Андрей Шопперт – Шестнадцать (страница 1)

Андрей Шопперт

Шестнадцать

Глава 1

Событие перовое

– Вставай, поднимайся, рабочий народ!

Вставай на врага, люд голодный – Коська напевал себе под нос, а сам паниковал и судорожно срывал на груди у Давыда одежды.

Благо времена ветхозаветные и пуговиц ещё толком не придумали, а если и придумали, то предпочитают не пользоваться ими. Сама идея пуговицы уже есть, но одежду носят в основном запахивая одну половину сильнее на другую и подвязывая поясом или кушаком по-другому, а части амуниции или вот рукава рубахи, например, тесёмочками подвязывают. У одного только Коськи и есть синий его лекарский кафтан с начищенными бронзовыми пуговицами. Смотрятся как золотые почти. Так он мог теоретически и золотые заказать кузнецам или ювелирам, хватит золота, ту же монетку флорин можно в пуговицу превратить, но зачем.

Так с пуговицами бы сейчас, при такой спешке, быстрее справился, а тут кушак этот шёлковый, и затянулся он так узлом, что трясущимися от страха и волнения руками фиг развяжешь. Не за себя страх, за Давыда Ворона сына боярина Дмитрия Михайловича Боброка Волынского, чёрт бы его побрал. Дебил малолетний. Полез пальнуть. Пальнул и теперь чего?! Теперь… Черт!

– Да развязывайся ты! – Касьян зубами вцепился в скользкий шёлк, так как руки у него тоже скользкие в крови бедного парня. Полез проверять, что с головой у палильщика, и в кровь вляпался. Разбита голова. Не помогла ерихонка, а может, наоборот, усугубила вред.

А ведь начиналось всё вполне себе празднично и даже торжественно. Князья, бояре, воеводы и прочие власть имущие, да даже митрополит Киприан приобщился с Алексием архиепископом Новгородским, который к нему в гости пожаловал, якобы, на самом же деле провел переговоры с князем Дмитрием Ивановичем, по окончании которых великий князь целовал крест Новгороду «на всей старине новгородчкой и на старых грамотах», которые подтвердили союз Новгородской республики с Московским княжеством. Все гости и хозяева собрались на кремлёвской стене около Беклемишевской круглой башни, чтобы произвести испытание первого на Руси Единорога литого. Насколько помнил Константин Иванович, там эти Единороги были и разного калибра и разной длины ствола, так что почему бы и эту пушчонку Единорогом не назвать. Калибр у этой был… как померить? где-то сто миллиметров и это, если на те нормы и названия переводить, что будут в прошлом – будущем, когда генерал-фельдцейхмейстер граф Брюс на основе шкалы Гартмана разработает отечественную систему калибров[1], при Петре, и введёт в России, то, наверное, 6-х фунтовый Единорог. Длина ствола при этом сто двадцать сантиметров.

Отлили это чудо передовой литейной мысли в мастерских у главного московского литейца Игната сына Семёнова. Вес ствола первого русского орудия около двадцати пяти пудов или четырёхсот килограмм, больше чем в реале у таких орудий, вес добавился за счёт бутылочной формы.

Не первое орудие, или, правильнее, не первый ствол. До этого почти полгода учились. Сначала ручницы лили. Дмитрий Иванович тридцать заказал. Но ведь это тридцать годных, в результате отлили более сотни. Из них выбирали. Потом Коська решил на кулеврины замахнуться, там вес до сотни кило доходил, и вот теперь Единорог. При этом Константин Иванович помнил, что во всём мире, и уж особенно в России, через пару веков, когда начнут более-менее их массово лить, то ударятся в две крайности. Делать (Отливать) их будут очень большими, практически неподъёмными, а во-вторых, и это главное – в украшательство ударятся. Если пушка называется Медведь, то там обязательно нужна медвежья рожа и куча всяких завитков и листиков на стволе и уж тем более на лафете. Только к Наполеоновским войнам от этой пагубной привычки избавятся и упростят до минимума сам ствол и лафет, а бутылочную форму ствола, так как бы не американцы первыми придумали. Сейчас этот Единорог, на пять сотен лет время опережая, уже бутылочной формы и с конической пороховой каморой для простоты и быстроты зарядки.

Пушка получилась с третьего раза. На первой была небольшая неслитина, явно металл при заливке был холодноват. Вторая из-за того, что все поняли, что нужно бронзу до большей температуры довести – перестарались и перегрели, в результате, она протекла через под, кирпичи температуры не выдержали, расплавились или сгорели, метал побежал мимо лотка и пожар при этом устроил. Опока ведь деревянная была, и лебёдка рядом стояла со всякими носилками и вёдрами. А вишенкой на торте большой ларь с древесным углём. Всё это полыхнуло.

Ничего, бог любит троицу. С третьего раза получилось всё нормально. Ствол и медные части лафета отлично пролились и пригар небольшой, угадали с температурой металла.

В день годовщины победы Великого князя Дмитрия Ивановича на Дону над воинством темника Мамая 8 сентября 1381 года и собрались все набольшие люди московского княжества и гости князя, приехавшие на пир в честь знатной победы на кремлёвской стене, чтобы испытать новое грозное орудие.

Стрелять из нового Единорога князь доверил боярину Фёдору Андреевичу Кошке, но тут Дмитрию Ивановичу в ноги бухнулся Давыд Ворон и попросил дать ему показать своё умение и выстрелить из орудия. Коська только головой покачал. Его ученик по занятиям самбо был вообще товарищем увлекающимся и любящим всё бабахающее и стреляющее. Можно младшего Боброка обозвать пылким вьюношем со взором горящим. С ним, между прочим, Касьян и первую кулеврину испытывал. С ним пытался выстрелить из гранатомёта, в который переделали большой стационарный арбалет, восстановленный мастером Игнатом. Не получилось это испытание две недели назад. Горшок с порохом разорвался в воздухе. Слишком быстро прогорел бикфордов шнур. Сейчас готово ещё шесть гранат с разными по длине и толщине кусочками бикфордова шнура, но их испытания отложили, так как Великий князь Дмитрий Иванович решил потешить гостей стрельбой из нового, блестящего на солнце начищенной бронзой, орудия. Так что просьба боярича была в целом всем обществом одобрена. Покивал головами бомонд. В самом деле – самый опытный артиллерист из присутствующих. Фёдор Кошка улыбнулся понимающе в густую бороду чёрную в кольца завитую и передал факел на длинной рукояти добровольцу.

– А то руки заняты, как креститься, – хмыкнул он и сам парня тут же перекрестил.

Почему поднести факел к запальнику Единорога, тыкнув пальцем в небо, Великий князь неожиданно доверил Фёдору Андреевичу, несмотря на то что Фёдор Кошка был гражданским государственным деятелем, занимаясь не военной службой, а внутренними и внешними делами, непонятно. Чего уж сподвигло князя на это действо Коська не понял? Просто стоял ближе всех из бояр? Тут-то молодой Боброк и выскочил, как чёртик из табакерки.

Событие второе

Если бы кто поинтересовался его компетентным мнением, то Касьян сообщил бы интересующемуся, что он бы место для первого выстрела из новенького орудия выбрал другое, где-нибудь в лесу, подальше от любопытных глаз. А зрителей так лучше вообще бы спрятал за прочные деревянные щиты. Нет, для орудия это не первый выстрел, а третий. Но два пробных были с половинным зарядом пороха и без всяких зрителей уж точно. А этот не только с полным, так ещё и не холостой выстрел, а каменным ядром. Вырубили более-менее круглый шарик из камня диаметром сантиметров в восемь и верёвкой пеньковой обмотали. Вполне себе туго в ствол входил. Нда, именно об этом Михаил Юрьевич Лермонтов в «Бородино» и написал: «Забил заряд я в пушку туго. И думал: угощу я друга»! Пушку не в друга всё же направили, вдоль реки. И Касьян поделился со зрителями страшным секретом. Смотрите, уважаемые, если увидите всплеск на реке, то можно расстояние узнать. Ядро будет лететь со скоростью… м… как перевести четыреста метров секунду в современные единицы? Двести сажен в один удар сердца. Заряд примерно два фунта взяли. Улетит дальше версты, но может кто глазастый.

Зрителей этих набралось человек тридцать. Одних бояр десяток. Между прочим, Коська за время пребывание в Кремле одно собственное заблуждение разблудил. А когда разблудил, то усмехнулся. Это, если опрос там, в двадцатом или двадцать первом веке, провести, то таких заблудившихся будет девяносто девять процентов. Боярская Дума у людей в головах переплелась с Государственной Думой Российской Федерации и Советского Союза позднего и народ думает, что и Боярская Дума законы принимает. Может и принимает, но правильнее, если с будущим соотносить, то Боярская Дума – это Совет министров. Каждый боярин сейчас – это ответственный за направление действия Московского княжества. И вот Фёдор Андреевич Кошка – это скорее министр Иностранных дел. Правда, кроме того, на него и управление Москвой частично возложено. Эдакий Лужков с Козыревым скрещенный. А Боброк старший – это однозначно Министр Обороны. Ну и командир полка до кучи.

Давыд, сияя, как все начищенные пятаки вместе взятые, принял факел, и как Коська его учил, заорал, срывающимся от волнения голосом:

– Бойся! Триста тридцать три! – и поднёс факел к запальному отверстию[2] Единорога.

Бабах, по ушам вдарило от души. Аж зазвенело у Коськи в левом ухе, повернутом к орудию. Хоть он и сам рот открыл и всем князьям и боярам упорно, несколько раз «рекомендовал». Интересно потом будет опрос провести, кто их длиннобородых шкета безусого послушался и рот открыл. Бабах, и Касьян на шаг инстинктивно отступил. ВОТ!!! Вот точно так же отступил на инстинктах и Давыд Ворон. И запнулся о канат крепящий лафет. Касьян не стал изобретать орудия из наполеоновских войн. Эти орудия, которые теперь продолжат лить литейцы Игната, никуда транспортировать не надо, они будут на стене стоять и лучший вариант лафета – это тот, что будет на морских судах. Массивный на небольших мощных колёсах и для того, чтобы далеко не откатывался закреплённый на стене системой канатов. Не совсем, чтобы полностью они инерцию выстрела гасили, но при пробных двух выстрелах позволили откат ограничить одним метром.