Андрей Скоробогатов – Дионисов — II. Корень зла (страница 7)
Да. На благоразумие малознакомых фермеров, огородивших участок колючей проволокой. Рустам инстинктивно схватил в руки автомат, плюхнулся в кусты у дороги.
– Серьёзные ребята, – констатировал я. – Тише, тише, Рустам! Убери ствол! Давай-ка мы остановимся.
Я падать не стал, достал дробовик, демонстративно отвёл на вытянутой руке в сторону. Рустама тоже поднял. Крикнул:
– Эй! Мы поговорить!
– Мы не ждали гостей! – раздался голос из мегафона в вышке. – Стойте где стоите!
А скакуны тем временем уже приближались. Двое всадников, один впереди, помоложе, в брюках, с весьма солидным стволом, наставленным на нас. А второй был стариком. Но таким стариком, с которым лучше не встречаться на безлюдной дороге.
Килт, цветной берет, армейский кортик на перевязи. Беззубый, кривоносый, а лицо злое-злое. А конь – гнедой, крепкий, очень красивый.
– Вы кто такие! Я вас не звал! – прошепелявил он. – Убирайтесь отсюда, а не то скажу своим внучатым племянникам пальнуть!
– Меня зовут Александр Платонович де Онисов. Я новый хозяин Фламберга…
– Фламберга? – старик поменялся в лице, спрыгнул с лошади. – Я не ослыш-шался? Ощ-щень интересно. Это как это так может быть? Ты убил Антона Замойского?
– Нет. Пока нет. Я выиграл Фламберг в карты.
Старик пару секунд обдумывал услышанное, а затем разошёлся хриплым смехом, переходящим в кашель.
– Серьёзно? Погоди, а ты не тот ли паренёк, который грохнул Живодёра? Видал утром в газетёнке.
– Тот. Разрешите узнать, с кем я имею честь общаться?
– Меня зовут Осип Эдуардович Макш-шейн. Эт моя земля. Моего рода. Вот уже два столетия. Начиная от ворот и до вон тех ш-шкал.
Мы переглянулись с Рустамом. Я жестом попросил бумаги.
– Есть небольшая проблема, Осип Эдуардович. Мой сподручный, как и любой другой новопоселенец, получил из рук князя грамоту, по которой четыре гектара принадлежат нам.
– Пусть подотрётся своими!.. – начал паренёк, оставшийся в седле.
Но старик жестом его остановил и принялся перелезать через цепи, нас разделявшие:
– Нет-нет, мы, конечно, позволим сейчас показать этим сударям швои пиш-шульки… Ну-ка, давай сюда…
– Вы же дадите слово офицера, что мне не придётся восстанавливать эти бумаги?.. – начал я, но тот грозно зыркнул на меня и принял документы.
– Слово офицера, говоришь? Если это подделка, то я зашуну их вам… так… бумага гербовая… печать княжеская… нотариус… квадрат… Вот дерьмо! Это чего, выходит, Аскольд, твой папаша вот этот луг нам незаконно прирезал? Я же трижды спросил его, когда я отправлял в город, даёт ли графство добро на расширение! Он трижды клялся, что заплатил! Вот нерадивое семя!
Он грубо впихнул бумаги мне в ладонь, пошёл к цепям и начал греметь ключами, отпирая замки на столбах. Затем запрыгнул на лошадь.
– Едьте за нами, мы обговорим условия передачи земли.
– Платоныч? – тихо спросил Рустам. – Вы уверены?
– Уверен, – я толкнул его к машине. – Садись.
Мы сели в «Антилопу Гну», поехали на малом газу. Признаться, когда мы проезжали мимо вышки, у меня на миг возникло подозрение, что нас положат перекрёстным огнём, а документы отожмут. Но лишь на миг. Интуиция меня не должна была обмануть, несмотря на несамый лестный приём – доверять этим суровым ребятам можно было, сказал себе я.
Даже несмотря на то, что мы проехали мимо строения, сплошь заваленного свежими гробами разной степени готовности.
Мы остановились у небольшого гостевого домика с открытой верандой. Красивая пышная барышня в сарафанчике уже разливала чай по кружкам.
– Я увидела, что машина идёт – значицца, будут гости! – прокомментировала она и юркнула в кухню.
Не, эта девушка не в беде, подумал я. У этой дамы явно всё хорошо, можно спать спокойно. Когда припарковались, тупай из машины запрыгнул ко мне на плечо. Старик прищурился, посмотрел, нахмурившись, потом подошёл, понюхал, сказал что-то вроде «у-тю-тю», погладил, но тут чихнул и отпрянул.
– Страш-шный зверь. Симпатиш-шный, но страш-шный. Уберите его с глаз моих! У меня на таких аллергия!
Пришлось упаковать сопротивляющегося тупая в салон, а мы уселись за стол. Чай оказался чудесным, с душистыми луговыми травами.
С ядовитыми, может, спросил меня внутренний паранойик?
Нет, ответила интуиция. Эти травить не станут. Это тебе не совет акционеров и мажоритарии транснациональных венчурных фондов.
– Фламберг… – прокряхтел Осип Эдуардович, устраиваясь за столом. – Помню, знаю. Я мальчишкой камни таскал для него. Мой дед начинал его строить, мой отец заканчивал.
– Вы потомственный строитель? – оживился я. – Очень интересно.
– Я гробовщик! – с нотками гордости в голосе сообщил Осип Эдуардович. – Вся долина пользуется моими услугами, даже из Номоконовска иногда господа заезжают прикупить уютное местечко. Но ты прав, строительством тоже промышляю. Половину каменных домов в долине – нами построено. Значит, этот твой товарищ – теперь тоже землевладелец? Зовут-то хоть как?
– Рустам. Иванов Рустам Иванович, – хмуро сообщил мой спутник.
– А по-настоящему? – спросил старик, хитро прищурившись. – Вижу по морде, что беглый!
Я поймал взгляд Рустама и кивнул. А сам подумал, что, пожалуй, настоящих фамилии и отчества у друга до сих пор не слышал.
Искандеров… Ибрагимов… Что-то в этом роде.
– Меня зовут Иванов Рустам Иванович, – твёрдо повторил он. – Я не беглый. Я тут законно!
– Молодец, хозяина не предаёт. Скажи, Алекш=шандр, как тебя там… Платонович. А нахрена этому твоему сподручному земля? Или она тебе больше нужна?
– Я планирую открыть рапсовое производство, – сказал я, решив ничего не утаивать. – Скоро открываю завод.
Старик снова расхохотался.
– Хотите подвинуть Замойш-ских? Думаете, вам это удаш-стся?
– А вы будете против? – снова вполне себе прямо спросил я. – Мне кажется, монополия – это плохо.
– Плохо, плохо… У наш с ними нейтралитет! И они ш-шкупают у меня зерно. Поэтому я в ваш конфликт лезть не собираюсь.
Но по глазам я прочитал – это он пока не собирается. Этот старый шотландский хитрец спокойно примет сторону того, кто будет побеждать. Что ж, подумалось мне. Не удалось сразу заполучить союзника – буду действовать по-другому
– Я вижу, что это не единственное такое поле. Сколько у вас гектар?
– Немного… Триста… триста десять, кажется. Или меньше. Двести девяносто – вот тот нерадивый отпрыск прирезал в начале года лишнего! – гробовщик окрикнул кого-то из столярки. – Эй! Ты что с деньгами на землю сделал, идиотина?! Проиграл?! Я тебя выпорю! И наш-шледштва лишу! Итак, у нас ош-шталась маленькая проблема. Поле уже засажено. Потрачено зерно. Проделана работа – то есть амортизация автоматонов. Да и забор нужно двигать. Как мы поступим?
– У меня есть к вам предложение. Во-первых, забор не надо переносить. Эти несчастные четыре гектара остаются пока в бессрочной аренде. Просто треть зерна с них я забираю бесплатно…
– Одну десятую! – тут же сообразил старик. – Ничего ш-шебе ты это дал – треть!
– Значит, сойдёмся на четверти, при условии, что собирать урожай будете сами. Во-вторых – сколько за тонну Замойские берут с ваших полей?
– Три… – начал старик, но тут же поправил себя. – Три с полтиной, кажется. За тонну.
– То есть пятьсот рублей вы только что накинули? Ладно. Так и быть. Я буду брать у вас по три шестьсот за тонну. Начну с одной восьмой урожая, больше пока завод не потянет.
– Хм… Маловато…
– Нормально. Потом – больше. И в третьих: я подряжаю вас на помощь в уборке урожая с других наших полей, а также на ремонт имения Фламберг и подготовку площадки под минизавод. И… не только под минизавод топлива. Условия и бюджеты этих контрактов мы обсудим отдельно, предлагаю встречу на следующей неделе непосредственно у меня…
– Зачем тянуть! Предлагаю завтра с утра, – он с предвкушением потёр ладони.
После непродолжительных дискуссий мы ударили по рукам.
Я вернулся в имение с чувством выполненного долга.
Дома меня ждал ужин при камине, приготовленный Ангелиной при участии тётушки Марго – та приехала навестить и отпраздновать окончание сделки. Имение по ощущениям опустело.
– Селяне все разъехались? – спросил я.
– Почти.