Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 2 (страница 49)

«Вы разрешаете соитие в случае необходимости?»

Я аж закашлялся от неожиданности. Из-за этого остановились и перешли на голос.

— Кхм-кхм. А он на это рассчитывает?

— По всем невербальным признакам и набору феромонов фиксирую киберфилию. Он не обратил ни малейшего внимания на Дарью и, извините за вульгарное выражение, пялился только на мои сиськи.

— В таком случае — пока что нет. Разрешу только в случае самой-самой необходимости. Когда от решения будет зависеть судьба мероприятия. И в случае твоего добровольного согласия, конечно, и в случае полной безопасности для тебя. Я ж, типа, за тебя отвечаю.

Оливия покорно кивнула.

— Хорошо, господин рыцарь… Не беспокойтесь, я себя в обиду не дам. Также… по составу выдоха фиксируется вероятная слабость к алкоголю.

— Отлично, знаем уже целых две слабости. Есть с чем работать. Давай, к делу.

Я кивнул в сторону ревизора.

— Можете хлопнуть меня по мягкому месту, господин рыцарь? — попросила Октавия.

— Это ещё зачем?

— Для придания ускорения, и для соответствия развратному образу, конечно.

Что ж, придал ускорение и добавил соответствия образу. Место у Оливии действительно оказалось достаточно мягким — инженеры Центральной Имперской Конструкторской Конторы Андроидостроения со Второпрестольной не зря потрудились в своё время.

Господин ревизор тем временем повстречался с светлейшим князем Потёмкиным и сопровождавших его Юлием и Цезарем.

Завидев последних, он тут же спрятался за спиной Семёныча.

— А это что за шнырьки⁈ Что за представители дикой фауны на взлётке? Почему не отстреливаете⁈ — заворчал Ожерельев-Доуи, норовя достать позолоченный бластер из кобуры.

— А это у нас, Джон Юрьевич, сторожевые одомашенные животные! — сообщил Семёныч. — Как раз-таки охраняют от непрошенной дикой фауны.

— Разве они входят в перечень разрешённых сторожевых животных космодромных территорий?

— Джон Юрьевич! Я же рапорт ещё семь лет тому назад писал, просил выделить лютоволков породистых! Или хотя бы лисомедведей.

— Ах вы рапорт писали!.. — начал ревизор.

Октавия подоспела вовремя, невинно поправляя причёску.

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! Вы, вероятно, устали после дороги… Разрешите предложить вам напиток и обед?

— Да, непременно предложите, — уже чуть менее раздражённо отозвался ревизор. — и напиток, и обед, и свою компанию. Но исключительно после того, как мы тут всё осмотрим. Только не пытайтесь меня подкупить. Это у вас не выйдет, милая леди.

— О, вы назвали меня милой! Спасибо!

— Что она творит? — тихо спросила подошедшая Дарья.

— Проводит дипломатическую работу.

— Какая молодец, — фыркнула Даша. — А ты чего?

— А я жду. Он отыграется на Семёныче, потом захочет отдохнуть — тут-то мы его и подсечём.

Ждать пришлось прилично. Его превосходительство проследовал сперва по площадке перед залом ожидания. Отругал за палатку Петеньки, за мангал перед входом, затем пронёсся по залу ожидания, комментируя каждую неровность и пылинку. Изобразил неистовство перед гаражом, где Даша перебирала глайдер, отчитал за куропатник в здании, затем пошёл по улице.

Зашёл в магазин, где сидел уже вернувшийся серв Прохор, несколько удивился его присутствию, спросил про имперское разрешение на ведение предпринимательской деятельности на территории режимных объектов и отругал за бедный ассортимент. Затем Октавия ювелирно провела его мимо дома Макса, сообщив, что это один из резервных складов взрывчатых материалов.

— Сколько у вас городских помещений под песком? — спросил ревизор.

— Около шестидесяти процентов, — с ноткой гордости отозвался Семёныч. — А скоро будет и того меньше.

— А население?

— Тридцать восемь человек!

— Плохо!

— Почему плохо, Джон Юрьевич? По нормам консервации космодромов же разрешено до девяноста пяти процентов площади!

— Поэтому — и плохо! У вас космодром на консервации! Зачем тратить государственные ресурсы на восстановление и обслуживание города?

— Смотри, — тихо сказал я Даше. — Сейчас он отыграется на Семёныче и захочет отдыха.

— Моя помощь не потребуется?

— Упаси боже! К тому же, как авторитетно заявляет Октавия, ты не в его вкусе.

— Вот как! Ну, она так и про тебя говорила.

— Чего говорила? — не понял я.

— Что я не в твоëм вкусе, — насупилась Дарья.

— Вот как, значит? Ладно, это мы с ней потом обсудим.

Наш диалог оченрь удачно прервал ревизор, прямо-таки разверещавший при виде нашей бурёнки. Тут я его абсолютно понимал, реакция вполне адекватная и вне ревизорской проверки. У большинства людей со здоровой психикой вид Полиши вызывал жгучее желание либо взять орудие покрупнее, либо убежать за горизонт.

Виктория, кстати, при первой встрече с бурёнкой почти не испугалась. Как-то подозрительно это до сих пор.

— Это… что за страхо… грё… твою… Простите за нелитературный, это ни в какие ворота, как говорили в старину! Что это за?..

Ну, тут я почувствовал, что мой выход.

— Это бионический мобильный комплекс «Бурёнка», результат смелых научных экспериментов одной местной лаборатории. Подарен мне друзьями. Даёт молоко, самый дешёвый способ перевода растительной пищи и отходов в белки и жиры. Недавно созрел первый сыр. Не хотите попробовать?

— Вы мне предлагаете взятку? — фыркнул ревизор. — Сыром?

Я тоже мысленно фыркнул. Ишь какой неподкупный! Как будто бы непонятно, что он тут по нашу душу не из чистого рвения.

— Послушайте, — нахмурился я, изображая обиду. — Я прекрасно понимаю границу между взяткой и благодарностью должностному лицу. Уж я-то понимаю, какой путь вы из-за нас проделали, и сколько хлопот доставляем. А проверка — это вы давайте, по всей строгости, конечно.

Ну, он и продолжил по всей строгости — заглянул за ворота, за частокол в резервацию племени Большой Скалы. Прошагал зачем-то до хижины и бесцеремонно заглянул за занавеску, где несчастная Юдифь мылась в бадье. Никак не отреагировал за вскрикнувшую и стыдливо прикрывшуюся девушку, лишь продолжил ворчать что-то на тему отсутствия нейрочипов у аборигенов, присутствия федеративных племён на территории города и строительства несогласованных резерваций.

После он наконец-то направился в сторону гостиницы.

— А теперь — обед.

И столкнулся нос к носу с Иолантой, выходившей с конвоем.

— Учитель, — коротко поприветствовала она меня, и только потом как будто бы заметила ревизора. — О, я смотрю, к нам прислали ревизора.

— Ваше сиятельство, — коротко, но слегка недовольно поприветствовал её Джон Юрьевич.

У таких, как он, глаз намётан. Сразу опознал в девочке титул эрцгерцогини. Титул повыше баронского будет.

— Вы от кого-то из центральных родов? Вижу костюм с Первопрестольной. Кто вас послал? Папенька рассказывал, кто сейчас там узурпировал власть… кажется, Олдрины?

А сама поймала мой взгляд, я коротко кивнул.

Она знает про абордаж. И про корабль. Но не сдаст. Это я точно понимал.

— Или нет… Не Олдрины… эти, пустынные рода… Ганзориги?

— Не понимаю, о чём вы говорите, ваше сиятельство, — нервно потянул воротник ревизор. — Я прибыл для инспекции объектов планетарного имущества, и только и всего.

— А. Как скучно. Ясно, — она изобразила, что потеряла всякий интерес и обратилась ко мне. — Я пойду играть в салочки с раптусами, учитель. Вы разрешаете?