Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 4 (страница 44)

— Ну, ты же гений! — воскликнула Епифания. — Ты придумаешь!

— Ну, конечно, — недовольно буркнул я.

Ненавижу когда вот так ограничивают свободный полет моей творческой мысли.

— Ты справишься, я знаю! — воодушевленно отозвалась Епифания. — Чмоки-чмоки, после победы героя ждет награда!

— Какая ещё награда? — удивился я, но она уже отключилась.

— Действительно, — с подозрением произнесла Даша из второго пилотского кресла. — Какая ещё награда?

Блин, оказывается, она всё это время копалась в двигательных настройках, и я, получается, разболтал ей прямо-таки все.

Не уследил, однако.

— Не знаю, — усмехнулся я. — Открытку, наверное, подарит. На память.

— Вот как, — ровно произнесла Даша. — Значит, вот как это теперь называется. Ну ладно.

Да блин. Кажется, в этот раз мне не удалось усмехнуться достаточно убедительно.

— Ты обиделась, что ли, Даша? — с подозрением спросил я.

— Вовсе нет, — вроде бы искренне улыбнулась Даша. — Ты же мне ничего не обещал. И нам с тобой сейчас в бой идти, мы с тобой по-прежнему боевые товарищи.

Вот оно чего, значит. Засомневалась девочка. И что теперь — любовь прошла, завяли помидоры?

— Даша, мы ещё поговорим об этом, — пообещал я. — После. Просто помни, что ты мне очень дорога.

— Обязательно поговорим, — пообещала Даша в ответ, копаясь в настройках. — И не один раз. Сложный вопрос же. Сразу такое не решить.

Да уж, отношения ещё не начались — а уже срочно надо думать, как их сохранить. С другой стороны — вот она, первая ссора! Когда-то же она должна была между нами состояться? Но очень, очень некстати это всё, конечно. Главным образом, потому, что снижает концентрацию и рабочий настрой — и у меня, и у Даши.

Наверное, поэтому, чтобы сэкономить время и побыстрее перейти к стадии выяснения отношений с Дашей, я дождался выхода кораблей на исходные позиции. Связался с противостоящей стороной и сделал нашим противникам предложение, от которого не отказываются.

— Парни. У меня появилась идея, подкупающая своей новизной, — весело предложил я им по общей связи. — А давайте не будем все маяться вот этой вот фигней, и вы просто сразу все мне сдадитесь? В итоге успеем разобраться с этим ещё до обеда.

— Да он охренел совсем, — пробормотал молодой Сирота, этот как его, Ярослав вроде бы.

Он еще «Клото» командует.

— Кажется, они нас не уважает, — процедил коренастый Сирота. — А это непростительно.

— Да, господин имперский рыцарь, — а это их старший обозначился, Святослав, Эдмундов сын. Эдмундович стало быть, командир «Атропос» и начальник всей судьбоносной флотилии. — Что-то вы совсем нас за ровню не принимаете. Придется убеждать вас в ином. Чисто по понятиям.

О какой страшный. Страшно обидчивый. Нда.

— Если это был твой хитрый план, — пробормотала Даша из своего кресла. — То что-то явно пошло не так.

— Давно хотел сказать, да всё случая не было, — ворвался в наши переговоры коренастый Сирота, кажется, его зовут Мстислав, командир «Лахезис». — Ты нас уже совсем достал, рыцарь имперский, и мы тебя сейчас убивать будем.

Ой, какие новости зажигательные!

— Ха. Какие вы теперь храбрые! — заржал я в эфир. — А тетя Епифания вам бо-бо потом не сделает?

— Тебе какая разница, что она нам потом сделает? — процедил коренастый и мстительный Мстислав. — Ты уже мертвый будешь.

— Вах! Совсем мертвый, да? — не удержался я.

— Совсем! — порычал коренастый Мстислав.

— Ну, хорошо, парни, — процедил я. — Рискните здоровьем.

Я даже на минуту не собирался верить в приверженность Сирот заключенным ранее договорам, хватало, знаете ли уже примеров иного и без предупреждения Епифании. Так что не удивился совсем.

Ну, значит, вы, сиротки, хотите играть грязно? Ну, хорошо. В эту игру можно играть вдвоем. Спасибо за предупреждение, парни! Предупрежден — значит вооружен.

Значит, спокойно, без паники готовимся отрывать их тупые головы.

И значит, в ближайшие полчаса я вышибу из них всю пыль, дурь и самоуверенность. Или сдохну сам.

Вариантов больше нет.

Погнали!

Глава 22

Первый пошел!

Ну, погнали! Я уселся в командирское кресло, ощутив под ладонями поверхность тактильных интерфейсов. Слева от меня, в кресле второго пилота, устроилась Даша. Её пальцы уже порхали над голографическими панелями, запуская предбоевые циклы. Где-то сверху, в усиленной индивидуальной бронекапсулой башенке ручного управления огнем, похожей на гнездо хищной птицы, засел Илья.

Я слышал едва уловимый гул систем жизнеобеспечения, ритмически совпадающий с циклом сердцебиения.

— Евгений, готов? — спросил я, и мой голос прозвучал громче в внезапно наступившей тишине.

— Все системы в норме, — весело и бодро отозвался крейсер. — Прочность корпуса стопроцентная, щиты заряжены, энергопотоки стабильны. Максимальная боевая готовность!

— Отлично, — одобрил я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок адреналинового предвкушения. — Переводим тебя в ручной режим управления. Даша?

— Все системы в норме, — отозвалась она, не отрывая взгляда от бегущих строчек данных. — Двигатели готовы к экстренному старту. Импульсные стабилизаторы вышли на номинальный режим.

— Илья?

— Все системы в норме, — донесся сверху его низкий, слегка искаженный связью голос. — Пушки прогреты, снаряды готовы к разгону в магнитных ловушках, накачка лазеров успешная. Жду цели.

— Ну, что ж, — заключил я, обводя взглядом притихший мостик. — Значит, у нас есть немного времени послушать трансляцию.

— Чего послушать? — не поверила собственному слуху Даша, наконец оторвавшись от экрана и уставившись на меня круглыми глазами.

— Евгений, — позвал я, игнорируя её взгляд. — Ты знаешь, что включить. Ну, ту самую трансляцию подпольного тотализатора.

— Уверен, капитан? — спросил Евгений. — В его голосе сквозил неподдельный скепсис.

— Конечно, уверен! — воскликнул я. — Посидим, расслабимся, послушаем, чего про нас там говорят. Интересно же!

— Гм, — с явным сомнением произнес Евгений, но спорить больше не стал.

Через мгновение общий канал связи щелкнул, зашипел, а затем взорвался бешеным, истошным криком.

— И вот я могу доложить, мои алчные людишки, что нынче на кону! — голос в динамиках звучал так, словно его владелец задыхался в фармакологическом энтузиазме, подобно фронтмену панк-группы на последнем издыхании. — А на кону у нас потрясающие, несравненные для нашего нелегального тотализатора полтора миллиарда герберок, дамы и господа! Кто бы мог подумать? Каков энтузиазм! Через часик кто-то явно пойдет по миру! Либо мы все сдохнем в ядерном огне. Я вам это гарантирую! Держите закрытыми окна высоко расположенных кабинетов, они могут обрести внезапную популярность в узких кругах, если вы понимаете, о чем я!

— А он мне нравится, — заметил я, усмехнувшись. — Харизматичный ублюдок. Умеет разжечь интерес.

Даша, явно не одобряя мой внезапный интерес к азартным играм, только покачала головой и с глубоким вздохом вернулась к мониторингу показателей энергосистемы.

— Итак! Посмотрим, кто это у нас с внешней стороны Сферы Беззакония, — проорал наш добровольный конферансье. — А это у нас наши всенародно обожаемые, лелеемые и почитаемые Сиротки, чтобы они и сами сдохли поскорее, никто рыдать не станет! И ставки на них соответствующие, что характерно, сплошь — на поражение. Поддержим наших простых герберских парней, господа и дамы, что вступились за честь планеты перед погаными изнеженными наемниками!

— Серьезно? — удивился я. — Прям так? Вона чего. А я и не знал, что мы тут в роли народных мстителей.

— Пусть подавятся нашим гостеприимством! — орал конферансье. — Пусть наш песок скрипит на их выбитых зубах!

— А Сирот тут, я смотрю, любят, — заметил я.

— Как тараканов под каблуком, — бросила, не поднимая головы, Даша.

— Итак, со стороны Герберы, наш фаворит, наш главный герой сегодняшнего испытания, командир «Принца Евгения», имперский рыцарь Александр Иванов! Поборник чести и защитник нашей гордости. Давайте, подонки! Вопите громче! Громче, я сказал! Покажите мне, как вы его любите!

— О! — усмехнулся я. — Мне нравится быть главным героем! Это мне льстит. А что народ? Может, поучаствуем в народной забаве, поставим на нашу победу миллион-другой имперок? Для поддержания духа.

— У меня нет лишнего миллиона имперок, — буркнула Даша. — И как-то это нехорошо — поддерживать азартные игры с собственным участием. Попахивает жульничеством.