Андрей Шопперт – Колхозное строительство 7 (страница 4)

– Екатерина Алексеевна, вопрос решённый. В Алма-Ату со спасательным поездом через… – Леин взглянул на свои «Командирские», – два с половиной часа выезжаю я. Вы остаётесь на республике. Жизнь не закончилась. У нас проблем, как блох на барбоске. Да, и не забудьте написать для газеты соболезнование…

– Тишков жив!!! – чуть не с кулаками бросилась, и ручьи слёз из глаз.

– Товарищ Фурцева, а ну отставить! Соболезнование родственникам погибших. Больше ста человек уже, и спасательные работы продолжаются. Без вести всё ещё числится почти две сотни.

– Я Петра Мироновича лучше знаю!

– Не спорю. Как это поможет разгребать завалы? Потом, мне ведь нужно встретиться с Маленковым и Жуковым. Я слышал, что у вас с Георгием Константиновичем натянутые отношения.

– Да он… Да я…

– Екатерина Алексеевна, закончили. Мне ещё предприятия обзванивать. А то отправят сыку… извините, девушек – а там киркой долбить целый день.

– Вольдемар Петрович, может я с вами? – и при заплаканной физиономии ещё и страдальческую улыбку изобразила. – А здесь и Сергей Сергеич Волкенштейн справится – на пару дней ведь.

– Чёрт с вами. В полдень отправка с пятого пути. Только, умоляю, смойте этот ужас! Как рядом с вами люди в купе будут ехать? Это ведь, извините, и в тесноте, и в обиде получится.

– Спасибо!!! – уже из коридора. А ведь почти шестьдесят лет человеку. Москвой руководила. Всей идеологией страны заведовала. Чего это за идеология такая?

Глава 3

Интерлюдия третья

– Какая страна самая независимая в мире?

– Монголия.

– Почему?

– Потому, что от неё ничего не зависит.

Монгольская Народная Республика – это большая страна с маленьким населением. Так уж случилось. Религия отнимает у монголов народ. У них так заведено, что один из сыновей уходит в монастырь, обучается, и, естественно, детей себе не заводит, как и семью. А ведь сын может быть только один – вот и выходит, что размножаться некому.

Хоть духовенство чуть просело в нынешнее время, но все равно влияние религии продолжает сказываться на количестве населения Монголии и жизни людей. Таков порядок: мужчина, чтобы добиться чего-то в жизни, должен принять обед безбрачия в монастыре и не иметь детей!

Какие ещё беды уменьшили ровные ряды монголов? Ещё у них был свой Сталин. Звали сталинёнка Чойбалсаном. Соратник Жукова по войне с японцами на Хасане и Халхин-Голе. Он уменьшил население Монголии почти в два раза. Во-первых, взял и выселил всех китайцев. И правильно – китайцы должны жить в Китае. Потом взял и выселил всех бурят. А чего? Чем они лучше китайцев? Давайте, шуруйте в свою Бурятию.

И это не всё. Есть в Монголии дальний родственник белки, сурок с красивым именем «тарбаган». И живут на его тёплом тельце блохи. И блохи эти заражены бубонной чумой. Люди заболевают, начинается эпидемия, вымирает приличный процент населения – и эпидемия затухает. Проходит несколько лет, и человек забывает про чуму. Она вот не забывает – стучится в двери время от времени. Опять идёт охотник в выжженную монгольским солнцем степь и убивает сурка – и всё по новой. Одно время китайцы, поняв, откуда приходит «чёрная смерть», настрого запретили своим подданным селиться в Монголии и Манчжурии – но опять забылось. Сильнейшая эпидемия вспыхнула в 1910 году, – и, как всегда, основную роль в распространении инфекции сыграл популярный в регионе промысел тарбагана на мясо и шкурку. Мех тарбагана, особенно выкрашенный в чёрный цвет, пользовался большим спросом у скорняков Европы и Китая. В первом десятилетии XX века спрос на тарбагана резко возрос. А что – есть спрос, будет и предложение. Опять взялись за его промысел местные охотники. Первые случаи заражения произошли в начале осени 1910-го – разумеется, среди охотников. Эпидемия прокатилась по Китаю и унесла десятки тысяч жизней. Монголию тоже не минула – выкосила ряды добытчиков сурков. Потом семьи добытчиков. Дальше – больше. Соседи подтянулись. Потом соседи соседей. Произошла демонголизация Монголии.

Конец этому попытались положить советские эпидемиологи, да и вообще Советский Союз. Было вбухано огромное количество денег в создание бесплатного здравоохранения в братской республике.

К этому времени Монголией правила чета Цеденбалов.

Нынешнего правителя Монголии Юмжагийна Цеденбала изображают эдаким подкаблучником, которым рулила его русская жена Анастасия Ивановна Цеденбал-Филатова. Верно только отчасти – это не конкретно Юмжагийн был тихим и покладистым человеком, а вся нация. Началось, может, и раньше – но ключевую роль сыграл, как обычно, Чингисхан. Именно во времена своих великих завоеваний наиболее пассионарная часть монголов погибла или была ассимилирована завоёванными народами. На родине остались самые пассивные. Монголия – это страна вечного покоя. Дело, понятно, в самих монголах, которых на заводы и в шахты не заманишь. Как были они чабанами, кочевым народом, как выращивали и пасли скот – так и остались.

Местный Сталин Чойбалсан решил провести коллективизацию. Плачевно кончилось – впрочем, как и у нас. Монгольская степь не пригодна для занятия сельским хозяйством – плодородный слой очень тонок, даже травяной покров восстанавливается долго. К тому же резко континентальный климат. Монголы питаются исключительно мясо-молочной пищей. Сухая степь не может прокормить большое количество животных. Потому – разобщённость и размеренный спокойный уклад жизни, передаваемый из поколения в поколение.

Так что там с подкаблучником? Не всё так прямолинейно. Цеденбал был бешено ревнив! В самом начале их брака, на отдыхе в Крыму, он чуть было не придушил жену, заметив, что та заболталась с офицером охраны. Насте еле удалось отбиться. Ему дважды приносили списки любовников жены, оба раза они летели в корзину: Анастасия Ивановна грозила забрать детей, уехать в СССР и развестись. Цеденбал веры этим материалам не давал, считал, что они подготовлены их врагами.

В Советском Союзе о «слабостях» Анастасии Ивановны знали – и в меру сил пресекали. Был у неё платонический роман с советским военным представителем в МНР: генерал поцеловал её в щёчку – допущенная вольность стоила ему должности. В Москве с Анастасией дружил знаменитый хирург Вишневский, но и тут все ограничивалось прогулками, походами в театры и задушевными разговорами. Знали в Москве и о жёстком характере «первой леди».

Став во главе страны, Цеденбал долго боролся с противниками в ЦК: их снимали с должностей, отправляли на периферию, причисляли к «антипартийной группе», и за этим часто стояла волевая жена добродушного монгольского премьера. Старый друг Цеденбала, член ЦК, однажды бросил ей в лицо: «Ты пользуешься тем, что стала женой мягкого человека!» – и это ох как недёшево ему обошлось. Все, кто не потрафил Анастасии Ивановне, впадали в немилость. Академик Дамдинсурэн перестал руководить Союзом монгольских писателей. Поэт, написавший о Цеденбале сатирические стихи, был осуждён, отправлен на рудники, а после освобождения умер в нищете. Может, за дело? Поэт вообще, как и художник, должен ходить голодный.

У неё были свои люди и в госучреждениях, и в Министерстве общественной безопасности, она знала всё, что происходит в стране, и калёным железом выжигала малейшую угрозу Цеденбалу. Она пеклась и о его здоровье: когда муж отправлялся «в народ», в поездки по дальним аймакам, за ним по пятам следовал офицер Министерства общественной безопасности с флаконом спирта и полотенцем. Монголы любили своих правителей – и великого хана Богдо-гэгэна, и маршала Чойбалсана, и Цеденбала. Вокруг него толпились люди, и каждый старался дотронуться до начальника-дарги, веря, что это приносит удачу. Цеденбал пожимал протянутые руки, но после каждого рукопожатия сотрудник охраны поливал правую ладонь дарги спиртом и вытирал её полотенцем. Цеденбалу это не нравилось, он пытался возражать, однако жена настояла на своём: разве можно тащить в дом микробов, у них же дети! Принимая во внимание жуткую антисанитарию, Настю можно понять.

И всё же одному мужчине удалось завоевать сердце этой женщины. И этот человек сейчас волею судьбы вознёсся на Олимп. Был Генеральным Секретарём ЦК КПСС. Началось давно. Относительно.

Приехавший в Монголию с официальным визитом зампредсовмина Александр Шелепин, известный сердцеед, влюбил жену Цеденбала в себя по уши! Ради него она была готова на многое. В Москве Анастасия Ивановна предложила Шелепину встретиться, но тот сразу пошёл на попятный – обоих просматривали и прослушивали, карьера была ему дороже.

До этого был ужин в доме Цеденбалов, злополучный для Шелепина и его друзей. Кричали здравицы за будущего Генсека, «железного Шурика» – и все за это поплатятся. Сейчас, правда, колесо истории опять назад крутанулось. Большая часть «комсомольцев» снова в строю.

Ужин запомнился Анастасии Ивановне как один из самых чудесных в её жизни. Перед приездом гостей первая леди послала машину за парикмахером из советского посольства, он сделал ей причёску, гладко зачесав назад её льняные волосы и водрузив на них высокий накладной шиньон с завитушками.

Анастасия Ивановна самой себе затруднялась объяснить, какое сумасшествие нашло на неё в тот вечер, почему за столом один только Шелепин привлекал её внимание. Он был вежлив, красив, статен, остроумно поддерживал разговор…