Андрей Скоробогатов – Дионисов — II. Корень зла (страница 6)

– Погоди, ты чего… замок сорвал? Ломом?!

– Ага! – Рустам выглядел довольным, рядом крутился тупай, опасливо оглядывающий люк в полу. А потом сиганул вниз.

Подскочившая кузина убитого доктора тут же принялась тараторить:

– Ой, он туда никого не пускал, всё говорил, что врачебные тайны, мы и после смерти не рискуем открывать, сами даже не знаем, чего там, но раз доктор – пусть доктор и смотрит!

– Заходи первым, – Рустам жестом пригласил Станислава.

Я вошёл следом, как раз когда разобрались с освещением.

Что можно сказать? Увлечения прежнего доктора были весьма специфичными. В одном углу за ширмой виднелось что-то вроде фотозоны, центральное место в котором занимало… гинекологическое кресло прямо напротив штатива со старинным фотоаппаратом.

В другом углу была проявочная. Селянки, городские мещанки, полуобнажённые или полностью голые, в разных позах… И в основном – за тридцать, если не хорошо так за сорок. Свежие результаты фотоэкспериментов были развешены на верёвочках, фотоработы постарше висели в рамочках на стене, на этажерках лежали фотоальбомы, которые мы поостереглись открывать. Там же – запасы фотобумаги, плёнки и прочие аксессуары.

Мне всё это показалось жутковатым, но одновременно позабавило. Да уж, на самом деле я осуждаю подобное занятие, особенно если это не для себя, а для распространения. Но затейником убиенный доктор был ещё тем. Рустам разглядывал всё и мрачно хмыкал. Наш доктор краснел, бледнел, отводил глаза. Затем спохватился, крикнул наверх Светлане, которая как раз норовила спуститься по лестнице:

– Тебе сюда нельзя!

– Да ладно. Уже взрослая девушка, – буркнул Рустам. – Ей же восемнадцать, ты говорил?

– Всё равно – нельзя! – нахмурился Штирц. – Ни в коем случае! Это ж… кошмар какой-то!

Мы исследовали подвал дальше. В третьем углу наткнулись на пару стальных шкафов, в которых не оказалось ничего интересного – какие-то старые медицинские книги, тряпьё и тому подобное.

– Стойте-ка… А это что?

Тупай усердно скрёб что-то в четвёртом углу. В нише за шкафами, прикрытый старыми фанерными листами, лежал сундук. Вытащили его на центр подвала – новенький, со стальными лентами и здоровенным замком.

Содержимое сундука звякнуло.

– Ну-ка, Рустам, неси ломик…

Повозиться пришлось изрядно. Наваливались на лом все втроём, но в итоге одолели. И с трудом вытащили.

А когда открыли – разинули рты от удивления.

Глава 30. Шотландские гробовщики

Впрочем, чему удивляться. То ли за праведные врачевательские труды, то ли за труды менее праведные на лоне порноиндустрии, если таковая в княжестве имелась – прошлый доктор получал щедрые вознаграждения.

Мы насчитали сорок две бутылки. В основном, старых и пыльных, но были и достаточно новые. Парочка – огромных для этого мира, литровых, с шампанизированным вином. С десяток – поменьше, поллитровые, с фирменными этикетками. Виски, коньяк, текила… Североевропейские, канадские. Остальные – мелкие, от трёхсот до ста миллилитров.

Ещё обнаружилось несколько колб, реторд и мензурок, в которых легко опознавалось оборудование алхимика. А на парочке бутылок я опознал очень знакомый герб.

– Ого! Это же…

– Это всё незаконно, – не дал мне договорить Станислав. – Это надо всё… утопить в речке, сжечь, или вроде того.

– Ты же доктор? Ты же в курсе, что это может быть не только вредно, но и полезно?

Он поёжился.

– Нет, конечно, у нас была практика, и я пару раз даже применял потом эликсир лечения…

– Ранг "Абитурьента" у тебя?

Штирц кивнул.

– Но это незарегистрированный алкоголь, а у нас нет лицензии алхимика. И сейчас ранги, говорят, будут отменять… И он нам не принадлежал.

– Я могу просто забрать всё, – предложил я, усмехнувшись. – Раз тебе не нужно. Не знаю, сколько сейчас это стоит на чёрном рынке, но это как минимум – несколько миллионов.

Доктор замолчал. Он и сам понимал, сколько это стоит. Как и понимал, что этого всего просто не могло не оказаться в этом месте, и что это большая удача. Но образование и правильное воспитание неизбежно врубали очень серьёзные барьеры в голове.

Я же давно понимал одну очень простую, хоть и стрёмную истину: обычными, ординарными методами невозможно добиться неординарных доходов. Так везде, при любом строе, в любом государстве. В любой реальности.

И речь тут не о каких-нибудь жутких преступлениях, вроде торговли людьми или разного рода совсем уж запрещённой дрянью. Нет, туда бы я точно лезть не стал, и никому не советую. А вот алкоголь…

Алкоголь в этом мире, особенно дорогой, был совсем не тем, что в моей прошлой жизни. Там, конечно, тоже многие олигархи в девяностые построили свой бизнес, сперва торгуя вагонами палёной водки, а потом постепенно переходя на что-то куда более серьёзное. Здесь же это был стратегический ресурс, очень сильный, мощный, и в категориях теневого рынка помещался куда-то между оружием, драгоценностями и ядерным топливом. Следовательно, я сразу попадал не в разряд барыг-самогонщиков, мелкой швали и тому подобных личностей. А в разряд элитариев подпольного мира, очень опасных и очень серьёзных.

Но просто так забрать эти бутылки я не мог.

– Ты знаешь, что будь на моём месте кто-нибудь другой, например, тот же Замойский, он бы не раздумывая пустил тебе сейчас пулю в лоб, – проговорил я. – Просто потому что ты теперь знаешь. И видел. Я этого делать не буду никогда. Ты мой друг, и я тебе верю. Теперь просто тебе тоже нужно поверить. Я займусь. Мы продадим это, частями или целиком, а остаток поделим.

– Соглашайся на половину. Платоныч дело говорит, – поддакнул Рустам.

– Хорошо, – после некоторых раздумий, ответил врач. – Я их потрачу на покупку оборудования для кабинета.

Я кивнул. Главное, что доктор нашёл компромисс в своей голове.

– Половину будем хранить здесь, половину – во Фламберге. Пару бутылок попробую сбыть на неделе. Ну и, господа, надеюсь, все понимают, что распространяться об этом не стоит.

На этом и порешили. Штирцей оставили обустраиваться. Пару бутылок – одну поллитровую красного и трёхсотчик крепкого, какого-то из каролинских виски – я перепрятал в машину. Время клонилось к закату, но мы решили завершить ещё одно дельце, о котором то и дело вспоминали.

– Слушай, Рустам. Помнишь, ты же получил надел, я видел документы. Уже был там?

– Не был, Александр Платоныч, когда мне, всё никак, то одно, то другое. Зверь этот, и прочее. А документы, вот они! Так и лежат.

Он достал из бардачка свёрнутую рулончиком бумажку.

– Но тут рядом?

– Да, вверх по Четвёртому ручью.

– Тогда поехали, сходим. А то когда ещё здесь окажемся.

Мы прокатились выше, мимо безлюдных полей, зарослей кустарника и заболоченной местности.

А затем – кладбище. Сперва старое, полузаброшенное, потом – с новыми могилами и вполне основательными памятниками. Затем дорога пошла в гору, к южному хребту, и мы уткнулись в стальные решётчатые ворота. Над ним висела криво намалëванная табличка:

«Владения семьи Макшейнов. Если вам дороги жизнь и здоровье, держитесь подальше».

– Макшейны… шотландцы? – хмыкнул я и вышел из машины. – Из Панамы, поди.

Рустам последовал за мной, прихватив карту.

– Селяне, когда в осаде сидели, говорили что-то про Макшейных.

– Что именно говорили?

– Что «эти – точно не придут»… Сами по себе. И к себе никого не пускают, скупые, прижимистые. Так, по плану – у нас вон то поле, – сказал Рустам, вглядываясь в карту. Вон там холм, вот изгиб ручья…

– Всë верно, – кивнул я. – Только не кажется тебе, что твоë поле уже кем-то засажено?

А все поля впереди действительно были распаханы и уже вовсю зеленели. Налево и направо от дороги шли натыканные через каждые десять метров столбы с натянутой сеткой и колючей проволокой поверху. За ними – острые метровые колья. Дорога впереди наискосок вся перекрыта несколькими мощными цепями. Вдалеке, в километрах двух выше по течению, виднелись частокол, за ним – приземистые дома и хозяйственные постройки. А ближе, в метрах трёхстах, между ручьём и дорогой – что-то вроде наблюдательной вышки. Рядом с вышкой паслись на привязи две кобылы.

Я аж присвистнул от удовольствия! Настоящая крепость! Я думал, что такая есть только у Замойских. Впрочем, селяне упоминали и про этих. С какой-то смесью опаски и уважения.

С вышки спустилась и подошла к лошадям фигура, это был мужчина в килте. Ну точно шотландцы. Незнакомец отвязал лошадь, бодренько запрыгнул и выдвинулся в сторону частокола. А навстречу ему через пару минут от усадьбы поскакали ещё два всадника, подняв пыль на дороге.

– Ну-ка, пойдём, пообщаемся, – сказал я, смело протиснулся через ворота и зашагал вперёд.

Мы не успели пройти и пятидесяти шагов, как с вышки кто-то прицелился и пальнул.

Из снайперки. Ровно в метре перед моими ногами, явно показывая намерения.

Значит, теперь мы на мушке. Значит, теперь либо поскорее сматываться, либо стоять на своём, надеясь на благоразумие.