Андрей Шопперт – Настоящий полковник (страница 36)
– Товарищ комиссар, полезли снова в гору, война не закончена. Ах, да, принуждение Японии к миру, ещё не закончено.
Прибежали. Застали на сопке только пулемётчиков и артиллеристов, всех диверсантов Светлов уже увёл с собой. Расспросил Якимушкина, что тут без него происходило.
– Жги правду матку, Александр.
– Так что, товарищ командир батальона, всё так себе. Как третий раз катера стали к нашему берегу подходить, так я и, как вы выразились, «сенокосилкой» их причесал. От души причесал. Извините, товарищ Брехт, но без вредительства не обошлось…
– Какого вредительства? – Брехт глянул на реку. Точно, вон, какая-то херня торчит посреди реки.
– Один катер взорвался и стал тонуть, два остальных не стали причаливать к тому берегу и дали дёру вниз по реке. Я посля того «сенокосилку» нашу от греха сюда на место вернул. Однако, узкоглазые молчат и с берега все умчались.
– Молодец, а что с других катеров весь десант причесал?
– Так я не считал, но на невооружённый взгляд – никто не шевелился. Прямо горами японцы лежали на палубах.
– Отдыхайте. Да, сходите, пообедайте. Думаю, что пока тут без вас обойдёмся. И артиллеристов забери с пулемётчиками, а когда пообедаете, то на нас возьмите котелки и сюда принесите.
– Слушаюсь, – вжик и нету. У Брехта у самого в животе урчало. А ещё нога ушибленная ныла и рёбра. В больничку бы, на чистые простыни. Полежать, на медсестёр полюбоваться в обтягивающих белых халатах …
– Воздух!!!
– Якимушкин!!!
Глава 21
Событие пятьдесят первое
Ух, ты! Красиво плывёт вон та группа в полосатых купальниках. Групп было три. И купальники серые, с красными кругляками. В горошек, мать их. Сначала клином шли три бомбардировщика, потом клином шли … ещё три бомбардировщика, а следом три мелких истребителя. Бомбардировщики прикольные – с двумя хвостами.
Спутать три первых было не с чем. Им недавно на штабных учениях рассказывали про японскую авиацию и показывали картинки. Это был практически полностью скопированный с немецкого двухмоторного самолёта К37 производства фирмы «Юнкерса» цельнометаллический бомбардировщик «Киу-Сан-Сики Юбакугекики» («тяжёлый самолёт-бомбардировщик тип 93», сокращённо – «93-Юба-ку»), вошедший в историю как Ки-1.
Лектор рассказал, что к началу 30-х годов авиационная промышленность страны Восходящего солнца постепенно вырастала «из пелёнок», переходя от копирования зарубежных конструкций к разработке более или менее оригинальных аэропланов. Только вот полностью отказаться от копирования опыта более развитых стран Япония ещё не могла – для начала нужно создать школу. Кроме того на международном рынке можно было без труда приобрести новейшие образцы любой техники, а дальше использовать заложенные в них технические решения в собственных разработках. Зачем изобретать велосипед, если его просто можно купить. В случае с бомбардировщиками таким образцом (велосипедом) стало новое изделие «Юнкерса» – двухмоторный самолёт К37. Этот самолёт представлял собой вполне себе современный по нонешним временам свободнонесущий моноплан с фирменной «юнкерсовской» гофрированной обшивкой и двухкилевым оперением. Согласно замыслу конструкторов, К37 должен был стать многоцелевым боевым самолётом для поддержки сухопутных войск на поле боя – разведчиком и лёгким бомбардировщиком.
Японцы чуть его переделали – поставили свои пулемёты «тип 89» калибра 7,7-мм. Двигатели тоже заменили на отечественные новейшие 12-ци-линдровые V-образные моторы жидкостного охлаждения «Мицубиси» В1, мощностью 750 л.с. И начали на заводах Мицубиси клепать. Наш лектор не хвалил. Слабоват для бомбардировщика, берёт всего тонну бомб. Или двадцать пятидесятикилограммовых или десять стокилограммовых. А ещё кабина пилотов расположена неудачно. Они ничего не видят. Ведь впереди стеклянная кабина на носу для двух стрелков-пулемётчиков.
Во второй тройке летели те же самые Ки-1. Замыкали воздушный парад три истребителя «Тип 91» или «Nakajima Army Type 91».
А что, боятся – значит уважают, вон сколько сил прислали сыны Ямато против его взвода. Шесть «бомберов» – это шесть тонн бомб. Куда их сбрасывать только собираются?
Что мог заметить наблюдатель. Стреляли по катерам с высоты «Орёл». Мины они, должно быть, приняли за обстрел артиллерией. Первую волну десанта наблюдатели из-за тумана видеть не могли. Ладно, бережёного бог бережёт.
– Орлы, давайте все к «Верблюжьему горбу». Якимушкин, ты с ребятами останься, если «Пулемётную горку» бомбить начнут, то ответишь, а так сиди, как мышь под веником.
Сборная солянка с артиллеристами смылась, и на высоте остался только Брехт с тремя зенитчиками. С самолёта их увидеть невозможно. Во-первых, деревья прикрывают, хоть и без листьев, а во вторых над окопом и пушками натянута коричневая маскировочная сеть. Целый рейс пришлось МП-1 делать, чтобы столько привезти. Вот сразу и не жалко стало, как увидел шесть тонн бомб.
Как и думал Брехт, самолёты сделали разворот на сопку «Безымянная», развернулись, чуть снизились и стали снижаться к сопке «Орёл» – заходить на бомбометание.
– Удачи вам, – улыбнулся Иван Яковлевич и сразу успокоился.
Вздрогнула земля. Триста метров – это ерунда. Да ещё ветер как раз юго-восточный. Противный кисло-горький дым потянулся на сопку. Поднялась куча пыли и последовала за дымом.
Все бомбы за один раз Ки-1 выбросить не смогли, ушли за реку, развернулись и пошли на второй заход. И тут Ивану Яковлевичу опять захотелось повоевать. Прямо руки зачесались.
– Якимушкин!
– Туточки.
– Отнесите спарку вон к тому дубу, и как они отвернут к себе на третий заход, и вас видеть не смогут, врежь им со всей дури.
– Есть врезать со всей дури из «сенокосилки»! – понравилось название для американцев.
Ждать пришлось не долго. И Браунинги не подвели, а Александр Якимушкин всё же лучший снайпер всех времён и народов.
Только ещё перестали грохотать последние взрывы, как зарокотали пулемёты. Тада-дах. Тада-дах. Правый бомбовоз задымил и клюнул носом. Тада-дах, и следующий в строю вспух огромный облаком света и дыма, в неизрасходованный боекомплект попал Сашка, шедший за ним истребитель влетел в это облако и вынырнул уже сам горящий, тоже клюнул носом, и потом вовсе ушёл в пике.
А Якимушкин молодец. Не стал ждать ответки. Зенитчики и железнодорожники подхватили переносной зенитный комплекс и порысили назад.
Брехт направил бинокль вслед удаляющимся самолётам. Нет. Не развернулись. Наоборот, уходили явно на форсаже. Ну, теперь точно наградят. Или сошлют. На Магадан. Как там у Филатова?
Событие пятьдесят второе
Правильно Лермонтов написал:
Брехт около часа не выпускал бинокль из рук, всё ждал, чем бусурмане ответят. Бусурмане не показывались. Берег неприятельский вымер. Вернулся Светлов и доложил, что уничтожены две группы интервентов. Одна в восемь человек, вторая в сорок три. Пятеро японцев сдались в плен, все ранены, одни офицер. Ранен легко. Остальные бились до конца. До последнего японца. Тяжко с этими самураями воевать. Есть потери и у нас. Ранено двое диверсантов и один убит. Поморщился Иван Яковлевич, вздохнул, раненых подлатают, а вот Юрия Макарова не вернуть. Шустрый был такой парень, блондинистый и веснушчатый. Зуба одного не было, переднего, и когда улыбался, все тоже прыскали. Комичная рожица получалась. Трое уже, выходит, полегли. В реальной истории больше тысячи. Так ничего и не закончилось ещё.
– Нет, Иван Ефимович, – ответил комбат, на вопрос Светлова, где могилы копать. – Сейчас самолёт прилетит, и отправим их в часть. Там похороним. Будет братская могила с памятником и золотыми надписями, с клумбой цветов. В комсомольцы и пионеры станем у памятника пацанов принимать.
– Что делать будем? – это Балабанов поднялся на сопку.
– Не знаю, товарищ комиссар. Мы свой ход сделали, теперь их черёд. Хотя. Вот вовремя, ты, Василий Васильевич, подошёл. Сейчас визит вежливости нанесём.
– Что задумал? – опасается комиссар, есть ведь приказ не поддаваться на провокации. Комиссар не то, чтобы не нравился Брехту. Нормальный мужик, верит в то, что говорит. И даже большая волосатая родинка на щеке не раздражала, хоть и не приятно смотреть. Это же Василий Васильевич её себе не сам прилепил. Но вот другом не станет. Он другой. Приспособленец. Ну, да не судите и не судимы будете. Время сейчас такое. Выжить бы. Не мы такие – жизнь такая. Одним словом, не Матросов.
– Разведку. Пойду, пообедаю. Всем отдыхать. Наблюдателем следить за небом и берегом на самом западе. Нет. Давай-ка, Василий Васильевич, организуй троих железнодорожников на сопку «Чёрная». Пусть наблюдают за островом «Песчаный» и посёлком на той стороне – Мантакусан, который. Что-то подсказывает мне, что в следующий раз они там должны попробовать переправиться.