Андрей Шопперт – Вовка-центровой - 2 (страница 12)

В общежитии познакомились, пока на общей кухне пытались сварить овощной суп, с несколькими соседями. Не пацаны желторотые, в звании младше капитана и не оказалось ни кого. Не простая школа, где эти звенящие медалями и орденами, школяры учатся. Под пристальным взглядом седого, несмотря на довольно молодое лицо, капитана, Вовки вымыли овощи и, почистив, стали опускать в закипающую воду.

– Постный суп варганите? – прервал исследование чужого ужина капитан.

– Первый день, не знаем, где тут чего купить можно, – пояснил словоохотливый Третьяков.

– Предложение есть, парни, – капитал вытянул руку, – Меня Семёном зовут. Мы с напарником в долю войдём. С нас мясо и ложки. У вас кастрюлька как раз на четыре порцайки.

– Договорились, – энергии за день потратили уйму, и на постном супе можно и ноги протянуть. Белки нужны, тем более, что организм расти продолжает.

Вовка протянул свою руку и пожал узкую и хрупкую на вид ладонь капитана. Что вот за люди в этом времени (они же хроноаборигены)? Обязательно нужно сдавить со всей силы, чтобы проверить силу рукопожатника. Фомин церемониться не стал и тоже даванул. Капитан усилил давление. Вовка тоже напряг из последних сил, ажнать бисеринки пота на висках у капитана выступили.

«Напарник» капитана пожал руку Третьякову, тоже капитан, но эмблемы на погонах другие, прокурор, наверное, не разбирался Челенков, щиты с перекрещенными мечами. Стоп, точно прокурор, получается. Звёздочки не как у капитана, а вдоль всего погона и погон как-то чуть уже смотрится и серебристый.

– Юрист первого класса Третьяков.

– Кто? – не понял вратарь.

– Я – юрист первого класса Третьяков, – ткнул себя в грудь «напарник» капитана, всё ещё пытающего пересилить Фомина.

– А я вратарь команды «Динамо» по «канадскому хоккею» Третьяков, – чуть помедлив, почти солидно, – Владимир.

На эту парочку стоит посмотреть. Не отец с сыном. Двухметровый и худой, как выходец из Бухенвальда Вовка с копной блондинистых волос и маленький, ростом метр шестьдесят где-то, крепыш и немного толстячок брюнет короткостриженый.

Капитан сдался первым.

– Закипит ведь скоро, за мясом надо идти, – просипел он и разжал руку.

– И то, – Фомин тоже разжал руку, – Ничья?

– Легко отделаться хочешь, хлопчик. Потом посмотрим на тебя, во двор после ужина сходим. Глянем на гимнастической площадке на что ты способен.

– Не сегодня, – развёл руками Фомин и решил выпендриться. Гормоны. Никуда не денешься, – Генерал-полковник Аполлонов Аркадий Николаевич, к полседьмого машину пришлёт, в гости зовёт.

Правильно сказал. Принесли просто огромный кусок мяса и как-то уважительно смотреть стали.

– Так у вас игра завтра с ВВС?! – хлопнул себя по колену капитан Семён, когда уже ужинать садились у Вовок в комнате. У напарников тарелок и стаканов запасных не оказалось.

– Да в шесть тридцать. Приходите, – с полным ртом промычал Третьяков длинный.

Ещё бы. Суп получился на пятёрочку. Когда мяса в нём половина объёма, даже отсутствием перца трёх цветов и майонеза или сметаны не испортишь.

Всю кастрюлю и умяли. Практически в полной тишине. Ну, у Вовки так в семье заведено, а Семёну с Иваном Третьяковым тоже не до разговоров было. Видно было, что первый раз за день вкушают.

Вовка, пока Третьяков мыл посуду, достал и уложил аккуратно их документы. Файлов на молнии нет. Завернул в бумагу, потом в клеёнку и, предупредив вратаря, что если что, то пусть без него чай пьёт, вышел на улицу. Надеялся, что генерал напоит.

Шофёр довёз Фомина до генеральского дома быстро и вышел с ним, на недоумённый взгляд Вовки пояснил:

– Там охрана, не запустят.

И, правда, в вестибюле стоял бравый милиционер. А, нет, форма милицейская, но погон нет и герба на фуражке. Просто вахтёр, но с кобурой и явно не пустой. Когда мужчина шагнул к ним, то стало понятно и почему этот здоровяк уволен из милиции. Протез ниже колена на левой ноге.

– Это к Аркадию Николаевичу, он вызывал. – пояснил водитель и вышел из подъезда на улицу.

– Второй этаж, третья квартира, – хрипловатым голосом, оценивающе оглядев Вовку, сообщил вахтёр и прошёл к себе за стол.

Поднялся Фомин на второй этаж, покрутил барашек звонка. Такие только в фильмах видел.

Дверь без всяких там вопросов «Кого нелёгкая принесла», открылась и на пороге стоит она. Та самая девочка на пятёрку с тремя плясами. Гибрид Веры Брежневой, Наталии Орейро и порноактрисы из фильма про развратных старшеклассниц.

– Ты к нам? – взгляд оценивающий. Так есть что оценивать. Просто супер пресупер модное чёрное длинное пальто, цигейковая шапка, тонкие дорогие кожаные перчатки на руках.

– Меня Аркадий Николаевич просил зайти, – пришлось головой тряхнуть. Прямо так и хочется встать на одно колено и попросить руки и сердца. Или нет, это у родителей просят руки и прочие органы, а у самой дивчины чего? Печень? Ножки? Титьки?

– Пап! – и упорхнула. Даже зайти не предложила. Как там, в «Кавказской пленнице»: «Плохо ещё мы воспитываем нашу молодёжь».

Генерал появился через пару минут, Вовка уже отчаялся «папу» увидеть.

– А Володя, проходи. Принёс бумаги? – Аполлонов был мокрый, из ванной только вышел.

Фомин протянул ему «файл». Потом одумался и снял обёртки с «пакета документов».

Генерал осмотрел внимательно паспорта и свидетельства о рождении. Не поленился и аттестаты изучил.

– Пятёрка по английскому? Спикаешь? – Сунул в карман роскошного парчового халата. Явно вещь заграничная.

Фёдор Челенков английский знал хорошо. Свободно говорил. Жизнь заставила, а потом загорелся и поставил себе цель выучить язык «вероятного противника». Даже на курсы ходил. Где в группе изучают. Метод глубокого погружения. Словом, оксфордского акцента нет, но свободно поговорить и ответить на вопросы журналистов на пресс конференции после матча мог.

– Да, Аркадий Николаевич.

– Семилетка, говоришь?

– Во восьмом в вечерней школе учусь… учился.

– Херня. Не паникуй. Завтра скажу там кому, найдут тебе вечернюю школу с…

– А при этой высшей школе милиции нет? Ну, чтобы далеко не ходить…

– Ты борзый хлопец, генерал-полковников перебиваешь. Ладно, тебе прощу, при одном условии. Заходи, раздевайся. Сейчас ужинать будем, – не дал Аполлонов Вовке сообщить, что только две тарелки супа умял, укосолапил по коридору длиннющему.

Вовка повесил пальто на вешалку, подумал и свитер тоже снял, остался в рубашке. Рубашка была из той же сери, что и пальто. Из двадцать первого века, с кучей погончиков и карманчиков, с цветной вставкой по воротнику и пуговицам с двойным рядом пуговиц в цвет вставок. Белая с красным. Света, когда примеряла готовую на Вовку, не удержалась, сорвала с него и снова на кровать завалила. Бывает. Теперь вот как без неё?

Никто провожать его в гостиную не выходил, пошёл на голоса. Генерал уже переоделся. Надел форменные штаны и рубашку. Широченные красные лампасы. Казак!

У которых были красные? У енисейских? Челенков хобби себе завёл на старости лет – раскрашивать оловянных солдатиков. Появились уже специализированные магазины с солдатиками и всякими приспособлениями для окрашивания. Там и аэрографы и кисточки малюсенькие, и краски сотни расцветок. Так и узнал, какие цвета, какому казачьему войску соответствуют. Эх! Какая коллекция пропала! Там на сотню тысяч долларов набралось. Так не в деньгах дело. Сколько труда вбухано?! Сколько радости при окончании раскраски очередного маленького воина?!

Зашёл, оказалось, что семейство Аполлоновых не в гостиной вкушают пищу, а как большинство советских людей на кухне, причём не очень и большой. Контрастировала с огромным коридором.

– Так, Наташа, это Володя, второй Бобров.

– Кто? – девушка сняла школьное платье и одела халат. Чуть маленький. Быстро росла в последнее время. Всего по колено и на груди не очень нахлёстываются полы. Оставляют место для фантазии.

– Хоккеист хороший. С нами поужинает. Ты, ещё один прибор поставь.

– Маша, мы есть будем? – на кухню вошла женщина, которая не была ухудшенным и состаренным вариантом школьницы. Красивая, холёная. В роскошной причёске. Вечером? Для кого? Ну, да! Для себя и любимого мужа. Чтобы по секретаршам не бегал.

– Маша, это Володя. Поужинает с нами. Не обеднеем? Хочу его озадачить. Вообще, он милиционер и игрок хоккейной команды «Динамо».

– Мария Алексеевна, – женщина кивнула головой и оценивающе посмотрела на Вовку. Как на потенциального жениха. Наверное все мамы дочек старше шестнадцати так на молодых людей смотрят.

Вовка стушевался.

– Присаживайтесь, Володя. Вот, на этот стул, у нас сегодня антрекоты с печёной картошкой. Какая у тебя рубашка необычная. Красиво. Где покупал? Импортная?

– Швея – мамина знакомая, сшила, – потерял кучу строчек в рейтинге Вовка.

Наташа в это время наложила на четыре тарелки тонкие куски мяса и рассыпчатый белый, как снег картофель.

«А чего, – решил Фомин, – „дают, бери“». Уселись и тут он генерала удивил, взял по привычке вилку в левую, а нож в правую. Хозяева были людьми простыми и правилам этикета обучены не были. Взялись наоборот. Резали ножом, зажатым в левой руке.

– Твою, налево! Семь классов, говоришь, и родители простые рабочие? Мать, ты посмотри, как он вилку держит, как на приёме в английском посольстве! – Аполлонов переменил приборы в руках.

– Мне так не удобно, – через минуту пожаловалась Наталья, тоже поменявшая приборы местами.