Андрей Шварц – И сгинет все в огне (страница 26)

– Нет, глупышка, я ждала тебя. – Я похлопываю по земле рядом с собой. – Слушай. Подумай об этом как о тренировке. Благодаря этому когда тебе исполнится шестнадцать и ты выпьешь свой первый глоток вина с Карлитой, ты будешь выглядеть умной и утонченной и не испортишь мнение о себе.

Сера закатывает глаза.

– В последний раз говорю, я не влюблена в Карлиту, – говорит она, но все равно садится рядом со мной. – Один глоток. И все. Просто попробуем.

– Вот это другое дело!

Я вытаскиваю деревянную пробку и подношу бутылку к носу, нюхая, как иногда делают старшие Ревенанты. Пахнет, во всяком случае, приятно, малиной, смешанной с отчетливым привкусом алкоголя. Я немного нервничаю, но знаю, что, если подам вид, Сера воспользуется этим как предлогом, чтобы дать заднюю, поэтому подношу бутылку к губам и делаю глоток.

Вкус приятный, сладкий и терпкий, а потом на меня обрушивается настоящий спирт, и я наклоняюсь вперед, захлебываясь и кашляя.

– С тобой все хорошо? – ахает Сера.

– Я в порядке, – хриплю я, мои глаза горят. – Просто этот вкус. Как будто огонь. Как будто я пью чувство жжения. Как будто огонь горит прямо в горле.

– И как это, по-твоему, должно убедить меня выпить?

– Да все нормально, нормально, – бормочу я, поднимаясь на ноги. – Это приятное жжение. – И это на самом деле не ложь. Худшее от того первого глотка прошло, и я чувствую, как что-то еще проходит сквозь меня, приятное тепло в животе, нежное покалывание в руках. – Ох. Да. Хорошо.

Сера скептически приподнимает бровь, затем берет бутылку из моих рук. Я ободряюще киваю, и она подносит ее к губам, делая долгий, медленный глоток. Я ожидаю, что она начнет плеваться, как я, но она держит себя в руках, просто несколько раз тихонько кашляет в тыльную сторону ладони.

– О Боги. Оно крепкое. Действительно крепкое. Ты уверена, что оно должно быть таким на вкус?

– Почему бы и нет?

– Я не знаю! – Сера встает. – Как-то странно. В животе все покалывает. Ты уверена, что это херес? Что, если это на самом деле яд, который Волшебник хранил и просто подписал его как херес?

– Зачем ему хранить яд в бутылке с надписью «Херес»? – спрашиваю я, хотя, честно говоря, это действительно звучит как то, что сделал бы Волшебник. – Уверена, что все в порядке. Он и должен быть таким на вкус.

– Кошмар. – Сера высовывает язык. – Почему взрослым так нравятся эти штуки?

– Я не знаю. – Я посылаю ей озорную усмешку. – Думаю, нам просто надо выпить еще, чтобы узнать.

Поэтому мы пьем еще, передавая бутылку туда-сюда, туда-сюда по нескольку раз, ближе к ночи опустошая ее наполовину. И нам весело. Мы делимся забавными историями об учебе, Сера признает, что она действительно влюблена в Карлиту, а в какой-то момент мы обе хорошенько плачем над всеми, кого мы потеряли. Может быть, часа через два после того, как мы начали пить, бутылка опустела. Я сижу, скрестив ноги, мои щеки горят, а Сера лежит, положив голову мне на колени.

– Мы сейчас пьяны, верно? – спрашивает она. – Это и есть то, что называется быть пьяным?

– Минуту назад ты спросила меня, есть ли у птиц задницы, – отвечаю я. – Да, Сера. Вот что такое быть пьяным.

– Не так уж и плохо. Все в порядке. Мне нравится, – моргает она стеклянными глазами. – Хотя мне не нравится, что все кружится. Можно было бы обойтись без этого.

Я ухмыляюсь, запрокидывая голову к небу. Меня обдувает легкий ветерок, прохладный и приятный на фоне жаркой летней ночи. Воздух гудит от пения цикад, а стебли пшеницы колышутся, как поверхность пруда.

– Мне здесь нравится. Так мирно. Я думаю, это мое самое любимое место из всех, где мы останавливались.

– Это замечательно, – говорит Сера. – Спасибо тебе. За эту ночь. За то, что поделилась со мной. Все так беспокойно все время, так напряженно и опасно… Я иногда забываю, как нам весело вместе.

– Ну а я никогда этого не забываю, – говорю я, сжимая ее плечо. Это забавно. Поскольку Сера умнее, прилежнее и взрослее, ее легко посчитать старшей сестрой. Но в такие моменты, как этот, она выглядит такой непостижимо юной, такой уязвимой. – И я рада, что ты пришла.

Над нами повисает долгая тишина, и в этой тишине что-то меняется. Когда Сера снова заговаривает, ее глаза закрыты, а голос низкий, тяжелый.

– Как думаешь, мы скоро умрем?

– Что? Нет. С чего бы нам умирать?

– Потому что это то, что делают Ревенанты, – говорит она. – Как Таша. Или Бейлин. Или Валай. Рано или поздно приходит черед каждого.

– Наша очередь не скоро, – говорю я ей. – Шепот этого не допустит. Ты это знаешь.

Между нами повисает тишина, как будто мы под водой. Когда она снова заговаривает, ее голос едва слышен, как шепот.

– Мы могли бы убежать.

– Что?

– Ты и я. Мы могли бы убежать. – Ее голова повернута в сторону, как будто она даже не может встретиться со мной взглядом. – Прямо сейчас. Взять деньги из тайника Шепот. Украсть пару лошадей из конюшни. Въехать в город, купить билеты на корабль и уехать до восхода солнца. Им нас не выследить.

Я глубоко вздыхаю. Я не могу понять, шутит она или говорит серьезно, или это в ней просто говорит алкоголь.

– И что бы мы делали?

Она переворачивается и теперь смотрит на меня, прямо в глаза.

– Не знаю. Уплыли куда-нибудь в хорошее место. Может быть, на острова Киндрали. Может быть, подальше. Нашли бы какой-нибудь милый маленький городок и спрятались там. Если бы у них была библиотека, я могла бы стать ученым, а ты работать в городской страже. Мы могли бы жить в соседних домах. Могли бы встречаться с людьми, выйти замуж, завести детей, и наши дети играли бы вместе. Мы могли бы быть счастливы.

– Сера, ты это серьезно?

– Да. Нет. Я не знаю. – Она глубоко дышит. – Да. Я серьезно. Ну, то есть мы могли бы это сделать. Мы могли бы жить. Просто… жить.

Я закрываю глаза. Потому что хочу этого. Конечно, хочу. Конечно, я представляла это тысячи раз. Когда я осмеливаюсь представить себя счастливой, осмеливаюсь даже подумать об этом, тихая мирная жизнь с Серой – все, что я могу себе вообразить. Нет ничего, чего бы я хотела больше.

Но потом я думаю о родителях. Об отце, кричащем, пока его поглощает пламя. О мамином теле, неподвижном, разбитом, грудь которой превратилась во впалую руину. Обо всех остальных Смиренных, обо всех людях, которые борются, истекают кровью и умирают под властью Волшебников. И я чувствую эту ненависть внутри себя, этот гнев, эту кровавую кричащую ярость. Я никогда не была бы счастлива, живя мирной жизнью. Как будто во мне живет этот яд, черные чернила ненависти, бегущие по венам, и я должна делать то, чего он хочет, независимо от того, сколько боли мне это причиняет.

– Мы не можем, – говорю я ей. – Ты же знаешь, что не можем.

– Знаю, – отвечает она, перекатываясь на бок. – Это была всего лишь приятная мечта.

Я обнимаю ее, пока она не заснет.

Глава 15

Настоящее

Как раз когда я вхожу в режим и начинаю осваивать жизнь в Блэкуотере, наступают выходные, и Фил стоит у моей двери и колотит в нее.

– Выходные, Алайна! Давай же! Пора выходить!

Все, чего я хочу, – это лежать в постели и читать книгу в мирном одиночестве. Но Фил продолжает стучать, поэтому я ворчу в сторону двери и распахиваю ее.

– Выходить куда?

– В конце недели все направляются в «Босоногого лучника». Это паб в деревне Смиренных. Там напитки, музыка, танцы и все такое.

Пойти в паб пить и танцевать с кучей Волшебников звучит хуже смерти.

– Я правда устала, Фил, – делаю я попытку. – Боюсь, в этот раз без меня.

– Не-е-ет, – умоляет она. – Пожалуйста. Будет намного веселее, если ты будешь там. Туда все идут.

Я вздрагиваю, потому что это единственные слова, которые могли бы убедить меня пойти. Я уже навлекла на себя достаточно подозрений. Последнее, что мне нужно, – это кучка сверстников, сидящих и обсуждающих мое отсутствие. Кроме того, Фил смотрит на меня такими большими и умоляющими глазами, а мне по-прежнему нужно поработать над приобретением союзников.

– Ладно. Хорошо. Я пойду. Но ненадолго.

– Еще как надолго, – говорит Фил, хватая меня за руку и вытаскивая наружу.

Десмонд и Тиш присоединяются к нам на выходе из дома, и мы вчетвером идем по длинной извилистой тропе на север. На мне униформа, но все остальные одеты иначе: Фил в ярко-синем платье, Десмонд в коричневом костюме, а Тиш одеты в халат Киндрали без рукавов пышного темно-фиолетового цвета, а на их лбу изящный золотой обруч. Фил не шутила насчет того, что туда пойдут все. Насколько я вижу, позади и впереди нас идут группы, двигающиеся в одном направлении. Деревня Смиренных находится почти в сорока пяти минутах ходьбы по тропе, петляющей по густому лесу. Ночь темна, большая часть луны скрыта за облаками, но иногда мне удается различить среди деревьев фигуры: деревянные башни с раскачивающимися канатами, странные маленькие хижины, даже что-то похожее на клетку.

– Что все это такое? – спрашиваю я.

– Думаю, что-то из этого предназначено для занятий, – предполагает Десмонд. – На втором курсе мы гораздо ближе знакомимся с магией. Будут курсы, на которых мы сможем тренироваться, что-то в этом роде. Думаю, там даже есть арена для Балитесты.

– И что-то из этого предназначено для профессорских исследований, – добавляет Тиш. – До меня дошли слухи, что профессор Калфекс пытается создать глиф, который позволяет объединять разных существ. Я слышали, что она пытается создать медведя-волка-убийцу.