Андрей Скоробогатов – Ассистент (страница 28)

— Клетка, — предположил я. — Если бы она вледала телепатическим зрением или чем-то таким на больших расстояниях — клетка погасила бы всё равно. Наверное, это ппереживания, свойственные всем представителям рода Homo.

— Я тоже переживаю, — кивнула Самира.

Утром встали рано, немного поменяли состав — вместо Сида взяли Артемия, и пошли искать.

— Эй, постойте! — услышали мы окрик Амелии, когда уже отдалились от лагеря на километр с лишним. — Меня задолбало сидеть.

— Куда ты, дурная!… А, ладно, пущай идёт. Если змея укусит — лечить я не буду. Вот он, — тут он тыкнул на меня, — будет.

Амелия хлопнула меня по плечу.

— Не наступай, — порекомендовал я. — В лечении ядов я не силён.

— Здесь филиппинская кобра обитает, — сказал шедший передо мной Амис. — У меня одноклассник от неё помер.

Спустя какое-то время Амелия, шедшая сзади, вдруг тихо заговорила.

— Вот ты скажи мне, как дворик дворику — чего это крепостные мужики такие несговорчивые пошли? Хочу твоего камердинера, просто не могу. Нормальный мясной мужик, свежий, не тупой. У меня давно крепостного, безо всякой сенситивной херни, мужика не было. А он ломается как девка. Ты ему запретил, да?

— Ничего я ему не запрещал, господин поручик. Есть нечто, что может запрещать человеку куда строже, чем злой барин.

— Например?

— Не знаю. Убеждения, верность. Его невеста так-то ждёт.

Сказал и подумал — а сам-то?

— Ой, ждёт ли? Да, он говорил что-то такое. Ладно. Поняла, верю, ты не причём. Слушай, а если, скажем, с тобой? Ну, так, тайком. Или у вас с этой шоколадкой всё серьёзно?

Нет уж, подумалось мне, это уже совсем перебор.

— Господин поручик, ты, конечно, красивая женщина, но…

— Стоп, — она вдруг дёрнула меня за рукав. — Чувствуешь?

Я остановился, а за мной и все впереди.

— Запах. Жареное, — сказал Амис. — И ветерок какой-то странный.

— А, и это тоже, — она кивнула. — Я про другое. Видите тропинку?

От тропинки действительно был вполне очевидный свороток направо, в сельву. Только вот продолжения не было видно — сплошная зелень.

— Сейчас попробуем…

Амелия развернулась в сторону джунглей. На её лице напряглись мышцы, а губы зашептали что-то. То, что выглядело как непроходимая стена лиан и зарослей вдруг стала преображаться. За первым рядом деревьев проступила поляна — десяток хижин и пара деревянных построек, вполне современных, большое костровище, а перед ним — здоровенный тотем.

— Иллюзия… — успел пробормотать не то Амис, не то Артемий, и тут в нас полетели стрелы.

Чиркнуло по ноге, по касательной, и застряло в шортах. По остальным, что удивительно, тоже не попали. В ответ парни с капитаном открыли беспорядочный огонь по кустам, рубя в капусту тростниковые хижины.

Я успел разглядеть пару силуэтов и выстрелить в них. Послышались вопли и крики, а затем чёткий мужской голос на русском произнёс.

— Не стреляйте! Я приказал прекратить огонь!

Я обернулся — Амелия сидела на тропе, в шее у неё была стрела — тоже сбоку, по счастливой случайности не была задета гортань, но крови текло изрядно.

— Помоги… — сказала она хрипло.

Отломил короткий наконечник, зажал рану, вошёл в транс. Из рюкзака капитана извлеклась аптечка, ещё минут семь я затягивал рану препаратами и своим навыком, а капитан в это время беседовал с кем-то на полянке. Затем меня позвал Климов, выглядел он весело и слегка ошарашенно.

— Вы, ребята, должны это видеть!

У входа в хижину истекал кровью уже знакомый нам пигмей-толмач.

— О, Эльдар Матвеич, — сказал он. — Прошу меня извинить, что так вышло.

Акцент показался удивительно похожим. Тембр голоса — нет.

— Вы понимаете… У меня… То есть, не у Станислава Володимировича, конечно, а у Лореса, имеется одна способность… Если я съедаю чей-то мозг, то на короткое время получаю знания и способности съеденного.

Мурашки побежали по спине.

— То есть ты…

— Я забираю часть личности и интеллекта. Да, получается, я часть угасающего сознания Станислава Володимировича. И я сам, как видите, некоторым образом уже угасаю, — пигмей закашлялся, указав на зияющую рану в груди. — Если вам, конечно, так будет угодно, то можете меня проврачевать, хотя в моём случае…

— Даже не подумаю. Зачем⁈ Нахрена?

— Ну, как видите, шибко умный был Станислав Володимирович, грамотный устный и письменный русский знал, а нам письмо генерал-губернатору требовалось написать. Портовые сооружения не реконструируют уже пятый год, обещали дорогу от Генералолунёвска провести — а не проводят. Мы же… — он снова закашлялся, — не можем…

— Тело. Где тело. Нам нужно будет похоронить его!

Пигмей махнул в сторону костра.

— Тело вашего замечательного ученого мы тоже употребили. Ну, не пропадать же добру… Племя сыток, хоть обычно мы и не склонны к каннибализму. Мы сказали… сказали остальным, что это был орангутан. Поищите, может, что-то осталось.

Признаться, у меня было желание пристрелить эту мразь на месте. Нет, конечно, его можно было понять. Я уже был слышал много нелестного о местных филиппинских чиновниках, в чём не было ничего удивительного, такое случается со всеми густонаселёнными и отдаленными колониями. Однако решать проблемы столь зверскими методами!

Был и второй вариант. Учитывая, что ценные знания ещё сохраняются в мозгу этого аборигена и могли быть полезны — взять его на борт. Так бы мы решили часть проблем со Снегурочкой. Но даже если бы удалось вылечить — можно ли было бы ему доверять, и не съел бы он кого-то ещё?

В итоге мы просто бросили его умирать. Может, в итоге и нашелся шаман, его подлечивший, хотя счет и шел на минуты. Мы же потратили несколько минут на лечение и на поиски останков Дробышевского вокруг костровища: удалось найти кусочки бороды, фрагменты бедренной кости и моляр верхней челюсти. Остальное, вероятно, либо было уже съедено, либо растащили по округе.

Спустя час с небольшим мы вернулись и отчалили, направившись на север Лусона, к городку Гонзала. Все пребывали в лёгком шоке и трауре, правда, к вечеру собрались с духом и решили, что теперь будем оберегать «груз» на основе тех знаний, что успели нахватать в диалогах с учёным.

18 мая, вторник

Ночевали в Гонзале. Новости по радио по поводу боевых действий на Дальнем востоке продолжали поступать. Локальные бои и стычки флотов проходили по всему Тихому океану, главным образом у наших берегов, но и у дальних — тоже. Несколько портов Мексики блокировали флотилии Луизианы при поддержке Аляски, Боливия, неожиданно также обладающая флотом, покусала японскую колонию Куско, больше знакомую мне как Перу. Лусон, на удивление, все события обошли стороной, и вскоре я понял, почему. Когда мы отплывали из острова, нам повстречался геликоптер, который по радио потребовал, чтобы мы шли южнее — потому как прямо по курсу стояла наша авианосная группировка, прикрывавшая Филиппины с севера.

Но чем дальше мы отплывали от берега, тем больше нарастало чувство, что мы идём по минному полю.

Где-то в глубине души Секатор внутри меня радовался — мне было знакомо, как начинаются мировые войны, и новости по радио отдалённо напоминали именно это. Но для меня пока ещё было слишком рано, да и опыт подсказывал, что это всего лишь кратковременный локальный конфликт, который бывает раз в десятилетие. Я ещё не вошёл в силу, ещё не был готов конкретный план, более того — я ещё даже не разобрался в том, кто мой истинный противник в этом мире.

Конечно, стоило быть начеку. Скатывание мира в долгий, но устойчивый хаос — худший сценарий, с которым приходилось работать. Если эту ветвь и предстоит обрезать, то я бы предпочёл сделать это быстро и безболезненно.

Хотя, по правде сказать, я всё меньше хотел выполнять свою работу. При всех конфликтах, странностях и несправедливостях — уж больно красивым и интересным был мир с лежащими на соседней койке темнокожими красотками, да и я был прекрасен и молод.

В общем, мы продолжали плыть, чувствуя, что генеральное сражение скоротечного конфликта, а значит и мир — где-то не за горами.

Кто знал, что нам удастся увидеть всё своими глазами.

Глава 19

19 мая, среда

Теперь мы плыли на северо-восток, за гряду островов Нампо, принадлежащих Японии. Море слегка волновалось, но не так страшно, как мы боялись. Весь день играли в карты, смотрели какой-то старый фильм на старом видеоплеере кают-компании. Видео было записано на кристалл, Дементий с ностальгией рассказывал, как у его отца в шестидесятые появился первый плеер с такими кристаллами, и он тоже в детстве смотрел кинофильмы в жутком качестве.

Сид снова рыбачил, поймал здоровенную рыбину, название которой не знал даже Дементий. Самира пыталась общаться с Снегурочкой, нашла в вещах Дробышевского какие-то пометки и записи.

Снова пообщались с Сидом, пока Самира отбыла на кухню готовить всем ужин. По его словам, Амелия всё предложила уже прямым текстом.

— Говорит, я намёков не понимаю, или чего. А я всё сразу понял, говорю — понял, но разница в сословиях.

— А она чего?

— Она вообще взбесилась, говорит, что сейчас двадцать первый век, и подобные пережитки давно в прошлом, все дворянки уже сто лет как спят с крепостными безо всякого осуждения. И давай рубашку мне расстёгивать…

— И ты сдержался⁈ — изобразил я удивление с уважением.