Андрей Скоробогатов – Трон галактики будет моим! Книга 2 (страница 51)
Ничего. Для благой цели спасения галактики и не такой ужас перетерпим.
— Не стоит, — ответил ревизор. — Не надо ворошить прошлое.
А сам аж как-то в стул вжался, ссутулился. Октавия сверкнула глазами. Ага! Зацепка. Судя по всему — вот оно, романтическое воспоминание из юности.
— Может, вина, Джон Юрьевич? — предложил я. — Местного, тут его гонят из терновника.
— Не сейчас. Не стоит…
Глаза меж тем забегали, заволновался, видно было, что хочет человек спиртного — что ж, бывает такое. За столетия космической эры так и не вычистили гены у дворянского сословия, отвечающие за нездоровую страсть к алкоголю.
Я поймал глазами официантку, и буквально сразу же перед ревизором и передо мной нарисовались два фужера вина.
— Ваше здоровье! — салютовал я стаканом. — За власть и богатство, что называется.
— Кхм… кхм… кислятина, — прокашлялся он, сделав глоток. — Ну право, посудите, разве это вино?
— Позвольте, я попробую, — сказала Октавия и перехватила фужер, успев погладить Джона Юрьевича по руке. — Я, разумеется, не нуждаюсь в жидкости, но моя… ротовая полость… снабжена множеством разных рецепторов… Да, действительно, кислятина.
— Кислятина, — подтвердил я. — Эй, официант, подскажи, а есть ли у вас какое-нибудь вино подороже?
— Нет, сударь, — покачал головой официант. — Надесь у внучатого племянника Марии Геннадьевны свадебка была, усе запасы выжрали. Токмо местное осталось. Нормально вино, почитай, только в Западной Гербере теперь. Ну, и в Церберске, конечно, в квартале богачей. На виллах на берегу моря, может…
— Поехалите в Западную, Джон Юрьевич? — предложила Октавия, проведя пальчиком по плечу.
— Поехалите, — после непродолжительного раздумья вздохнул ревизор.
Я быстро сориентировался и позвал официанта.
— Предлагаю аперитив! Ещë бокальчик местного.
Ну, мы и поехали.
Я старался держаться, но чувствовал, что местное пойло уже слегка ударило в голову. Нужно было что-то срочно делать. Когда наш ревизор отбежал в гальюн перед стартом межполушарного челнока, я попросил у Октавии:
— Сделай что-нибудь. Я не имею такой роскоши, как опьянеть в столь ответственный день.
— Хорошо, господин рыцарь, — лукаво улыбнулась Октавия. — Разрешите произвести инъекцию?
— Терпеть не могу инъекции. Но валяй.
Не знаю, что за жуткий антидот Октавия пустила у меня по венам, но к моменту возвращения ревизора от праздной расслабленности не осталось ни следа. Я почувствовал себя абсолютно трезвым, максимально сконцентрированным, немного уставшим и даже злым.
Захотелось нарядиться в старый серый пиджак, сидеть в тëмном помещении с мешками под глазами и кружкой крепкого чая, и записывать на магнитофонную ленту переговоры изменников Империи.
— Что за дрянь ты мне вколола? — хмуро осведомился я. — А ну отвечай!
— Это формула суспензии «Родина слышит», господин рыцарь, — сообщила Октавия. — Изобретена пару веков назад адьютант-инквизитором Тайного Сыска Ложкиным, применялась на разведывательных операциях и в работе под прикрытием. Позже была запрещена.
— Почему раньше не сообщала о наличии? Какие побочные эффекты? Точно ли обеспечивает полное обезвреживание алкоголя? Говори!
— Полное. Побочные эффекты — вредность характера и отсутствие потребности в сне в течении трëх суток.
Не то, чтобы я не хотел не спать последующие несколько часов.
— Вот же дерьмо. Ладно. Пойдëт. Улыбайся, он возвращается! Далее действуем в соответствие с планом.
План не то, чтобы был идеальным, но уже вполне чëтко вырисовался в моей голове. Октавия подобрала маршрут из самых затейливых заведений Западной Герберы и Княжьего порта, с несколькими вариантами, в зависимости от того, насколько быстро наш товарищ опьянеет.
А пьянел он хорошо и быстро.
Итак, первое заведение после приземления — привокзальная закусочная с пирожками. Там мы толком не наелись, но наш высокий гость признал, что питание здесь намного лучше, чем в Восточной Гербере.
Второе заведение — ресторан кухни северных популяций «Овцебык». Строганина из мяса шерстистых носорогов, салат из клюквы, черемши и лосося, квашеная сельдь в ваккуумной съедобной упаковке. Брускетты с маслом из молока стеллеровой коровы и икрой сухопутной ледяной рыбы с Помпады. И, конечно же, пиво из озимых мультизлаков.
Заведение нашему ревизору понравилось. Брал всë новые и новые закуски, выпивал, о чëм-то беседовал и шутил с Октавией, после чего она заливалась чрезмерно звонким смехом, и никак не останавливался. Я понял, что застряли мы надолго, и сделал знак своей помощнице.
— Мне нужно отлучиться, Джон Юрьевич… вы такой забавный… нет-нет, я, скоро вернусь…
И ускользнула к двери заведения. Недоумевающий и осоловевший ревизор повернулся ко мне:
— Какие у неë могут быть дела? Она же… серв, ведь так? Хоть и очень недурная на вид.
— Вы ошибаетесь, Джон Юрьевич, она свободный имперский подданный, я даровал ей свободу. Иногда мне кажется, что это я у неë в подчинении. А к чему вы это спрашиваете? Расскажите!
Про «подчинение», конечно, я слукавил. Вместе с тем, я чувствовал, что могу вывести ревизора на откровенный разговор. Благо, острая фаза побочек препарата уже прошла, и я чувствовал себя чуть менее злым и чуть более расположенным к непринуждённому общению.
— Да так… — отвёл он глаза. — То есть она совсем… добровольно?
— Что именно — добровольно? — я изобразил недоумение.
— Ну… вы же понимаете, Александр Игнатьевич, о чём я. Какова она… ну, вы понимаете. В интимных вопросах?
Я пожал плечами.
— Не могу представить. Она мой компаньон, и только. Если у нас что-то и было, она позаботилась о том, чтобы я об этом забыл.
Джон Юрьевич округлил глаза и аж задёргался от волнения.
— Выходит она… она… девственно чиста⁈
— О-о, нет. В этом я бы не был так уверен, — признался я, но тут же осторожно его осадил. — А зачем вы спрашиваете? Не стоит нам, почтенным сударям, обсуждать такие скабрезности у дамы за спиной.
— У кибердамы!
— И у неё — тоже. А у вас, я так посмотрю, есть богатый опыт общения с прекрасным полом подобной анатомии?
— О, вы знаете… не то, чтобы богатый. Но несколько раз… Причём первый — именно здесь, на Гербере. На первой моей командировке. Вы же знаете, как это бывает — старший товарищ берёт молодого стажёра с собой, ведёт его в место своих тайных увеселений… Эх, молодость!
— Прекрасно понимаю, Джон Юрьевич. И что было дальше?
Ну, он и рассказал, что было дальше. Её звали Конкордия, это была какая-то супердешёвая местная киберпроститутка, с которой у молодого Джонни произошёл первый романтический — и не только — опыт.
Жутковатая история, в общем. У меня нет особых предрассудков, но я, всё-таки, за традиционные биологические отношения.
Я же развил диалог в новую плоскость.
— И как та проверка? Оказалась успешной?
— Проверка? — рассеянно ответил ревизор. — О, конечно, успешная. Тогда у вас в Западной Гербере располагался ремонтный цех планетарных вездеходов, а также шахта по добыче палладия.
— И что с ними стало?
— Закрыли. Распилили, продали. Примерно как и всегда — почти все мои проверки заканчиваются только этим. Вы же, я посмотрю, хорошо знаете историю, ведь так? Такова участь всех, прямо скажем, увядающих империй.
Увядающих. Распилить. Распродать. Закрыть. Да как бы не так!
— Получается, в данную проверку вы явились с подобными намерениями? Ведь так? — продолжил я осторожный допрос.
— Ну… давайте не будем! — сказал ревизор и поднял бокал.
Хватило, значит, остатков разума не проболтаться про свои инстинные планы. Но мне стала понятна изначальная негативная реакция ревизора. Он-то ожидал увидеть сухое неочищенное поле, которое очень просто пустить с молотка. Заодно, возможно, выполнив запрос рода Олдриных.
Но вместо пустыни он обнаружил медленно, но верно зацветающий оазис.
Не позволю я тебе закрыть Королёв, дорогой Джон Юрьевич. Уж поверь.
После того, как Октавия вернулась, получив новую информацию, наш ревизор ещё более приободрился. Теперь он выглядел уже не как старый сухой вояка, не знающий слов любви — а игривый весельчак в годах, Киса Воробьянинов, явно намеревающийся вести даму в нумера. И за плечи приобнял, и шептал что-то явно непристойное, отчего Октавия весьма наигранно потупила взор, хихикала и слегка покраснела. Даже не думал, что у неё есть такая опция — покраснеть.