет.

Атака роботов для удовольствий с кавалеристом во главе оказалась внезапным ударом, хотя, скорее, по нервам, чем реально серьезной опасностью.

Но эта психическая атака точно сломала дух противника, которого к тому же безжалостно обрабатывал флот с орбиты, и который умирал на каждом шагу внутри проклятого корабля.

Да, пехота Мастеров Никто сломалась от такого феерического зрелища и обратилась в бегство!

Они бросились прочь. Рассеялась пехота практически мгновенно. Перестрелка прекратилась. Стрелять стало не в кого. Я смог устало опустить перегретый бластер, над стволом которого колебался раскаленный воздух.

Снова, спустя столько тысячелетий, разыграли на поле боя партию в «камень — ножницы — бумагу». Стрелки, пехота и кавалерия. Кто бы мог подумать!

Все. Отбились. Я и не верил уже…

Только доспехи удержали меня от падения лицом на палубу. Я поднял лицо к потолку посадочной палубы в сотне метров выше и выдохнул, закрыл усталые глаза. Может, даже отключился на мгновение. А может — и нет, просто оказался невероятно измотан непрерывным двухчасовым боем и истощен постоянными вызовами энергии Большого Взрыва.

Я сегодня снова по грани прошел. Вплотную приблизился к самопожирающей сингулярной воронке.

Но пронесло. Прошел на тоненького.

Я посмотрел на бластер в своей руке. Явно повело геометрию внешней коробки от предельных температур и работы на износ. Теперь только выбросить его.

Я посмотрел на саперную лопату с выдвинутым до предела лезвием в другой моей руке. Эту только отмыть — и хоть снова в бой.

Я молча протянул лопату моему оруженосцу Владимиру Крестовскому и тот её принял с поклоном.

Да, оружие командира. Почтение, этикет, всё такое. Ага. Ну, ладно.

— Октавия, — хрипло произнес я. — Доклад о потерях.

— Да, господин адмирал, — произнесла Октавия.

Агата Кристицина, тяжело дыша, тупо смотрела на меня и, видимо, не понимала, как я сейчас в такой ситуации могу заботиться о таких глупостях. Кого волнуют эти потери, когда мы живы?

Волнуют того, кто смотрит дальше этого дня, когда мы победили в этой войне.

— Запроси общую ситуацию по планете, — произнес я просматривая списки раненых и убитых.

На ногах осталась треть от наличного состава. А треть уже никогда не встанет. Большие потери. На грани распада управления. Но у меня стойкая пехота. Оказывается. Но это была авантюра на грани провала. Не нужно так больше. Нужно тщательнее в следующий раз готовить свои блистательные импровизации, зря я, что ли, целый штаб офицеров собрал. Правда, он сейчас в полном составе в госпитале или в морге. придется набирать заново. Нда.

На удивление студенты отделались сравнительно легко, без убитых и искалеченных. Переломы, ушибы, ожоги, нервное истощение. Почти всем дорога в госпиталь на восстановление и посттравматическую коррекцию.

Всех туда уложу, когда доберемся до сего гуманитарного учреждения. И сам туда лягу, с головой укроюсь и буду спать дня три…

Вот так стоял я там, и меня понемногу отпускало. И я вдруг неожиданно даже для себя бросил:

— А есть чего пожрать?

Пока Иоланта шустрила на тему чего бы нам всем пожрать, я поинтересовался, как там положение на фронтах в целом.

Дела шли неплохо, особенно последние минут пять. Видать, новости разнеслись по планете быстро.

Вражеский фронт почти везде рухнул. Мое герберское дворянское ополчение под командованием Макса, наёмники и вспомогательные войска, набранные из местных, уже наступившие последние полчаса по заранее утвержденном плану, шли не встречая сопротивления практически по оставленной противником местности. Гарнизоны маленьких городов и поселков сдавались без единого выстрела, а в агротехнических лагерях вкалывавшие там безропотные рабы начали поднимать восстания, что, откуда взялось. Уничтожили и охрану, и администрацию, и встречали мои войска хлебом-солью-огурцами.

Армия Мастеров Никто на планете, как организованная сила распалась.

Возможно, и не только по причине наступления. Возможно, и по каким-то другим, более глубоким. Но об этом пока говорить было трудно.

Мой флот ещё наносил удары по вскрытой во время атаки на «Прозерпину» инфраструктуре врага, уцелевшие эскадрильи космопланов, забазированые теперь на «Якове Перельмане», бомбили с низкой орбиты всех в плодородном поясе, кто ещё походил на организованную силу. Таких уже почти не находилось.