Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 13)
– Наташа, ты знаешь, зачем я Володю пригласил? Он тебе поможет английский выучить.
– За один вечер! – фыркнула блондинка.
– Почти, – улыбнулся девушке Вовка, стараясь продемонстрировать голливудскую улыбку.
Дальше ели молча и быстро. Потом пили чай с небольшими пироженками. А вот после генерал скомандовал:
– Так школьники, давайте в свою комнату и не подслушивать, мне несколько звонков сделать надо.
Нда, у Натальи в комнате стоял огромный стол и вся стена в книжных полках. Ровно и аккуратно заправленная узкая кровать, и даже кресло под торшером имелось. Что тут скажешь – генеральская дочка.
Дочка села на стул у стола, сдвинув плотно ноги и указала пальцем Вовке на кресло. Чуть ниже сидишь и прекрасные круглые коленки перед глазами. Твою ж налево. Мозг на раз отключает.
– Чего сидишь? Учи! – и ногу на ногу закинула. Специально. Смотрела «Основной инстинкт»? Или этот инстинкт и правда – основной?
– А в чем у тебя проблема? – Вовка собрал рассплывшиеся по древу мысли в кучку. Как-то смотрел по зомбоящику наткнувшись при переключении каналов, что Заболоцкий неправильно перевёл с древнерусского. Мысь – это не мысль, а белка. Белка растекается по древу. Ну, да чёрт с ним с Заболоцким. Нужно на генеральской дочке сосредоточиться, а не на её коленках.
– Какая проблема? – откинулась на стуле, при этом вырез халата чуть больше разрезался. Твою ж!
Опять белок в кучу.
– Произношение, грамматика, запоминание слов.
– Ну, про первые два не знаю, а вот запомнить слова правда не получается, – девушка надула губки, сердясь, очевидно, на Шекспира с лордом Байроном.
Давно, в школе ещё, читал Фёдор в журнале «Юность» повесть небольшую. Называлась – «Милый Эп». Сильная вещь для того времени. Там девушка учит этого самого Эпа английскому, используя всякие разные глубокие погружения, в том числе и языка своего в его рот. Главное же было в следующем.
– Наташик, можно я тебя буду так называть?
– Не можно, – но улыбнулась.
– Наталья Аркадьевна, принесите мне, пожалуйста, листок бумаги, ножницы и карандаш простой, но хорошо заточенный, – Вовка млел. «Наташик» начала подниматься и птички чуть не выпорхнули из халатика. Потом ещё предательский халат и коленки повыше показал.
Появились испрашиваемые вещи. Вовка нарезал бумагу на полоски и стал с одной стороны писать цвета, все какие знал на английском, потом перевернул бумажки и написал перевод крупными печатными буквами. Ну, там, «еловый» – значит жёлтый. А «brown» – коричневый. Потом принялся за туалетные принадлежности. На оставшихся бумажках написал предметы одежды. Получилось сто бумажек-полосок. Прошли в ванную и Вовка за висевшее на стене зеркало запихал бумажки с ванными принадлежностями английскими словами наружу. Эдакая ромашка получилась из круглого зеркала.
– Смотри, Наталья Аркадьевна, подходишь к зеркалу, чистишь зубы или умываешься и читаешь. Пытаешься перевести. Не получается, отгибаешь бумажку и подсматриваешь. Так несколько раз за день. Через три четыре дня бумажки переверни, а через неделю придумай новые, на предметы, которые мы ещё не охватили. Вот душ, например, забыли. Шланг. А оставшиеся бумажки так же в тех местах, где часто бываешь, сунь. В комнате у себя на столе в книги. Проходишь и пытаешься перевести. Уверяю, скоро все нужные слова выучишь, но на этом не останавливайся, дальше учи и время от времени старые бумажки для закрепления вставляй.
– Хитрый. Может и сработать. Хорошо, вот, выучу я эти слова, и что мне за это будет? – и смотрит, как боярыня Морозова на протопопа Аввакума.
Вопрос. Чем там главная героиня этого Эпа стимулировала? Обещала поцеловать. Да, легко.
– Я тебя поцелую.
Глава 8
Матч состоится при любой погоде! Что имели в виду? Дождь? Плохо всё с дождями в Москве в январе. С неба-то его вылили. Не пожалели. Потом одумались, жахнули тридцатиградусным почти морозом, и дождик выпал мелким колючим снегом. Шёл он уже не первый час и даже не думал заканчиваться. Перед самым матчем пацаны из детских секций при «Динамо» прошлись с большими деревянными скребками и собрали снег в одну приличную кучу за воротами, туда пришло пару парней постарше с деревянными лопатами. Вовка Фомин, уже выкатившийся на площадку разминаться, с интересом наблюдал, как будущий «чёрный паук» неуклюже перебрасывает снег за борт почти сломанной лопатой. Вот он взял приличную порцайку уплотнившегося снега и лопата не выдержала, развалившись на составляющие. Яшин осмотрел обломки, взял фанерку руками и продолжил порученное дело. Настырный и упёртый. Вот, как бы его упёртость повернуть на желание бросить курить? Подумать надо.
Лампочки горели над головой все. Добыли милиционеры. Вывернули в подъездах? Обе трибуны были забиты до отказа, а ведь без преувеличения мороз градусов двадцать пять. Потеплело на пару дней и хватит. Ещё Грета Тунберг не придумала «глобального потепления» и в Москве зимой холодно, а не слякотно.
Чуть отдельно друг от друга, но в пределах досягаемости плевка смачного, сидели на вип-трибунке два генерала с подпевалами, тьфу, помощниками и заместителями всякими. Правее, ближе к скамейке команды «Динамо», председатель этого общества Аркадий Николаевич Аполлонов, а слева окружённый весёлыми лётчиками генерал Василий Иосифович Сталин, вчера назначенный командующим ВВС Московского военного округа. До этого занимавший должность помощника по строевой части командующего ВВС Московского военного округа. Учил лётчиков маршировать? Нужное дело. У лётчиков Вовка заметил, как мелькают в свете лампочек стеклянные стаканы. Продолжают обмывать назначение.
Перед матчем в раздевалке Фомин поинтересовался у Чернышёва, собирается ли он ставить их с Третьяковым на игру и вообще каков план у играющего тренера. Типа, не ссыкотно выиграть у любимой игрушки сына Вождя.
– Не смеши мои тапочки, – не сказал Аркадий Иванович. Сказал после тяжелейшего вздоха.
– Бегают его зазывалы. Бочарникова хотят выцыганить, но тебе-то какое дело? Ох, мать твою! А ведь прав ты, парень. На вас сразу глаз положит. Нет, ну, не честно так! – кепку свою на уши натянул.
– Аркадий Иванович, вы нас с Вовкой в первом периоде не выпускайте. Проигрывать нельзя. Я оставшиеся матчи по расписанию посмотрел, только победа над «Спартаком» и ВВС могут вывести на второе место. Постарайтесь звенья почаще менять.
– Без сопливых, – выдал своё резюме Чернышёв и сам вышел на вбрасывание.
Сидеть на скамье в такой мороз, это смертельный номер. Потом мышцы так задубеют, что травма гарантирована, если не обморожение. Потому, когда минут через семь Чернышёв всё-таки произвёл замену, Вовка уговорил его с Третьяковым не морозить и отпустить погреться в своём кабинете, в раздевалке тоже по шкале Фаренгейта ноль, а по Цельсию минус семнадцать, никто туда батареи не проводил.
– Открыто, – буркнул тренер, и Вовка чуть не силой уволок с собой, болеющего за своих, Третьякова.
На площадке шла заруба. Счёт не открыли. Мог отметиться нападающий МВО ВВС Юрий Жибуртович, но каким-то чудом Паша Забелин шайбу плечом отбил. У «Динамо» же особых успехов не было. Чернышёв пару раз выигрывал вбрасывание, но защитники ВВС Виноградов и Андрей Чаплинский каждый раз сольные проходы динамовцев прерывали.
Стадион ревел, зрители болели неистово, подогретые водкой, и когда через полчаса наступила тишина, Вовка понял, что первый тайм окончен и пора двигать в раздевалку. От игроков вверх поднимались клубы пара. Прямо как в бане. Все тяжело дышали, а Забелин стал стаскивать с себя свитер.
– Плечо болит, сил нет. – Врач помог Паше раздеться и стал ощупывать.
– Да у тебя, скорее всего, перелом ключицы, трещина-то точно. Всё меняйте его, – врач обернулся к Аркадию Ивановичу.
– Лады. Займись им Семёныч. Повязку наложи. Скорую вызови. – Чернышёв, оглядел всё ещё тяжело дышащую команду. Потом повернулся к сидящим чуть в стороне молодым. – Что, Третьяков, готов?
– Конечно, Аркадий Иванович, – Вовка длинный радостно улыбнулся.
– А ты? – снял кепку и полотенцем, вытирая голову, довернулся к Фомину тренер.
– Со своей пятёркой? – Вовка замёрз немного, но тут уж где разминаться.
– Конечно.
Второй период начался предсказуемо. Вовка легко отобрал шайбу при вбрасывании у Анатолия Архипова и покатил на своё место у борта. Револьд отправил ему шайбу чуть рано, Соловьёв ещё не развернулся у ворот лётчиков, и пришлось отпасовать назад на Леонова. Получив снова шайбу и совершенно запутав игроков ВВС этими пасами, Вовка отправил её Сергею Соловьёву за ворота и, обогнув одного из защитников, выехал на усы. Бить с левой руки было немного неудобно, но Фомин сумел шайбу приподнять и севший на колени вратарь лётчиков Исаев даже не понял, что ему гол забили, не видел её. Только по рёву трибун до него дошло, что шайба уже в воротах.
Как положено в прошлом-будущем, Вовка покатил меняться, и наткнулся у борта на непонимающий взгляд Аркадия Ивановича.
– Чего тебе, Артист?
Нда. Ведь уже десяток раз твердил, что меняться нужно при первой возможности. Оглянулся, никто из динамовцев, находящихся на льду, и не думал за ним последовать. Конечно, для товарищей хроноаборигенов его действия совершенно непонятны. Меньше минуты на льду. Нужно забивать и забивать, пока масть прёт.