Андрей Шопперт – Настоящий полковник (страница 37)
Поел чего-то в лагере, даже не запомнил, переоделся, наконец, а то весь в ремках, не командир героев Хасана, а бомж послеперестроечный. Даже почувствовал себя лучше. А тут и летающая лодка приземлилась, уже научившийся пилот лихо сам подрулил к причалу. Навстречу вышел и пилот истребителя И-5 Матвей Попов. МП-1 привёз бомбы. Немного, тонну всего, все двадцатикилограммовые. На сдачу довёз противопехотных мин.
В СССР до самого последнего времени, вследствие тяжёлого экономического положения страны, развитие минного оружия не шло дальше разработки опытных образцов мин и выработки тактики их применения. В основном, вместо мин выпускали брошюры. Например, в 1924 году было издано «Наставление РККА по подземно-минному делу» и в 1928 – «Наставление по подрывному делу».
К 1928 году военное руководство СССР уже выработало определённые представления о месте и роли минного оружия в современной войне, на основе которых были сформулированы тактико-технические требования к образцам инженерных боеприпасов.
Но одно дело книжку написать и совсем другое мину безотказную выпустить. Одни из первых серийных мин Иван Яковлевич сумел себе урвать. Это была противопехотная фугасная мина образца 1933 года (ППМ обр. 33 года). Мина небольшая всего граммов двести весит. Привёз самолёт несколько ящиков.
Брехт, когда их в прошлом году получили, только поплевался в сторону конструкторов (хотя, вряд ли до Москвы доплюнул), и дал команду своим инженерам разработать на том же взрывателе подобие гранты Ф-1, только зарываемой в землю. А то этот выстрел в ногу, который в головах советских учёных поселился, вещь без сомнения коварная, но уж больно трудоёмкая работа по установке сотен таких игрушек, да и видно становится, что тут порылись. Ну, раз прислали, то закопаем в песочке. А заодно и свои самоделки. Только на этот раз глупости не сделаем, и закопаем подальше от Цзян-шиней. А то ведь опять из пушек начнут палить, и мины вхолостую истратим.
– Матвей, ты пообедал? – спросил лётчика, когда вытащили на берег взрывоопасные подарки.
– Так точно, товарищ командир батальона. Лечу? – вот не терпится соколу полетать, повоевать.
– Летишь. Товарищ Попов, нужно разведать, как там батарея японская расположена за высотой «242», – Брехт ткнул пальцем в высоту на той стороне реки Туманная на карте. Там должно быть штук двенадцать больших пушек. Посмотри, привяжи к ориентирам с этого берега видимым. Да… Возьми с собой немного бомбочек. Только зря не рискуй, если начнут из зениток по тебе палить – сразу улетай. Только не к озеру Хасан, а чуть восточнее, а потом вернёшься, и прилети, если получится тоже с той стороны, дай кружок небольшой. Себя демаскировать не нужно. Ещё посмотри, там где-то ведь рядом с батареями, должны быть склады боеприпасов, они туеву кучу снарядов по нам вчера выпустили. Сейчас не стреляют, может, подвозят боеприпасы. Всё Матвей, как там у вас желают в авиации? Ни чешуи ни хвостика? А ты должен ответить: «К водяному тебя, я купаться иду!»?
Посмеялись.
– Нет, Иван Яковлевич, у нас таких пожеланий нет. Примета есть. Нужно перед вылетом выкурить половину папиросы, а когда вернёшься докурить. Ещё самолёт нужно погладить и с ним поговорить. Он живой, всё понимает.
– Ну, не буду мешать. Общайтесь.
Брехт. Посмотрел, как загружают тела троих погибших в летающую лодку, украдкой перекрестил их на дорожку, хоть сам атеист, ну, как в фильме «В бой идут одни старики», и полез снова на сопку. Неспокойно на душе. Лучше бы атаковали или стреляли из пушек своих. Нет. Чего-то зловещее рожают?!
Событие пятьдесят третье
И-5 зажужжал за спиной. Попов прямо бегом, что ли, бежал, да ещё где-то человека прихватил, что ему винт крутанёт. Брехт ускорился, хотелось посмотреть, как будут самураи реагировать на такую провокацию. А чего, не только они могут устраивать. В эту игру и вдвоём играть можно. Игроку номер один приготовиться! Почти успел. Поднёс к глазам бинокль. Нет, так за юрким самолётиком не уследишь. Слишком близко. Сверкая в лучах солнца, ишачок сделал несколько кругов над сопкой или «высотой 242». Небо не вспухало разрывами зенитных снарядов, да и выстрелов было не слышно. Интересно, что изначально самолёт назвали ВТ-11 («внутренняя тюрьма»). Потому как именно там его и создали. В ЦКБ-39 имени В.Р. Менжинского «ВТ-11» в Бутырской тюрьме города Москвы.
Даже жужжания мотора слышно не было. Далеко. А вот когда Матвей стал бомбочки из кабины сбрасывать на позиции врага, сразу услышали. По две за заход выбрасывал из кабины самолётика Попов. Бах. Бах. И следующий круг. Ого, да он от жадности их десять штук набрал. Под конец пилот распоясался, пошёл на снижение и причесал там за сопкой ещё и пулемётами. Пострелял, побомбил. отвёл душу, и, помахав на прощанье крыльями, полетел, как и договаривались, в сторону Владивостока. А что, вполне приемлемый вариант. Дальность полёта истребителя почти шестьсот километров. Может прилететь из Владика, пошалить, и назад ещё горючки хватит.
На той стороне что-то горело, подымался к небу чёрный дым. Что-то резиновое? И вдруг как пи… Как е… едрит его налево, бабахнет, чуть взрывной волной с сопки не снесло. От слова «НЕСЛАБО». Да там целый склад боеприпасов на воздух взлетел. А говорили, что гранаты у нас не той системы. Удачно разменяли двести кило нашего тротила на много тонн их баллиститного пороха и тротилла, или чем там они снаряды сейчас наполняют, пусть будет шимозы. Стоп. Читал же документ секретный недавно. В 1934 году в качестве наполнителя для снарядов японцы приняли тринитротолуол (ТНТ) или «взрывчатое вещество типа 92». Хорошо взрывается. Нужно отметить.
Пора вниз, решил Иван Яковлевич. Хотелось из первых рук узнать у Матвея, чего он там взорвал такое. Поспешил вниз с сопки. Бегом. И опять упал. Опять порвал рукав. И рёбрами многострадальными проехался по камням. И коленом в корень впечатался. Твою … Как там по-немецки?
– Фердаммтэ шайсэ! – Нет, не полегчало.
– Вашу мать японскую!!! – чуть лучше.
Брехт попытался встать на колени. На колено. Второе прямо стреляло болью. Чего там Чапаев на картошках показывал? Всё, перекур. Нужно с берега руководить процессом.
Ухватился за ветку куста и попытался подняться. Хрясь. Ветка сломалась и коленом…
– Аааа!
– Иван Яковлевич, что с вами? Ранены? – Повар с котелками наверх шествует. Что уже ужин? Вот время-то летит. Только утро было. Ха-ха. Да, это самый длинный день в жизни. Столько событий произошло, что целую книгу написать можно.
– Еремееич, помоги до лагеря добраться. Ногу повредил. Спешил.
– Батюшка у нас в селе любил повторять: «Всю жизнь торопимся туда, где торопиться уже некуда», – повар приподнял Брехта за руку.
– Точно. – Двинулись вниз. Через десять минут приковыляли, совершенно уже никуда не спеша, к палатке. И именно в это время туда вприпрыжку прибежал Попов. Вот, оказывается, и некуда было спешить.
Брехт сем на матрас из конского волоса, что позавчера только для него доставили самолётом, и вопросительно глянул на сияющего истребителя.
– Хвастай, Матвей.
– Нечем хвастать, товарищ командир батальона. Только половину пушек разбомбил, тренироваться надо. Половину бомб вхолостую истратил.
– А взрыв?
– Взрыв? – удивлённый взгляд. Точно. Он ведь улетел. Пилот в наушниках и мотор ревёт в метре от тебя. Он не слышал и не знает, что половина Квантунской армии уничтожена. Ну, ладно, погорячился, не половина. Кусок. Вот кусок Квантунской армии уничтожен.
– Ты, Матвей, чего-то у них там зажёг. И когда улетел уже, как бабахнет, что с меня чуть все волосы не сдуло. Молодец. Если будут требовать списки на награждения – считай орден твой. Стоп. А как думаешь, если ты сейчас туда в разгар спектакля вернёшься, что получится? По тебе, кстати стреляли?
– Стреляли. Из винтовок и пистолетов. Да на такой скорости это ерунда, я даже прямо над головами у них летал. А что нужно вернуться и добить эти пушки уцелевшие?
– Пушки? Думаю, нет, там никакой пушки. Давай-ка, мы Женевскую конвенцию нарушим. Бери ещё бомбы и возвращайся, там пожар должны тушить, раненых собирать. Вот по ним сбрось бомбы и пулемётами разгони эти демонстрации.
– По раненым?
– По врагам. Он вылечится и опять на нашу землю полезет. Нет, если красный крест увидишь или полумесяц, да даже Будду красного, то не стреляй по нему, а по скоплению вражьей силы обязательно. Пусть в своих донесениях и молитвах тебя ругают. Ты ведь не веришь в Будду.
– Не. Я комсомолец. Так что, я полетел? – уже одной ногой там.
– Бомбы не забудь.
– Есть бомбы не забыть.
Пора и поужинать. Неужели этот день закончится?
– Еремееич, кормить будешь?
– Нет.
– Как так? – распустились.
– Угощать буду. Карпа пожарил в яйцах. С лучком, и черемшой фаршированный. Шедевр получился.
– И водочки.
– Под рыбу белое вино надо.
– Так у тебя водка не белая?
Глава 22
Событие пятьдесят четвёртое
Место действия не изменилось. Небольшой кабинет с заваленным бумагами столом. За ним, протирая очки, сидит Император Хирохито, он же Тенно Сёва. Время? Время немного другое. Прошло четыре дня. Собеседник? Собеседник тот же самый, только мешки под глазами и серый, кокой-то землистый цвет лица, и чуть взлохмаченные седые волосы, говорят о том, что человек тот же, а вот мысли и настроение у него совсем не те же.