Андрей Шопперт – Среди легенд (страница 33)

Нет. Надо было отступить. Не храбрость это, а дурость. Взрослый ведь человек, семь десятков лет за плечами, и полез в драку, как шестнадцатилетний пацан.

«Конечно, – хихикнули в голове, – сбежишь один раз, и потом всю жизнь будешь бегать».

Да, крепко перепало. Уже раздвоение личности началось.

Началось… Драка началась с того, что эти школьники, мать их, попытались его окружить. Эти мелкие пошли вдоль стены. Ну уж хрен. Вовка резко рванулся к первому из шнырей и пробил ему ногой. Куда уж получилось. Целил в причинное место, но шибздик успел отскочить, и удар пришелся куда-то в колено. Да и не важно. Главное, что сработало. Хитрован завалился на камень тротуара. Или дороги? Как это место под этой аркой вообще называется? Второй пробираться перестал и шмыгнул за спину бугая с велосипедной цепью. Этот подходил не спеша. Кусок цепи сантиметров семьдесят. И не подойдешь на расстояние удара. Сделав еще шаг, «цепочник» взмахнул орудием своим, и та пронеслась в нескольких сантиметрах от Вовкиной головы.

Федор Федорович Челенков чемпионом мира по боям без правил не был. Ходил в детстве и юности в секцию бокса, но особых успехов не добился, да и потом в его жизни появился футбол. Как противодействовать таким орудиям убийства, он не знал. Просто отступил пока на шаг. Пока есть куда. Здоровяк еще пару раз махнул цепью и при этом один раз неудачно. Все ведь смотрели американские фильмы с Джеки Чаном, когда новичок пытается работать нунчаками. Смешно режиссеры обыгрывают. Каждый раз по голове себе самому прилетает. Цепь – оружие приблизительно того же типа. «Цепочник» попал себе по ноге. Взвыл и наклонился. Естественная реакция организма на боль.

Вовка дожидаться выпрямления противника не стал и со всей силы пнул в правое предплечье. Попал. Бугай взвыл и повалился на брусчатку. Фомин шагнул к нему и левой ногой без замаха ударил куда-то в район лица. И сразу отскочил. И вовремя, на сцене появился сам Толик. Он вполне удачно выстрелил двоечкой. Первый удар прошел вскользь по плечу, а вот второй попал в ухо Вовке. Тоже по касательной, но, блин, как больно. Ухо, наверное, сломал.

Толик после удара провалился, Вовка ведь с траектории ушел, он оказался с левого бока Козлова и без замаха, в целом не очень сильно, чтобы случайно не убить, пробил тому по почке.

– А-а-а! – И Толик падает.

Вовка огляделся. Остался последний шибздик, и он шагнул к нему. Почувствовал какое-то движение сзади, но среагировать не успел. Удар по голове. Острая боль. И темнота.

Вовка проглотил большую горькую таблетку и запил невкусной водой.

– Аркадий Николаевич, где я?

– В госпитале нашем. Подлечим. Не боись. Ничего страшного. Руки-ноги целы. Голова только…

– Что с головой? – не дождался продолжения Фомин.

– Пять швов. Да не беда. Шрамы украшают мужчину. А у тебя и не видно будет. Да, доктор? – генерал повернулся к врачу. Сразу видно, в белом халате и с бородкой чеховской. Чехов ведь врач? Врачам положены бородки. И пенсне еще. Не было пенсне. Были золотые очки.

– Рана в волосистой части головы. Зарастет. Шевелюра у молодого человека роскошная. Нет, ничего видно не будет. Потом. Сейчас-то лысый, как биллиардный шар, и все, естественно, видно.

– Слышал, Володя. Все пока видно. Я сегодня фотографа пришлю. Запечатлеет тебя в бинтах и шрамах для семейного альбома. – Аполлонов хекнул, засмеялся, наверное, потом вздохнул тяжело и повернулся к «Чехову». – Доктор, вы не оставите нас. Мне с вашим пациентом по делам милицейским поговорить надо.

– Конечно, конечно. Не долго только. Сейчас его повезут в палату. Тут все же реанимация. Нечего ему здесь делать.

– Пять минут… – Генерал-полковник натянуто улыбнулся.

Врач кивнул и процокал подковками ботинок по камню пола. Аполлонов подождал, пока закроется дверь, и придвинулся к Вовке.

– Знаешь, кто на тебя напал? – Вовка не понял, голова продолжала болеть, не подействовала пока таблетка.

– А как я сюда попал? – нормальный еврейский вопрос.

– Милиционер заглянул в арку и там тебя увидел лежавшим, голова вся в крови.

– Н-да, и давно я здесь? – И что говорить. Какие доказательства. Стоп. А ведь он нанес несколько ударов, и должны быть синяки на определенных местах у определенных лиц, которых точно знает Наташа.

– Так что, ты знаешь нападавших?

Вовка решился, Аркадий Николаевич не следователь. Рассказал об обеих драках с сыном министра животноводства СССР.

– Козлов. Алексей Иванович. Вот как? Вот как? Вот как так? – генерал-полковник присел на краешек стола, на котором лежал Вовка.

– Наташа и консьерж из вашего дома видели.

– Подожди, Володя, я с первого раза услышал. Думаю. Козлов человек Маленкова. Всё. Знаешь что, ты давай выздоравливай. Сейчас к тебе дознаватель подойдет. Ну, в палате уже. Ты ему все расскажи. Да, у тебя деньги при себе были? – Аполлонов поморщился.

– Рублей двадцать.

– Скажи, триста семьдесят.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, что произойдет.

– Так ведь это обман. – Вовка чувствовал, что генерал хочет втянуть его в серьезную политическую интригу. Если там бодаются такие люди, как Маленков, то ничем хорошим для него лично эта оговорочка о трехстах рублях кончиться не может.

– Вы уверены, Аркадий Николаевич?

– Не уверен. В том-то и дело, что не уверен. Пока бумажка у меня полежит. Протокол опроса. Выздоравливай. Завтра Наташка хотела прийти. Родную дочь ни во что опасное втравливать я не собираюсь, ну, а значит, и тебя тоже. Выздоравливай. – Аполлонов встал и медленно, опустив голову, вышел из реанимации. Интриги.

Вовка ведь так и не сказал Аркадию Николаевичу, что ему осталось работать заместителем министра МВД считанные дни. Правда, потом он взметнется до зама главы КГБ. Может, и не нужно ничего говорить. Да и развитие спорта при Аполлонове хороший пинок получит. А что с деньгами? Хм, элементарно, Ватсон. Если подрались мальчишки, то это либо неприязненные отношения, либо в лучшем случае хулиганка. Отец легко отмажет. Школа на поруки возьмет. А вот если пропали деньги, а человек попал в больницу, то это грабеж. Серьезная статья. А еще врач может признать опасным для жизни и здоровья полученные раны, и тогда это разбой. И цепь признать, использованную как оружие. И группа лиц. И тогда это чуть не расстрел, и уж точно школа на поруки не возьмет. Там руководство школы полетит с должностей, за плохое воспитание нашей советской молодежи. И комсорга сметут. Разбойника в комсомол принял. Сразу найдутся десяток малышей, у которых Козлов и его подпевалы копейки отбирали. Следом и министр полетит. Или не полетит? Маленков это второй человек в государстве.

Куда влез?..

Два года назад в 1946 году Сергей Александрович Савин получил от Романова команду внедрить в СССР новый вид спорта. «За рубежом играют в канадский хоккей, надо разобраться, что это такое и можем ли мы в него играть. Ведь он входит в программу Олимпиады. Савин тогда искренне заинтересовался новым видом спорта и с 1946 года возглавил работу по его продвижению и распространению в СССР. Начинать Сергею Александровичу – начальнику отдела футбола и хоккея Спорткомитета – пришлось с нуля. С полного нуля.

В то время в Москве не было ни шайб, ни амуниции, ни правил, ни информации – ничего, на что можно было бы опираться при создании клубов и турниров. И как же начинать? Подсказал тот же Романов. До Второй мировой войны, а точнее до 1939 года, в буржуазной Прибалтике в этот хоккей играли. Савин отправился сначала в Каунас, а затем в Ригу, где познакомился с игроком и тренером местного «Динамо» Эдгаром Клавсом. Разговорились, выпили «рижского бальзама» и поняли друг друга, на прощанье Эдгар подарил Сергею Александровичу канадские коньки, клюшку, шайбу и небольшую брошюру с правилами игры. Ну и что, что на латышском языке. В Москве быстро сделали перевод на русский.

Савин принял решение привлечь к поставленной задаче тренеров, судей и других специалистов из русского хоккея и футбола. Первыми откликнулись Анатолий Тарасов (ЦДКА), Аркадий Чернышев («Динамо»), Александр Игумнов («Спартак»). Провели учебные сборы, семинары. Спорили, высказывали даже самые маловероятные, нереальные мнения и доводы. Обсудили и решили: начинать развивать канадский хоккей без всякого промедления, сразу с проведения чемпионата страны.

Теперь вот уже перешагнули экватор второго чемпионата, и тут эта командировка в швейцарский Санкт-Мориц на пятые зимние Олимпийские игры.

Добирался Сергей Александрович до этой малюсенькой горной деревушки целых четыре дня. И вымотался как грузчик, которого заставили одного разгрузить вагон с мукой, а когда он закончил, то обрадовали, что вон второй стоит. Сначала из Москвы он долетел до Праги, оттуда до Венгрии и только из Будапешта удалось купить билеты до Цюриха. И еще целые сутки с пересадками с поезда на автобус добираться до этой затерянной в горах на границе Швейцарии и Италии деревни или малюсенького городка Санкт-Мориц. Только доехал, а по городу из всех репродукторов уже объявляют, что открытие пятых зимних Олимпийских игр начнется через полчаса в десять ноль-ноль по среднеевропейскому времени. Даже вымыться и переодеться не успел, хорошо хоть номер посольские в гостинице забронировали заранее. Причем четырехместный. Но остальные члены советской делегации застряли в Венгрии. Что-то там с паспортами. У него же был уже иностранный паспорт, и одному пришлось ехать. В посольстве СССР в Будапеште сказали, что опоздают на денек, но открытие ведь не главное, нужно смотреть не как маршируют команды с флагами, а как проходят соревнования.