Андрей Шварц – И сгинет все в огне (страница 60)

Итак, мы собираемся на помосте на площади в окружении наполовину заинтересованной толпы студентов и преподавателей, общающихся друг с другом, пока Абердин говорит речь. Солнце начинает припекать, пока он произносит слова о природе единства, столь неубедительные, что даже ему они кажутся скучными, и мы с Мариусом соглашаемся отложить нашу вражду. Он протягивает руку, и я пожимаю ее, и как-то мне удается сдержаться, чтобы не сдавить ее со всей силы.

Когда все завершается, Абердин хлопает в ладоши.

– На этой ноте товарищеского духа и дружеского соревнования я объявляю третье испытание! – Все оживляются, в том числе и я. Абердин делает жест рукой за своей спиной, и разворачивается тот самый гобелен, на котором отображены все наши очки.

Авангард – 14

Селура – 12

Явелло – 11

Нетро – 11

Зартан – 7

Когда я смотрю на них сейчас, эти оценки кажутся близкими, разрыв вполне можно сократить.

– Через две недели мы соберемся, чтобы стать свидетелями кульминации всего, чему вы научились! – говорит Абердин. – Через две недели ордены встретятся на поле битвы, чтобы сразиться в Пятикратной войне! Через две недели мы узнаем, кто станет орденом-победителем!

По толпе проносится нестройный ропот, одновременно возбужденный и встревоженный. В частности, Мариус выглядит довольным, его белые зубы ярко сверкают.

– Вы будете гордиться мною, директор, – говорит он, и удивительно, как он сдерживает себя от того, чтобы не начать вылизывать тому сапоги.

Позже я вновь встречаюсь с Марленой в тренировочных залах, где мы можем побыть наедине. Мы сидим вместе на полу, она на моих коленях, ее спина прижата к моей груди. Пока она смотрит в книгу, мои руки лежат на ее плечах, так что я могу нежно целовать ее шею сзади. Прошло две недели с тех пор, как мы убили Тимса, две недели, проведенные вместе, две недели поцелуев и нежных касаний. И каждый раз чувствовался таким захватывающим, как будто был первым.

– Так что такое Пятикратная война? – спрашиваю я.

– Проблема. – Она резко выдыхает. – Пятикратная война – одно из самых известных испытаний, а также одно из самых опасных. Это симуляция битвы, в которой участвуют все, орден против ордена, на поле битвы в котловине кратера. В центре поля находится башня, а наверху башни, за лабиринтом комнат и лестниц, лежит самоцвет. Первый студент, который доберется до вершины и заберет камень, побеждает в испытании и получает пять очков. После этого каждая команда получает по одному очку за каждых пятерых студентов, которые все еще могут участвовать в бою.

– Могут участвовать?

– Находятся в сознании, способны двигаться, свободны от разного рода магических ловушек. И, ну, знаешь, – она смотрит в сторону. – Живы.

– Боги, – шепчу я. Я до сих пор помню полный хаос игры в Балитесту, когда было всего пять команд. Если представить это, но с каждым учеником в школе…. – Это будет ад.

– Это имитация войны, – поясняет она. – И она определенно такая же кровавая. Как всегда, есть список разрешенных глифов, но даже с ним бывает много травм и, как правило, несколько смертей.

– Вот почему Абердин выбрал его? Потому что это возможность для Мариуса убить меня без лишних сложностей?

– Вероятно, – говорит она. – Но, более того, свободная структура испытания дает ему бесконечные возможности для обеспечения победы Авангарда. Он может заставить судей отворачиваться, когда они применяют запрещенные глифы. Он может снабдить их всевозможным вооружением и средствами. Он может оборудовать башню ловушками, о которых будет знать только Мариус. Он может сделать все это и даже больше.

Я сажусь напротив нее:

– Так как же нам победить?

Она закрывает книгу и смотрит на меня.

– Нам нужно победить настолько решительно, так смело и так безоговорочно, чтобы жульничество никак его не спасло.

– И как нам это сделать?

– Как и всегда, – произносит она, и ее глаза хитро вспыхивают. – Мы взломаем игру.

Глава 42

Настоящее

Пятикратная война разворачивается в один из первых дней весны. Снег уже растаял, под ногами торчат свежие ростки травы, и солнце греет на ясно-голубом небе. Мы собираемся у подножия затонувшего кратера на западном берегу острова. Это огромное поле битвы, неровный круг, вероятно, вдвое больше поля для Балитесты, земля выстлана мягким обсидиановым песком. Я не знаю, создали ли Волшебники этот кратер или он природного происхождения, но он определенно идеально подходит для такого испытания: профессора стоят на скалистом краю кратера, глядя вниз, а мы занимаем позиции вдоль внутренней окружности.

Башня Победы стоит в центре кратера, обветренный каменный шпиль высотой со сторожевую башню. Его окружают всевозможные препятствия, имитирующие поле битвы: упавшие деревья, осыпающиеся траншеи, тут и там перевернутые повозки и каменные парапеты. Поле достаточно большое, чтобы я могла видеть только туманные силуэты других команд, расположенные на равном друг от друга расстоянии под высоко развевающимися знаменами. Я прищуриваюсь, глядя в сторону Авангарда, пытаясь понять, смогу ли я разобрать, какая из маленьких точек является Мариусом.

Остальные члены ордена Нетро выстраиваются позади меня. Мы выглядим довольно грозно, если можно так сказать, одетые в черную кожу и доспехи, отряд в кракеновских шлемах и железных наплечниках, с толстыми браслетами и сияющими на свету локусами. Все смотрят на меня, ожидая моего сигнала, готовые идти в атаку по моей команде. Двое моих лейтенантов ждут по обе стороны от меня, Тиш слева и Зигмунд справа. Я киваю одному, а затем другому, и они кивают в ответ.

– Слушайте, – говорю я тихо, чтобы только они могли слышать. – Что бы ни случилось сегодня… Я так благодарна вам всем. За то, что стоите рядом со мной. За то, что сплотили остальных. За все.

– Мы твои друзья, – говорит Тиш так, словно это самая очевидная вещь в мире. – Мы справимся с этим.

Зигмунд неожиданно сильно бьет себя в грудь кулаком.

– Разобьем же парочку черепов!

Звучит рог, низкий гул, но такой громкий, что земля сотрясается, подбрасывая крошечные частички черного песка вокруг наших ног. Ракета выстреливает из башни в небо, а затем взрывается в разноцветной вспышке. Игра началась.

Я поднимаю свой локус вверх подобно мечу и издаю яростный вопль, боевой клич мести. Остальные кричат позади меня, и мы устремляемся вперед, на поле, дикий стремительный рывок. Уголками глаз я вижу, как движутся другие, бегут с собственными кличами, отряды зеленого, красного и синего цвета, с грохотом вылетают на поле и мчатся по кратеру. Земля содрогается под нашими ногами, и мир сотрясается от наших криков.

Интересно, в какой именно момент профессора на краю кратера понимают, что что-то пошло не так. Пятикратная война задумана, как имитация битвы, и обычно ведется с использованием тактики ведения войны: фланговые группы, медленное продвижение, каждый орден пытается захватить землю, рискуя как можно меньшими потерями. Все пятеро орденов сражаются друг с другом за дюймы земли, в бесконечной череде напряженных локальных сражений, которые могут длиться часами. Но сейчас этого не происходит. Вместо этого все четыре ордена продвигаются вперед вместе, каждый ученик, безумно и безрассудно, совершенно игнорируя цели игры. И мы не нападаем друг на друга. Мы собираемся вместе на равнине, Нетро, Явелло, Селура и Зартан, соединяемся, как рука, сжимающаяся в кулак. А потом мы бежим вместе, бок о бок, локус к локусу, с диким воем, мы несемся вниз по кратеру к вздымающемуся золотому знамени. Мы обрушиваемся на орден Авангард, как грохочущая волна.

Глава 43

Прошлое

В семнадцать лет я собрала свою армию.

Сначала я встретилась с орденом Зартан, потому что уговорить их было легче всего. Их капитаном является Терра, девушка, которая вырезала ледяную сферу вместе со мной на первом занятии по сотворению глифов вечность назад. Она из Велкшена, на целую голову выше меня, с бицепсами крупнее, чем мой череп, у нее светлые волосы, убранные в традиционном стиле ее страны, где одна половина головы выбрита, а на другой заплетены длинные прямые косы. Зигмунд пошел со мной, потому что они близки и потому что иначе она не стала бы со мной разговаривать.

Мы сидим вместе в ее комнате за неделю до испытания, на высоких деревянных стульях, стоящих на ковре из волчьей шкуры. Ее глаза быстро движутся, пока она читает письмо Абердина, которое я украла с его стола, проникнув в кабинет, и я вижу, как ее лицо темнеет от нарастающей ярости. Наконец она сует мне бумагу с таким видом, как будто она покрыта ядом.

– Это правда? – рычит она.

– Правда, – отвечаю я. – Игра настроена против всех нас.

Она качает головой, металлические бусинки в ее косах звенят.

– Может, ты лжешь? Нетро – лгуны.

– Она не лжет, – говорит Зигмунд, затем наклоняется, и когда он заговаривает, его голос звучит иначе, мягче, мелодичнее. Это не маровианский, а язык Велкшена, родной язык его народа на севере до завоевания, и я немного удивлена тем, насколько нежно он звучит. Терра кивает, слушая его речь, и, когда он заканчивает, поворачивается ко мне.

– Если это правда, то что же нам делать?

– Мы нападем на них таким количеством, что у них не получится сжульничать, – отвечаю я. – Все остальные ордены встанут вместе, пойдут в атаку как один, удостоверившись, чтобы по окончании Войны ни одного авангардца не осталось на ногах. – Я наклоняюсь вперед и тихо, по-заговорщицки шепчу: – Мы обеспечим им самое унизительное поражение в истории Блэкуотера.