Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 3)
– Ты, сучонок, у меня на Сахалин поедешь, завтра же рядовым, там будешь между медведями порядок наводить. На допросы их вызывать.
– Товарищ генерал-полковник, разрешите …
– Пошёл вон отсюда. Кругом. Шагом марш. Да, б**дь, ты и ходить не умеешь. Кто тут старший есть?
И ещё пять минут в том же духе. Потом глянул на сидевшего в изоляторе за решёткой Вовку.
– За женщину заступился. От насильника спас. Молодец. Орёл. Ты меня Владимир второй раз удивляешь. Часов в десять зайди ко мне в вагон.
Вовка добрался до своего места. Попросил, чего-то шмыгающую носом, проводницу разбудить его в девять, мол, «енерал» видеть хотят, опять угнездился под матрасом, но тут его потрясли за ногу. Оба на! Проводница.
Пропел Вовка полушёпотом.
Татьяна охнула. Татьяна присела. Татьяна схватилась за щёки.
– Боже …
– Тихо. Тихо. Это песня есть такая. Чего вы хотели?
Убрала руки от щёк и одной шлёпнула по одеяло-матрасу. Приблизительно по тому месту, где у Вовки зад выпячивался.
– Напугали женщину. У меня сын.
– Поздравляю вас. Вы что-то хотели, – ну их этих проводниц.
– Владимир. Мне всё равно не спать. Ты, если хочешь, иди в моё купе. Там и сквозняков нет и одеяло у меня толстое.
А чего? Поспать в тепле хоть до девяти часов. Пошёл. И прямо вырубило. Еле растолкала его Татьяна. За окнами сумерки ещё. Только светать начало.
– Девять часов, Володя. Я тут чай заварила. Будешь с сухариками? Папа жарит с чесночком и лучком.
– Конечно, пойду, умоюсь и зубы почищу.
– Кхм. Там очередь. Большая. Ты лучше к дяде Ване в вагон. Ну, к Ивану Никифоровичу, у него вагон там купейный – пассажиров не много.
Зря сухариками хрустел. Теперь выхлоп чесноком. Как от Ван Хельсинга, ну, который с вампирами рубился. Выглянул Вовка в коридор. А там опять очередь. Так и попёрся к генералу. Горынычем.
Вагон не производил впечатления – дорохо-бохато. Потёртое зелёное сукно на столе, да ещё и в кляксах чернил. Стулья разномастные. Не для весёлого путешествия апартаменты, для рабочих поездок. Вот и к приёму Фомина никто не готовился и разносолов с икрой чёрной и заморской баклажановой не выставлял. За длинным столом для совещаний из закусок был только графин с водой. Сам Председатель всесоюзного общества «Динамо» сидел за письменным столом заваленным бумагами и чего-то строчил перьевой ручкой, часто макая её бедную с головой в обычную стеклянную непроливайку.
– А, Володя. Ты в следующий раз днём дерись. Разбудили среди ночи, так и не уснул больше. Поворочался и работать пошёл, – Аполлонов и, правда, осунувшимся выглядел.
– Я …
– Да, шучу. Слушай, Володя, я, что хотел спросить-то. Вот у тебя форма была другая. Где взял?
Нда. Где взял легко ответить. Сам сделал. Труднее, а откуда мысли про такую экипировку. Врать надо красиво. И умно.
– Сам сделал. Смотрел, как люди калечатся на играх и как-то само в голову пришло, что нужно некоторые места защитить. Нет, ведь, ни у кого защитного снаряжения. И спортивной формы единой тоже нет. Игроки некоторых команд выходят на лёд в футбольных трусах и рейтузах, другие – в сатиновых шароварах, надетых поверх тёплого белья, третьи – в байковых тренировочных костюмах. Слышал от тренера, что в Москве нападающие и защитники покупают в спортивных магазинах тяжёлые вратарские щитки для игры в «бенди» и привязывают их к голени. Это затрудняет бег, зато предохраняет от ударов шайбы и клюшки. Вот и экспериментировал. Видели ведь, как меня несколько раз специально соперники и клюшкой били и о борт ударить хотели. Один прямо по пальцам клюшкой стукнул, хотя, уже не играли. Был бы без защиты в больнице сейчас лежал с переломами и голени и пальцев.
– А как же: «В хоккей играют настоящие мужики, а не трусы».
– Аркадий Николаевич. Вот представьте. Просто представьте. Заявились мы в следующем году играть на кубок Шпенглера. Сборной Москвы, например. А в чемпионате, Боброву вот так по голени стукнули и сломали ногу и Чернышёву, а Анатолию Викторову пальцы сломали. Тот же товарищ, что и мне хотел. Поедем на кубок без ведущих игроков и проиграем позорно, а всё потому, что не надели амуницию, всё потому, что не трусы. Приедут проигравшие хоккеисты, а руководство нашей страны решит, что раз проигрываем, то и не нужно этот спорт развивать. Или играют все у нас в хорошей защитной экипировке. Специалистами изготовленной по моим образцам. И все здоровые поехали на этот турнир и завоевали первое место. Кубок в СССР привезли и выставили в стеклянном ящике перед входом на стадион «Динамо». И у нас народ будет гордиться нашими победами и там, на Западе, будут знать, что у нас выросло поколение Победителей и нам всё равно воевать и побеждать. Или играть в хоккей и побеждать. Мы всегда победители.
– Ух ты! Словно не пацан шестнадцатилетний, а член ЦК сказал. Сильно. Можешь всё это на бумаге оформить? Я команду дам, в «Советском спорте» напечатают! – генерал от избытка чувств даже вскочил и круг у Вовки за спиной сделал. Потом подошёл и хлопнул его по плечу.
– Ох! – хлопок, так хлопок, чуть ножки у стула не подломились. Точно синяк будет.
– Молодец, Володя. Вот этого мне и не хватало. Статью в Комсомольской правде читал?
– Нет. – Такой газеты и не выписывали в тех местах, где он мог прочесть. Только если специально в библиотеку идти, так еле живым вечером до дому после тренировок добирался.
– Держи. И скажи, как прочтёшь, что думаешь, – Аполлонов сунул ему Комсомолку со статьёй на первой страницу всю исчёрканную карандашом, – Да, кто бы сказал. До седых волос дожил и у пацана совета спрашиваю, – Вовка оторвался от статьи, – Да ты читай, – увидел генерал-полковник, – это я по старости сам с собой уже разговариваю.
Газета была от 11 января 1948 года. И заголовок в «Комсомольской правде» придумали красивый – «Законный вопрос». Вовка прочитал. Потом посмотрел на генерала и попросил дать ему ещё раз прочитать, получив кивок, прочёл ещё раз. Молодцы. Статья была замечательна своей резкостью и бескомпромиссностью. Передовица и подписей нет. Писал или писали её люди, явно болеющие всей душой за «народный» русский хоккей, только вот, сами того не желая, авторы фактически признали начало конца гегемонии русского хоккея в СССР. В статье выражается недовольство тем, что «многие комитеты по делам физкультуры и спорта, добровольные общества занялись развитием канадского хоккея, совершенно забросив русский хоккей». А ниже идёт обвинение канадского хоккея в том, что он буржуазен по своей сути и поэтому чужд советскому человеку. Но обвинениями в адрес самой игры автор или авторы не ограничиваются, обвиняя газету «Советский спорт» в неправильно занятой позиции по этому вопросу: будто журналисты «Советского спорта» захлёбываются от восторга при рассказах о первенстве по канадскому хоккею и успехах советских хоккеистов и специально порочат русский хоккей.
– Не правы они.
– В чём же? Ты, вот, как молодёжь, что думаешь? – Аполлонов глянул на заваленный бумагами стол. Вовка взгляд перехватил. Так вот он над чем всю ночь работал.
– Я знаю, как ответная статья в «Советском спорте» должна называться, – улыбнулся Фомин.
– Ну-ка, ну-ка! – сел на краешек стола генерал и прямо вперился в Вовку.
– «Ненужное противостояние».
– Ладно, название принимается. Так название не главное, ты суть давай.
– Товарищ генерал-полковник, а можно мне карандаш и пару листков бумаги, я сяду у себя в вагоне и тезисы накидаю. Я ведь не журналист. Я семь классов только окончил. Ошибок понаделаю. А вы потом какому журналисту мои тезисы покажите из «Советского спорта», и он хорошую статью напишет, – попытался снизить градус вовлечённости Вовка.
– Твою мать! Вот что ты за человек Фомин?! Я тут, понимаешь, всю ночь пишу, рву и снова пишу. Завтра должна статья выйти в «Советском спорте». Не просто ведь всё. У русского хоккея полно защитников на самом верху. – Аполлонов ткнул пальцев в потолок вагона. Вовка себе верх представлял именно вот сидящим перед ним заместителем министра МВД. А там ещё выше есть? Аполлонов между тем снова пару восьмёрок нарезал. – До двух часов у тебя время. В два обедаю. Стоп. Приходите оба на обед, я команду в вагон ресторан дам. Разносолов особых не будет. Всё …
– Товарищ …
– Аркадий Николаевич.
– Товарищ Аркадий Николаевич, вы мне свои черновики не дадите, – хоть вникнуть в суть вопроса.
– Бери. Вот эти два листа. Последний вариант. Всё иди Володя. Может, теперь хоть усну.
Только дошёл до своего вагона, а тут Чебоксары и стоит поезд прилично. Сбегал, купил поесть и растолкал Третьякова. Когда ещё те два часа, а молодому растущему организму нужны белки и углеводы. Есть ведь в пирожках пару грамм рыбы, значит, и по одному углеводу на брата должно быть.
После перекуса с настоящим горячим чаем, что от щедрот отлила Татьяна, Фомин залез на верхнюю полку и углубился в мысли генерала или каляки-маляки. Ну, если нужно загубить дело, то именно такая статья и нужна. Сплошь оправдания и извинения, не буквально, понятно, но смысл статьи именно в этом.
Давным-давно, ещё, когда учился в институте, Фёдор Челенков прослушал лекцию о первых годах «канадского хоккея» в СССР. О становлении. Полно было проблем, и вот что говорил об этом Анатолий Тарасов: «Почему сомнения появлялись? Потому, что у ряда наших самых выдающихся хоккеистов, мастеров хоккея с мячом, – Михаила Якушина, Павла Короткова, Александра Игумнова, Валентина Гранаткина игра не пошла. А если уж не получается у великих…».