Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 2)
– Кхм.
Гражданин обернулся. Нож от горла не убрал и руку вторую продолжал греть за поясом ватных «вранглеров».
– Товарищ, я тоже бы хотел поучаствовать.
– Становись в очередь.
– В очередь? Ну, не знаю, а вдруг у вас чего венерическое, нос вот ваш мне не нравится.
– Нос?
– Ну, да провалился он у вас, уважаемый.
– Да, врёшь ты всё, молокосос, всё у меня с носом в порядке.
– А теперь?
Не было этого диалога. Вовка ровно секунду раздумывал, если сейчас ударить товарища в пальто, то он может и воткнуть остриё финки в горло проводницы. Отвлечь надо.
– Смотри, Гитлер! – Фомин вытянул левую руку, показывая на швабру, застывшую в углу тамбура, в противоположном от места действия.
– Где? – голова повернулась, и рука с ножом чуть опустилась.
– На бороде! – Вовка прямым джебом правой нос антифашисту сломал.
Звякнула финка, падая на железо у двери, и звякнула голова насильника от второго удара. На этот раз свинг левой. Ударилась о стекло двери на сцепку вагонов и разбила его. Товарищ в красивом сером пальто, даже не хрюкнув, как описывают в бульварных романах, стал сползать по стеночке. В глубоком нокауте пребывал. Растянулся, из носика провалившегося стала лужица натекать. Фомин его на живот перевернул, а то ещё захлебнётся кровью и концы отдаст, отвечай потом за него. Ехать вместо Москвы на Колыму (речка такая) Фёдору не хотелось, да и Вовке не очень.
– А – а - а! – заголосила проводница.
Вовка отпрыгнул.
– Что?
– А – а - а!
– Ясно. Товарищ проводник, а в поезде есть милиция?
Лязгнули зубы, и песня оборвалась на самом верху крещендо.
– Ладно, зайдём с другой стороны. Зовите Начальника поезда. Быстро!
Женщина оправила задранную фирменную тужурку, перестав хвастать белым пузом, и мотнула головой туда-сюда.
– Начальник поезда! – наполнил Вовка.
– Спасиба, малодой человек, – проводница ещё раз оправила на себе одежду и протиснулась мимо Вовки в вагон.
Фомин потрогал пульс на шее антифашиста. Нормальный. Чуть наполнение страдает, но это уже к врачам. Встал, прошёлся от одного выхода к другому. Ночь за окном. Темень. Вечером метель была, и сейчас продолжается, наверное, вон завывает, пробиваясь даже через тух-ту-дух. Ещё раз прошёл, не велика дорога. Три шага в одну сторону, три в другую.
Замерзать Вовка начал, он-то в отличие от специалиста по ватным штанам не в пальто драповом, в свитере дранном. Да, хоть даже и в целом. И в валенках на босу ногу, а этот любитель сладкого в меховых унтах. Вообще, не плохо упакован индивид. Фёдор Челенков всю жизнь был законопослушным человеком. Даже в машине пристёгивался всегда. И светофор переходил, почти… А тут вдруг нагнулся и проверил карманы пальто. Ничего, а нет во втором хорошие кожаные тонкие перчатки. В такой мороз, вещь ненужная. А раз ненужная, то и не надо. Антифашисту. Вовка сунул их за голенище валенка. После пальто дело пошло быстрее. В карманах брюк оказалась приличная пачка денег. Рублей пятьсот. Вон даже сторублёвые розовые бумажки есть. Дела. Зачем ему в тюрьме? Сколько там за изнасилование дают, да с оружием? Семь лет?! Нет. Точно не пригодятся. Тоже за голенище валенка последовали.
Ух, ты! Мать моя женщина! А это чего? Это же золотые часы «Победа» у будущего сидельца на руке. Отберут менты или зеки. Да, сто процентов, менты. Динамовцы. Ох, не хотелось мародёрствовать. Ох, заставили. Вот чего он к женщине с ножом лез именно в это время? Нужны ведь часы, а то опоздает на тренировку или на игру. С кем там «Динамо» будет играть? Какие самые важные матчи? Там ведь, то ли в прошлом году, то ли в этом чехи заявятся со странным названием. Вот, опоздает на игру с чехами. Международный скандал. Аполлонов его убьёт. Придётся взять, на ту стипендию, что ему генерал-полковник пообещал, золотые часы не купишь. Это ведь рублей сто. В валенок их.
Всё, главное – вовремя остановиться.
Вовремя, оказывается, Начальник поезда через вагон от их. Потом узнал, при составлении протокола.
– Что тут происходит? Ты его вырубил? – Твою ж дивизию, мужик был не меньше ростом, чем старший Фомин, да и в плечах, если и уступал, то самую малость. В тамбуре сразу стало тесно.
– Я.
– Кто такой? – Товарищ навис, над высоким Вовкой.
«А ударим-ка из главного калибра», – решил Фомин.
– Владимир Фомин, мы с генерал-полковником Аполлоновым вместе в Москву едем. Хоккеист. Динамовец, – всё, ведь, правда.
– С Аркадием Николаевичем? Динамовец? Замечательно?! – прояснилась физиономия у гренадёра.
– Надо милицию вызвать …
– Разберёмся. Вот что, товарищ хоккеист, помогите мне этого товарища связать, – в руке бугая появилась верёвка.
Конечно. Наручники даже у милиционеров ещё очень редкая вещь. Агрегат сложный в изготовлении и часто ломающийся. Замочек там очень ненадёжный. Ну, и начальник поезда ни разу не милиционер. А потому, понятно, верёвочка.
Вовка завёл обе руки, начинающего ворочаться, насильника, и помог власти связать упыря.
– Я на следующей станции сдам его. А сейчас поднимай его, и пойдём ко мне в купе.
– Товарищ начальник, – пискнула проводница, – станция через пять минут.
– Да? Ладно. Здесь подождём. Что там, Казань?
– Да, Казань. Сорок пять минут стоим.
– Хорошо, успеют протокол составить. А ты, парень, чего здесь ночью делал?
– Кхм, – не хотелось подставлять обладательницу ватных штанов. Но ведь должна быть стопроцентная отмазка. Не курит ведь, не соврёшь, что выходил подымить. Врать, вообще лучше пореже, – Проводницу искал, вышел в туалет, а там засор.
– Татьяна! Опять! – туша вылетела из тамбура, похлопала дверьми и вернулась (даже соскучиться никто не успел) с красной мордой лица, – Живо пробить. Ох, скажу я твоему отцу, что у тебя в вагоне вечно засоры. Хотя, нет, Николай Михайлович такого не заслужил. Иди, убирайся, пять минут у тебя есть. Татьяна, Татьяна …
Ушли ватные штаны. Может и не насильник? Просто руки хотел погреть?
– Товарищ Начальник поезда, а можно я оденусь, а то простыну.
– Одна нога …
Тугудым, тугудым.
Глава 2
Сидели, пили в своём купе чай. Не совсем купе, в том же плацкартном вагоне ехали, но как-то этот закуток ведь называется, пусть будет купе для простоты написания. Было утро. Да, даже день уже, одиннадцать часов. Только Канаш проехали. Железнодорожный узел, соединяющий столицу Чувашии Чебоксары с остальным Миром. Вовка вылетел на перрон и купил у торговок варёной картошки и пирожков с рыбой. Дорого, но денег теперь немного было. Даже чуть больше, чем немного, перед Канашем Фомин их из валенка вынул и посчитал, оказалось, что розовых новых сторублёвок там не одна, а аж семь штук, плюс другие боны, в сумме получилось без пяти рублей девятьсот. Дядька в «пальте» оказался старателем с Урала, где-то под Нижним Тагилом золото мыл. Деньги получил и решил к себе на 101 километр податься. Увидел в позе зю, подметающую проход, проводницу и взыграло ретивое. Сидел уже за изнасилование. Теперь на вторую ходку раскрутился. Вовку хотели в Казани задержать и вдумчиво показания снять. Пришлось козырнуть Аполлоновым. Не поверили и пошли начальника поезда назад выцеплять. Тот подтвердил и тут какой-то капитан упёрся. Нет и всё. Дело, мол, не чистое. А у самого лицо нечистое. Весь в следах оспы и ещё фурункул сине-жёлтый у уха. Бр-р. Не сильно хотелось с ним вдумчиво беседовать Фёдору Челенкову.
Вовка попросил Ивана Никифоровича – Начальника поезда, сообщить генералу. Упирался здоровяк здорово, боялся гнева разбуженного в неурочное время вип – пассажира, но потом махнул рукой:
– Ладно, парень, ты мне почти дочь спас. Это дочь фронтового друга. У него плохо всё со здоровьем, сердце шалит. Опекаю, вот и его и дочь, жизнь три раза он мне на фронте спасал. Если бы не ты, мог и его и Татьяны лишиться. Рискну. Разбужу генерала.
Абакумов, и Берия, и Ежов, наверное, больше бы ужаса вызвали, но генерал – полковник в полной форме, орущий на весь линейный отдел в здании железнодорожного вокзала в Казани, тоже зрелище для бывшей столицы Казанского ханства явление не ординарное.