Андрей Сизов – Грандиозная история. Часть вторая (страница 44)

Самсонова пронзила на время острая стреляющая боль в области носовой перегородки. Потом болевой нерв пошёл дальше, зацепив по касательной носоглотку и аденоиды. Затем боль буквально растворилась и внезапно наступило облегчение, такое же, какое испытывают при вытаскивании иглы из тела. Киллер правой рукой нащупал свой нос и радостно убедился, что перегородка действительно выправилась и стала ровной, а дышать стало гораздо легче – воздух нормально зациркулировал, и ноздри расширились. Он поблагодарил доктора, и тот, окунув руки в жидкую светлую как мел субстанцию, принялся накладывать гипс пациенту.

Через примерно тринадцать минут Самсонов довольный вышел из кабинета и устремился к выходу, возле которого его ожидал подполковник Ветров. Сергей Александрович, увидев его с положенной в повязку рукой, шутливо произнёс:

– Клиент готов.

– Да, это верно… – ответил Иннокентий и, посмотрев на припаркованную ауди, торопливо прошёл к ней.

– Правильно мыслишь! – крикнул ему вслед Сергей и тоже двинулся к своей машине.

Он близко подошёл к автомобилю и уже тогда разблокировал двери. Нет, Ветров, конечно, мог это сделать гораздо раньше, если бы… Если бы он знал наверняка, что Иннокентий не собирается никуда сбегать. Но уверенности в этом не было никакой, а потому Сергей Александрович решил не рисковать и делать всё так же, как он делал в своё время при конвоировании злостных преступников с места задержания до следственного изолятора. Так что лучше было лишний раз подстраховаться, а то мало ли что взбредёт в голову матёрому киллеру. Ещё угонит машину, а потом Ветрову придётся объяснять владельцу, почему он не возвращает машину. Ведь её он арендовал на время, на месяц. По истечении месяца придётся что-то предпринять.

Они оба сели в машину, Ветров повернул ключ зажигания, чтобы завести двигатель, а после вытащил из тёмного полиэтиленового пакета шприц и лекарство. Сергей раскрыл упаковку и вытащил пузырёк с анальгетиком. Самсонов удивлённо посмотрел на него и спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Я хочу вколоть себе в мышцу анальгетик для снятия болевого шока.

– А, понятно…

Сергей отвинтил крышку флакона и засунул внутрь шприц, чтобы набрать лекарство в него. Когда шприц был забит под завязку, подполковник вытащил из флакона шприц, с иглы которого текли капли анальгетика. Ветров засучил футболку и, нацелившись на мышцу возле раны, со всей силы размахнулся. Шприц мощно проткнул кожу насквозь и воткнулся в мышечные волокна, и Ветров застонал от боли. Через несколько секунд, превозмогая острую боль, Сергей принялся вливать содержимое шприца себе внутрь. Когда лекарство было полностью использовано, Ветров в почти бессознательном состоянии осторожно вытащил иглу из тела, придерживая её сверху пальцем второй руки. Он достал из бардачка банку с ватой и пузырь со спиртом. Намазав кусок ваты спиртом, Сергей продезинфицировал след от укола, где уже начала сочиться кровь.

«Похоже, в сосуд попал. Зараза! – проговорил еле слышно Ветров, пытаясь остановить кровотечение. – О, вроде получилось».

Ему, в конце концов, удалось остановить льющуюся кровь. Всё-таки повреждение сосуда не имело катастрофических последствий, о которых в первую очередь подумал подполковник, но оказалось, что он просто поторопился с выводами. После он положил банку с ватой и флакон со спиртом обратно в бардачок, затем положил туда же использованный шприц и упаковку из-под лекарства.

– Вроде бы всё… – несколько возбуждённо проговорил Ветров. Видимо, лекарство начало действовать подобно адреналину, что в общем-то стало проявляться настолько необычным образом. Боль в районе подвздошной области у подполковника стала потихоньку стихать, снимая шоковое состояние у организма. Сергей облегчённо выдохнул, взялся за руль и переключил передачу.

– Я смотрю, ты уже не первый раз проделываешь такую процедуру. – обратил внимание Иннокентий на то, насколько виртуозно и профессионально Ветров проделал эту операцию со шприцом. И, кстати, одно дело, когда человеку делает укол кто-то иной, а другое дело, когда он сам проделывает эту работу.

– Да, я много раз проделывал это дело. В меня частенько стреляли, когда я работал в уголовном розыске. Вот тогда и приходилось усердно преодолевать боль, а затем колоть себе лекарство внутримышечной инъекцией. – принялся вспоминать Сергей Александрович, отвечая на вопрос своего попутчика, и параллельно тронулся с места, а потом уехал со стоянки на дорогу.

– Хм, для полицейских, получается, инструктаж проводится? – поинтересовался Самсонов.

– Да нет, – невозмутимо проговорил Ветров, – никто нас этому не обучал, мы сами всё делали, сами. Хотя, конечно, мой опыт в армии, где я проходил срочную службу с 2003-его по 2004 год, я думаю, сыграл свою роль и позволил мне выживать в любых условиях.

– А я почему-то решил, что ты был каким-нибудь десантником или пехотинцем…

– Ты подумал, что я из бывших военных? Хе-хе, ты был очень близок к истине, но нет. Я лишь проходил службу, впрочем, как и многие. Нет, я ещё раз готов тебя огорчить, я к армии не имею абсолютно никакого отношения.

– Ясно. Мне, конечно, в этом плане повезло, – усмехнулся слегка нервно Иннокентий, – я в армию не попал. И я благодарен судьбе за это. Потерять год или два своей жизни, брр. Такое себе дело.

– Да, считай, тебе повезло. Потому что в принципе служба в нашей армии не даёт ничего, от слова совсем. Только драгоценное время потеряешь зря.

– Да я знаю… – тяжело вздыхая, Самсонов согласился и выглянул в окно, за которым виделись проезжающие мимо машины, да светлое небо с лесистыми пейзажами, характерными для Карелии.

Они оба замолчали, поскольку к сказанному добавить было нечего, всё и так было понятно без лишних слов. Ветров скоро выехал на трассу, и они поехали по ней до границы с Финляндией. Пока они ехали, автомобиль под воздействием мощного ещё летнего солнца нагрелся до раскалённого состояния, прямо как та крыша на здании, и превратился буквально в сауну, из-за чего Ветрову пришлось открыть два передних окна, поскольку толку от кондиционеров не было никакого. По дороге подполковник передал Иннокентию поддельные документы, что хранились у него в сумке, которая стояла на заднем сиденье и которую он попросил Самсонова взять оттуда и передать ему.

Он порылся в спортивной сумке и вытащил из неё загранпаспорт и обычный паспорт, сразу отдав всё киллеру. Раскрыв загранпаспорт, Иннокентий обнаружил, что там было вписано имя некоего Аркадия Павловича Судного, уроженца Волгограда и 1977 года рождения. Впрочем, в обычном гражданском паспорте были указаны те же данные. Всё вроде бы с документами было в порядке, да вот только в них не оказалось фотографий, что, конечно, смутило Иннокентия.

– Всё хорошо, правда, фотографий не хватает…

– Хм, да действительно. Как-то я об этом не подумал. У тебя же с собой твой настоящий паспорт?

– Да, должен быть в кармане куртки, – Самсонов с деловым и серьёзным видом принялся рыться во внутреннем кармане куртки, – действительно, паспорт там есть. Сейчас достану.

– О, отлично! – торжественно воскликнул Сергей Александрович. – Всё не так уж и плохо… Значит так, у меня есть клей, он лежит в бардачке, возьми его и аккуратно приклей фото в загранпаспорт.

– А с паспортом что делать?

– С новым?

– Да, я о нём и говорю. Хотя у меня же есть ещё один липовый паспорт с моей фотографией. – вытаскивая второй «свой» паспорт, сказал Иннокентий обнадёживающим голосом.

– Ну вот, и решили все вопросы. Значит, берёшь фотографии и клеишь их. Только аккуратно, а то нас не пропустят через границу и точно арестуют…

Самсонов приступил к переклеиванию фотографий, и, в конце концов, уже на подъезде к очереди из машин, которые выстроились плотной вереницей возле контрольно-пропускного пункта Нуйямаа—Брусничное, он успел проделать всю эту работу. Ветров, остановившись возле последней машины в очереди, осмотрел оба паспорта и, не заметив ничего экстраординарного в приклеенных фотографиях, одобрительно кивнул. Теперь лишь оставалось ждать, когда дойдёт очередь и до них тоже…

Глава XVII. Желанная вещь

I

Восьмое августа, двенадцать часов дня. При блеклом свете солнца, которое сегодня было скрыто большими тёмными кучевыми облаками, Андрей Иванович выпивал уже третью чашку кофе. Он бы не стал пить столько кофе, после которого у него, как правило, подскакивало давление, однако, жуткая духота в полдень за некоторое время до грозы, что была обозначена в прогнозе погоды, заставляла его делать это. Пот струями стекал с его покрасневшего лица, а в горле то и дело невыносимо пересыхало, что очень утомляло его. И, пожалуй, кофе в такой ситуации было единственным спасением.

Андрей Иванович так бы и продолжал спокойно сидеть и попивать кофе, пока к нему вскоре в кабинет не вбежал Петрович. Уже сейчас были слышны характерные для него быстрые постукивающие шаги по ступеням старой лестницы, которой было примерно сто пятьдесят лет. И Шляпник сделал последний глоток и с замиранием сердца принялся ожидать дорогого гостя, внимательно вслушиваясь в каждый шаг, и они со временем становились всё громче и громче. Наконец, тень Галицкого показалась уже у входа в кабинет.

– Это ты, Галицкий? – упреждающе задал вопрос Шляпник Петровичу, прежде чем тот успел показаться в проходе.