Андрей Шварц – И сгинет все в огне (страница 52)

– А теперь, если вы не против, я заберу это.

– Ублюдок, – рычу я.

Он смеется.

– О, признай, Девинтер. Получается поэтично. Победить в испытании, устроив засаду на ведущую команду и украв все их камни? Откуда бы у меня возникла такая идея? – Он кидает сумку долговязой девушке с льняными светлыми волосами. – Что посеешь, то и пожнешь. Самое время вам, Нетро, это усвоить.

Фил издает тихий стон, а голова Десмонда опускается в отчаянии. Я мечусь, отчаянно пытаясь разбить лед, хотя от этого мои руки болят еще больше, хотя это и бесполезно. Мир вспыхивает красным. Мои легкие так сжаты, что, кажется, они вот-вот взорвутся. Я зла до боли, я в ярости до дрожи. И дело не только в Мариусе, хотя, Боги, я все что угодно отдала бы, чтобы разбить эту самодовольную улыбку. Я злюсь на себя. Я угодила прямо в эту ловушку, меня провели моим же способом. Я стала самонадеянной, и посмотрите, к чему это меня привело. Вся работа Марлены, все наши планы, схемы и риски. Все пошло прахом, потому что я не догадалась проверить комнату прежде, чем зайти.

– Хорошо, Мариус. – Голос Десмонда дрожит. – Камни у тебя. Ты победил. Теперь ты можешь опустить нас?

– Я отпущу вас, когда мне это заблагорасудится, черт побери, – рычит Мариус, и становится ясно, что речь идет о чем-то гораздо большем, чем просто победе. – А теперь закрой свой рот, мальчик, иначе я сделаю это за тебя. Понял?

С лица Десмонда сбегает вся краска, он тяжело сглатывает, грудь неровно вздымается.

– П-понял.

– Хорошо. Потому что у меня есть одно незаконченное дело. – Он наклоняется, зарывает пальцы в мои волосы, а затем с силой задирает мою голову вверх. – Не правда ли, Девинтер?

Боль пронзает мою кожу, и меня переполняет ярость, ярость от того, насколько я бессильна, ярость от зияющей пропасти между тем, как сильно я хочу сражаться, и тем, как мало я могу сделать.

– Отпусти меня!

– О, и не подумаю. – Мариус приседает на корточки. – Ты думала, что самая умная, да? Выставила меня идиотом? Убила моего лучшего друга? Ну и где ты теперь, а? Где ты теперь без твоего драгоценного принца, который защитит тебя? – Я чувствую его горячее дыхание и брызги слюны на своем лице после каждого его слова. – Я мог бы убить тебя прямо сейчас, – произносит он и прижимает свой локус вплотную к моему горлу. Вот уже второй раз он делает это. И этот раз будет последним. – Рассечь твое тонкое горло и дать тебе истечь кровью. Как тебе такое, Девинтер? Как тебе такое?

– Ты не можешь этого сделать, – плачет Тиш. – Это против правил.

– Правил! – Мариус хохочет, вдавливая кончик ножа достаточно глубоко, чтобы пошла кровь. – Я скажу, что это была самозащита. Чьему слову, думаете, судьи поверят больше, м-м-м? – Он поворачивается, взмахивая вторым локусом в воздухе. – А что думаешь ты, Десмонд? Твой отец работает на моего. Хочешь проверить, поставит ли он своего сына выше своих средств к существованию? – Десмонд даже не отвечает. Он лишь смотрит в пол, полностью подавленный. – Вот именно. Здесь, внизу, я могу делать что захочу. – Он снова дергает меня за волосы, еще сильнее, так, что это причиняет мне больше боли, чем локус, упирающийся в горло. – Каково это, Девинтер? Каково это – быть полностью разбитой? Каково узнать, где твое место?

– Если ты собираешься убить меня, заткнись и сделай это, – рычу я на него, и его ноздри раздуваются, когда он отводит локус для удара.

– Нет! – кричит Фил, и Мариус застывает на середине движения. Слезы льются по ее щекам, а все тело сотрясается. – Мариус, пожалуйста. Пожалуйста. Не делай этого. Пожалуйста. Мы сделаем все, что ты захочешь, все, что ты скажешь. Только, пожалуйста, не делай ей больно. Пожалуйста!

Мариус смотрит на Фил краем глаза, как будто оценивает ее, и я замечаю момент, когда что-то в нем меняется. Он отпускает мои волосы, и я падаю на землю. Мариус встает, отряхивая пыль со штанов, и отходит от меня.

– Хорошо, – говорит он. – Это будет честно. – Он делает шаг в сторону, и я не знаю, что происходит, не знаю, что именно изменилось, но знаю, что не доверяю ему. – Я не стану тебя убивать, Девинтер. Я убью твою подругу.

Все происходит в мгновение ока. Его рука взмывает, локус уходит в Пустоту, в неосязаемое золотое пятно. Воздух трещит от магической энергии.

И копье из холодного камня пронзает грудь Фил.

Она вздрагивает, ошеломленная, когда с ее губ пробегает кровь. Она смотрит на копье, пронзившее ее, широко раскрытыми глазами, испуганными и ошарашенными от предательства. Она пытается что-то сказать, но все, что вырывается из нее – это сдавленный вздох. Десмонд воет, извиваясь в лозах, а Тиш полностью безмолвны, обхватили голову руками, не в силах смотреть. Я издаю звук, которого давно не издавала, крик настолько резкий, что разрывает мне глотку. Я бьюсь о сковывающий меня лед так сильно, что мои руки начинают кровоточить, окрашивая кристалл изнутри.

– Ублюдок, – реву я. – Как ты посмел!

Мариус лишь смеется.

– Вы все видели, что произошло, да? – обращается он к своей группе. – Девчонка Поттс напала на меня. Я бросил в нее копье в целях самозащиты. Все это видели, да?

Они все кивают, хотя девушка с волосами цвета льна делает это немного неохотно.

– В таком случае, думаю, нам здесь нечего больше делать. – Он бросает взгляд на меня. – Вот так вот, Девинтер. Подруга в обмен на друга. Мы в расчете. – Затем он бьет меня ногой, разбивая мое лицо ботинком и отправляя меня на холодный камень, но мне плевать, потому что эта боль лучше, чем боль внутри, чем ярость и горе. – Валим отсюда, – бросает он своим приспешникам, и они просто берут и уходят.

Я усилием воли поднимаю голову, хотя все так сильно болит. Десмонд лежит на земле, стеная и рыдая. Тиш тихо плачет, закрыв лицо руками. А Фил просто висит там с широко распахнутыми глазами, разинутым ртом и этим ужасным копьем в груди. Я смотрю на нее сквозь слезы, и сейчас ничего мне не хочется так, как иметь возможность обнять ее, прижать к себе, дать ей понять, что в данный момент она не одна.

– Не ради меня, – хриплю я ей с другой стороны этой ледяной комнаты. – Не ради меня.

Но Фил ничего не отвечает.

Она уже мертва.

Глава 36

Настоящее

Два дня я не выхожу из комнаты.

Я не могу себя заставить. Тяжело было уже просто вернуться обратно, выйти из лабиринта с безвольным телом Фил на руках, наблюдая, как Абердин объявляет победителями Авангард. Тяжело было сидеть там, пока Мариус плел свою историю о самозащите, пока судьи отчитывали меня за то, что я не уследила за членами своей команды. Тяжело было идти обратно по площади в тишине, когда все глаза смотрели на меня, и каждое лицо выражало осуждение. Тяжело было держать голову опущенной и избегать обеспокоенного взгляда Зигмунда, скорби Тиш и горюющих всхлипов Десмонда. Тяжело было просто добраться до моей двери.

Когда я оказываюсь внутри, когда дверь захлопывается, я даю волю чувствам. Я ударяю кулаком в зеркало и даже не вздрагиваю, когда костяшки начинают кровоточить. Я бросаю стул в стену. Я кричу и неистовствую достаточно громко, чтобы меня все слышали, но меня это уже не волнует. И, когда во мне не остается больше ярости, я мешком падаю посреди разгромленной комнаты, закрываю голову руками и скорблю.

Я облажалась. Ужасно облажалась. Я стала самонадеянной и беспечной, и теперь Фил мертва. Фил, моя первая подруга в Блэкуотере, девочка, которую тянуло ко мне, потому что она считала меня своей судьбой, девочка, которая мне доверяла. Она мертва, и это моя вина.

Как мне жить дальше? Как смотреть в глаза остальным, сталкиваться с Десмондом и Тиш, с осуждением во взгляде Калфекс? Как мне посмотреть в глаза Марлене и сказать, что я упустила шанс спасти ее с этого острова?

Я не знаю, как это сделать. Вот и не делаю.

Некоторые приходят проведать меня. Тиш стучится лишь раз, спрашивая, все ли со мной в порядке, и уходит, когда я не отвечаю. Талин приходит и остается надолго, достаточно долго, чтобы мне пришлось попросить его уйти. Марлена настойчивее всех, она приходит каждое утро и вечер, чтобы оставить снаружи поднос с едой. Я почти не ем.

На утро третьего дня она не уходит.

– Алайна, – зовет она мягко. – Тело Фил отправляют на материк. Твои друзья собрались внизу у ступеней, чтобы проститься с ней. – Я не отвечаю и слышу ее вздох. – Возможно, ты хотела бы присоединиться к ним.

– Я не могу, – глухо говорю я. – Просто не могу.

Я жду, пока она не уйдет, но она остается на месте, и я вижу в щели под дверью, как она нерешительно переминается.

– Алайна, – вновь говорит она, на этот раз настолько твердо, насколько может себе позволить. – Остальным Нетро нужно знать, что ты все еще с ними. Им нужно знать, что ты все еще можешь их вести. Им нужно тебя увидеть.

– Вести? Куда я их поведу?

– Великая игра еще не закончена, – отвечает она. – Ты проиграла во втором испытании, но по общему зачету вы на равных с Авангардом. С хорошими показателями победа все еще возможна.

– Как ты вообще можешь думать о Великой игре? – спрашиваю я. – Фил мертва, Марлена. Мертва, просто… она просто… – Слова застревают у меня в горле. – Уходи. Пожалуйста.

Она оттягивает момент еще на минуту, аккуратно подбирая слова.

– Если ты не выйдешь к ним как лидер… выйди к ним хотя бы как друг. – Затем она разворачивается и уходит.