Андрей Шопперт – Настоящий полковник (страница 41)
– Вася, всё, не могу идти, у меня нога повреждена, – простонал Брехт.
– Я – Андрей, Вася это мой помощник, – поправил «капитан».
– Андрей?! Это здорово, но я, один чёрт, не могу идти.
– Лукин, Зеленский, возьмите раненого на руки. Вчера с вами проводили учения по переноске неходячих.
Зеленский? Дед небось того комика-президента. Грохнуть его прямо тут. Смотришь, по другому пути Украина пойдёт. Хотя, и так по-другому. Хасан на три года раньше начался. Нда, а вот не факт, что настоящего не будет, только более кровавого. Дожить ещё надо, скоро чистки начнутся.
Пограничники сложили руки крест-накрест и Брехт уселся на это сидение, приобнял деда будущего президента. Будет потом, что в мемуарах писать. Приволокли к штабу, сдали дежурному, оставили Васю бдить за японцем и ушли. Дежурный от Брехта отстранялся. Хоть и купался, а пованивало. Сам чувствовал. Эта вещь из желудка жирная, хотя сала и не ел, и отстирывается плохо, да и без мыла дело происходило. Но Брехт ладно, а вот от японского старшего унтер-офицера несло как из сортира. Он, по ходу, ещё и надобности под себя справил. Обе.
Японца, не выдержав амбре, солдатик куда-то увёл, а Иван Яковлевич сел на скамью в прихожей и вырубился. Проснулся от того, что его пнули по ноге, хорошо, что не по больной. Над ним в тусклом свете лампочки на стене стоял командарм Блюхер. Как живой.
– Позже не мог явиться? – это вопрос или просьба.
– Как мог, спешил, восемьсот с лишним километров на самолёте при скорости двести километров час. Потом ещё чуть к …
– Да рассказали мне уже, – Блюхер улыбнулся. – Нда, пованивает. Ладно, Ваня, пойдём, расскажешь, как там воюешь, а потом ко мне поедем домой. Отстираешься, отмоешься. Тут с Москвы из Народного наркомата тяжёлой промышлености комиссия приехала. Сам Орджоникидзе звонил, чтобы их встретили и всё показали. Они из Управления противовоздушной обороны и военизированных спецчастей НКТП СССР. Хотят посмотреть, как ты с Браунингами управляешься. Это всё Мерецков. Когда в марте комиссия была под руководством комиссара Берёзкина хвастать-то нечем, вот про твои Браунинги и рассказали. А там запомнили и заинтересовались. Вот, прислали двух ухарей из Противовоздушной обороны.
Брехт прикрыл глаза. Нужно собраться. И доковылять до второго этажа. Он думал, что тут кипиш, послы японские бегают, Сталин с Будённым усы топорщат, бровями насупливаются. Молнию и с громами грохочут. А тут ребята просто хотят посмотреть, что из Браунингов можно самолёты сбивать. И из-за этого его оторвали от настоящей войны. Хотелось зарычать. Так и сделал. Нет, не от злости. От боли в ноге. Про себя зарычал и дохромал.
Рассказывал в мельчайших подробностях больше часа. Потом по второму разу для гораздо большего числа слушателей. В перерыве, пока большие начальники, срочно разбуженные Блюхером, просыпались и собирались, принесли чая и баранок. Начальники рычали. Эти взаправду.
– Полк перебил, взводом? – зам по кавалерии чуть шашку не выхватил, хотел зарубить вруна.
– Я документы из карманов вынул, у тех, кто попал на полуостров. Это около батальона. Остальных убили на расстоянии. Семь потопленных кораблей видно. Торчат из реки на мелководье.
– Да, кто тебе право дал развязывать войну с Японией. Ты приказ читал не поддаваться на провокации! – гремел комиссар армии Лазарь Аронштам. Брехт про него из будущего одну интересную информацию знал. Он молочный брат Тухачевского. В смысле у них одна жена на двоих. Отбил будущий маршал. Расстреляют потом. Да, всех расстреляют. И жену тоже.
– Я ведь на них не нападаю, я защищаюсь.
– Комбат, ты совсем с ума сошёл, ты бомбил территорию Кореи!
– То есть, нужно было ждать, пока они полк высадят и дойдут до Владивостока. Там нет ни одной нашей части до Артёма, – слабо отбивался Иван Яковлевич.
– Всё, прекратили грызню, – повысил голос Мерецков. – Василий Константинович, что делать будем?
Глава 24
События шестидесятое
Блюхер был мужчиной смелым. Но не безумным. Потому, дал команду Брехта выстирать в бане, оказать медицинскую помощь, переодеть в чистое и… Посадить на гауптвахту. Какая-то сволочь, скорее всего, Лазарь Наумович Аронштам, приказала выдать Ивану Яковлевичу б/ушную солдатскую форму. И даже шинели не дали. Сейчас лежал на соломенном матрасике тоненьком и кутался в почти прозрачное от старости одеяло. Ещё Муравьёв-Апостол не иначе под ним мёрз. Из положительных моментов было два. Пришёл доктор и вылечил ногу. Оказался небольшой вывих и костоправ его вправил. Покрутил в волосатых своих ручищах и дёрнул слегонца. Брехт от боли пустил газики и вырубился. Очнулся уже с перевязанной бинтами, воняющей мазью, ногой. Эскулапа не было, была миска каши и кусок чёрного хлеба. Не было брегета от Карлуши Фаберже и красивого Кольта. Жалко. Вторым положительным моментом было то, что теперь впервые за неделю можно выспаться. Сытый, ничего не болит, и хоть холодновато, но если в позу эмбриона сжаться и дать мозгу команду о холоде не думать, то можно и поспать. Хоть выспаться перед смертью. Всю прошлую неделю спалось не очень, то бдение на сопке, то переживания в палатке.
И уснул. Снились кошмары. Какие-то сабельные атаки на танки. А ведь так и будет с первой конной. Ворошилов армию перевооружить не успеет. А Тухачевского, который прямо пинками заставлял Климента Ефремовича поспешать, скоро будет расстрелян. Тоже прожектёр и оторванный от реальности товарищ, готовый уморить страну голодом, но сделать армию самой сильной в мире. По сути, тоже троцкист, но с военным, а не политическим уклоном.
Разбудила противно скрипящая дверь.
– Иван Яковлевич? – на пороге стоял и боялся войти нескладный человек в профессорских больших очках, но с тремя шпалами в чёрных окантованных красным петлицах и пушечками перекрещенными. Человек бы настолько еврейской внешности, что если надо описать типичного представителя еврейского народа, то вот садись и описывай этого артиллериста. Только пейсов и не хватало.
– Яковлевич, – сел на нары комбат.
– Я из Управление противовоздушной обороны и военизированных спецчастей НКТП СССР. Фамилия Розенберг. Яков… Самойлович. Начальник интендантского снабжения…
– Слушаю вас, Яков Самойлович, – не дождавшись продолжения, подтолкнул к развитию беседы, москвича Брехт.
– Нас с товарищем Яковлевым прислали посмотреть … проверить … убедиться … Да, не те слова. Иван Яковлевич, что вы можете сказать о применении крупнокалиберного пулемёта Браунинга в качестве зенитного, подходит он для этой цели? Мне сказали, что у вас есть положительный опыт, – не снял очки и не стал протирать, как прямо напрашивалось. Расстегнул шинель и присел на нары у противоположной стенки. Волосы кучерявые пятернёй поправил. Для военного длинноваты.
– В шарашку к себе заберёте? – кисло улыбнулся Брехт.
– Простите, куда? А в конструкторское бюро, а какое у вас образование Иван Яковлевич?
Ну, вот опять. Чуть не ляпнул, что УПИ.
– Да, даже и не знаю.
– У вас в личном деле УПИ написано. Свердловск. Металлург по образованию.
– Раз написано, так и есть, – нда, что-то сглупил тогда, три года назад.
– Так что с Браунингом? Про конструкторское бюро не уполномочен. Пока …
– С Браунингами?! Я их в спарку объединил. Сбили этой спаркой в двух боях пять самолётов противника, и уничтожили несколько сотен живой силы у японцев.
– И что можете сказать про сам пулемёт?
– Про сам пулемёт? Лучший пулемёт на сегодняшний день. Бьёт прицельно на два километра. Ствол меняется легко. Да, на станке весит больше пятидесяти килограмм. Тяжеловат. Мы спарку со специальным самодельным станком вчетвером носим. Но если поставить на автомобиль ГАЗ-АА, то будет замечательная зенитная установка. Можно даже две спарки в кузове установить. Убойная вещь получится.
– А замечания есть?
– Да. Нужно сразу ставить диоптрический прицел. Ну и есть малюсенький недостаток, с которым можно примериться – выход пустой гильзы вниз. В замкнутом помещении будет мешать. И при длительной стрельбе с кузова машины тоже. Стрелок может поскользнуться на гильзах при переступании.
– Товарищ Брехт, а можно посмотреть его в бою? – глазки загорелись у Розенберга.
– Так я тут. – Иван Яковлевич оглядел узилище, – а он там, – махнул на дверь рукой.
– Ничего, я сейчас позвоню товарищу Тухачевскому, он заинтересовался этим пулемётом.
– Позвоните.
Начальник интендантского снабжения просочился в полуоткрытую дверь, никто дверь закрывать не стал. Брехт выглянул в коридор. Никого. Очевидно, конвоир ушёл с эти начальником. Провожать. Может в бега податься? Рвануть в Маньчжурию, там ещё полторы тонны золота прикопано. Откопать. Перебраться потом из Харбина в Америку. А то ведь расстреляют. Да ещё месяц избивать будут. Так себе удовольствие. А там можно бизнесом заняться. Отжать у Леви Страуса производство джинсов. Ну, решайся Иван Яковлевич!!! А семья? Принцесса Катя-Куй? Двое детишек. Нда. Раньше надо было.
Поздно. По коридору забухали шаги. Ну, сейчас на допрос поволокут.
Событие шестьдесят первое