Андрей Скалин – Исход. Москва (страница 3)

Правда, радость сразу померкла, потому что Макс написал в общий чат, что они едут вместе и спросил, не хочет ли присоединиться ещё кто-нибудь. Откликнулись Лёша и Ренат. Макс казалось был очень обрадован, что они с ними. Соня, меча молнии, написала Максу:

— Ты серьезно? Леша??? Ренат???

— А что такого? Нормальные пацаны. Толпой безопаснее.

— Рен-то куда? Его разве папа не пристроит куда-нибудь?

Ренат учился с ними всего год. Он был сыном какого-то большого чиновника из Татарстана, и вообще жил последние годы во Франции с матерью, но когда отца перевели в Москву на федеральную должность, ему пришлось вернуться. Высокий, с плечами профессионального пловца, с немного раскосыми глазами, черными вьющимися волосами и татарскими скулами, в момент появления он стал предметом мечтаний половины девчонок даже из старшей школы. С теми, кого он считал себе ровней, он общался по-свойски, с остальными держал себя снобом и разговаривал через губу, постоянно напоминая, чей он сын – "А мы с папой... А папа сказал...", но при этом обладал отличным чувством юмора, был вежлив и тактичен, поэтому этот снобизм ему прощали. Но все же он никогда не был в их компании и вообще Соня была очень удивлена, что он вызвался с ними.

Макс ответил:

— Я не знаю. Но он мне уже в личку написал, спросил, что брать с собой. Как я понимаю, отцу не до него сейчас.

Соня победила порыв высказать все, что она думает про Рената и его папу и продолжила:

— А Леша? Как же он без своего компа-то?

Леша формально был "с ними", но он был немного странным гиком, который проводил ночи напролет за компом, играя или возясь с каким-то софтом. Он уже вполне нормально зарабатывал на удалёнке на зависть одноклассников, которые, хоть и были как правило довольно обеспеченными, но все же зависели от родителей. Он был высокий и нескладный, с копной темно-русых волос, которые торчали в разные стороны. Когда он изредка вылезал с пацанами на баскетбольную площадку, то постоянно ещё в начале игры огребал и потом, то морщась от боли, то улыбаясь, сидел на скамейке.

— Сонь, ну ты чего? Леха вообще нормальный пацан. Мы с ним не раз на велах весь город проезжали. Он умный, похлеще нас с тобой и не тормоз.

Соня ответила кислым смайлом. Прекрасное приключение в виде ухода из города на пару с Максом рушилось на глазах. Но с другой стороны – конечно, Макс был прав – это безопаснее.

Окна задрожали от гула мощных моторов – Соня выглянула и увидела, как в город входит колонна военной техники. Первый БТР без труда сдвинул сгоревший остов Газели, который мешал проезду, и колонна поехала дальше, Соня провожала взглядом большие зелёные машины, как вдруг из ближнего сквера на проезжающий мимо бронетранспортер бросились какие-то люди, они стали карабкаться по борту машины. На идущей позади машине открылся люк, в него высунулся солдат в противогазе вытащил автомат и открыл огонь по нападавшим. Пули с визгом и искрами рикошетили от брони, нападавшие падали с БТРа и кто мог отползали в сторону, где их добивали сквозь бойницы обеих машин. Атакованный БТР остановился, башня повернулась и из скорострельной пушки раздалась громкая длинная очередь по скверу. Колонна продолжила путь, в на земле остались скрюченные фигурки.

Соня в полном ужасе от увиденного без сил опустилась на диван. Происходило что-то не укладывающееся в голове. Перед глазами стояла картина слетающих под огнем с борта машины тел. Из ступора ее вывел телефон, зажужжавший в руке. Соня поморщилась – опять голосовое в общий чат. Да ещё и от Лёши. Она ткнула на сообщение и услышала дрожащий, срывающийся голос Леши:

— Народ, не знаю, что делать, помогите. Сейчас предки вдвоем реально пытались мне шею сломать. Я у себя сидел, слышу, реально что-то падает, орут друг на друга, вышел, типа, "что происходит?", а у них реально не их лица. Глаза эти... Света в квартире нигде нет. И они реально сходу вдвоем на меня набросились, я хрен знает, как выскочил и свалил... Снизу уже услышал, как окна разбились и там пожар... дома. Что делать, я хз?..

— Ты где сейчас? — спросил Макс.

— За домом, сижу на лавке. Квартира горит. Они так и не вышли. Они там. – смысл сообщения еле удалось понять из-за опечаток.

— Давай ко мне. Ты же помнишь, куда идти?

— Да. Я ничего вообще не взял. Я в шортах тупо.

— Забей, давай ко мне и осторожнее.

Остальные даже не вмешивались в разговор, теперь происходящее коснулось каждого совсем рядом.

Забрезжил рассвет и над городом включились сирены гражданской обороны. Снова посыпались сообщения об организации эвакуации. Поток автомобилей, а теперь ещё и пеших людей с пожитками спешил в сторону МКАД. Низко над домами пролетели вертолеты, разбрасывая листовки. Соня посмотрела на сообщения для семьи – так и не доставлены. Все было не так. И Макс ещё... Почему она не смогла сказать – к черту Лёшу и Рената. Уходим вдвоем и быстро. К горлу подступил комок. Она сорвала зло на чайнике, включив его таким ударом, что отлетел рычажок, что ещё больше разозлило и расстроило. Заставила себя позавтракать, без желания, просто потому что неизвестно, когда она будет есть в следующий раз. Пролистала новости, все тоже самое – массовые беспорядки в разных городах мира и ненормальное поведение групп людей. Нападения, пожары, серьезные катастрофы на транспорте.

Сообщалось, что метро в Москве не работает, весь возможный общественный транспорт используется для эвакуации жителей. В город введены войска и везде расставлены военные патрули. Соня написала Максу. Леша был у него, и они договорились встретиться у Парка Победы, чтобы оттуда вместе покинуть город. Макс попытался связаться с Ренатом, но тот так и не ответил и не прочитал сообщение. Наверное так было думать не очень хорошо, но она даже испытала облегчение.

Свет в квартире отключился. Но в утренних сумерках все уже было хорошо видно и без него. Соня надела на спину рюкзак, окинула взглядом квартиру. Вернётся ли она сюда ещё когда-нибудь? Ой, надо же выключить воду и перекрыть газ! Она стала снова снимать кроссовки, потом сама на себя ругнулась за бесполезную заботу о чистоте, перекрыла все вентили, рывком распахнула дверь, вышла и закрыла на все замки. Выкатила из кладовки за лифтом свой велосипед и стала спускаться по лестнице со своего 12 этажа, повесив его рамой на плечо, как учили.

Пройдя несколько пролетов, она услышала, как наверху стукнула дверь, и кто-то начал спускаться следом. Поставив велосипед на лестничной площадке между этажами, она в два прыжка добежала до двери в лифтовой холл, проскользнула за нее и прижала ногой. Дверь была сломанной и плотно не закрывалась. Затаив дыхание, она выглянула в щель и увидела соседа, которого знала с раннего детства – добрейшего балагура дядю Володю. Он спускался вниз по лестнице, держась за перила. Она уже готова была выдохнуть и выйти поздороваться, но что-то ее насторожило. Тот остановился на площадке с велосипедом, постоял, сгорбившись, начал поворачивать голову и всем телом поворачиваться за ней, не отпуская перил. Соня увидела его лицо и у нее перехватило горло. Сероватого цвета, с плотно стиснутыми губами, с красными глазами, неестественно распахнутыми. Он так и стоял покачиваясь вверх-вниз, водя головой из стороны в сторону и не отпуская перила. Она бесшумно отпрянула от щели и продолжала наблюдать, надеясь, что он ничего не услышал.

Тот, кто был когда-то дядей Володей, неловко повернулся, задел руль и велосипед с грохотом упал, он отпрыгнул, постоял, как бы размышляя, как обойти препятствие, перешагнул колесо и поковылял вниз по лестнице. Где-то ниже снова хлопнула дверь. Сердце колотилось, она наконец позволила себе отдышаться. Прождав ещё почти полчаса и не услышав никаких звуков, она наконец решилась выйти на улицу. Надо бы предупредить ребят, что она задержалась, но телефон снова не работал.

Уже рассвело, начался пасмурный теплый день. Пахло осенними листьями и мокрой пылью на асфальте, но сюда же примешивался доносящийся откуда-то горький запах пожаров. А во дворе было непривычно тихо. Постоянный гул города, который не замечаешь, вдруг прервался, уступив место тревожной тишине. Даже не тишине, а отсутствию привычного шума, но звуки остались – гудки, сирены, рокот пролетающих вертолетов. Они звучали ещё тревожнее и резче в отсутствующих звуках города. В центре, где она прожила всю жизнь, сталось очень мало людей, не считая непрерывного потока, устремившегося по проспекту прочь из города. Она прошла мимо военного патруля. Солдаты в противогазах не остановили и даже не окликнули ее, только проводили взглядами. Она села на велосипед и отправилась к месту встречи.

Глава 3.

Ехать приходилось по памяти, навигатор не работал. По крайней мере, она помнила, что нужно выехать на набережную и сначала ехать по ней. Покрышки тихо гудели по асфальту, стало теплее и в редких просветах серых облаков проглядывали солнечные лучи, заставляя неспокойную воду в Москва-реке вспыхивать сотнями искр. Проезжая мимо высотки на Котельнической набережной, она заметила поднимающийся дым из нескольких окон и черные закопченные стены. Она машинально нашла глазами окна студии рисования, где занималась ещё пару лет назад. Сирень перед окнами снова разрослась и почти закрывала их.