Андрей Шопперт – Колхозное строительство 7 (страница 3)

Сел в кресло. На соседнее умостился притихший Юрка. Пётр сбросил одежду с обоих кресел, устроил что-то типа лежанки.

– Садитесь. Думать будем.

Девки перестали хлюпать носами и устроились на тряпках – и тут совсем тусклый свет погас окончательно.

– Аааа!

– Всё, Юра, не кричи, – Тишков забрал малыша на колени.

– Задохнёмся? – это Маша-Вика.

– Лия, ты же медик. Химию сдавала. Что там про содержание кислорода в воздухе?

Всхлипнула в темноте, вздохнула, забрала хныкавшего мальчика и села в соседнее кресло.

– Предельное содержание – девять процентов.

– Считаем. У нас где-то восемь метров на восемь, и метра три в высоту. Получается около двухсот кубов. Пятая часть – кислород. Сорок кубов. С института помню, что в сорокалитровом баллоне – шесть кубов. Один неполный. Округлим до десяти. Итого у нас на пятерых – пятьдесят кубов кислорода. Девять – это половина от содержания в воздухе. Значит – двадцать пять.

– Человек до 500 литров в день тратит, – подсказала жена.

– Делим. Нет, сначала на пять умножим. Получим два с половиной куба. Десять дней. Правда, в конце плохо будет – придётся через несколько дней перебираться на стеллаж. Углекислый газ тяжелее воздуха, он будет вниз опускаться. И нужно меньше двигаться. Лежать лежмя и ждать спасения. Спасут, я уверен – так что хватит носами шмыгать. Успокойтесь, – вот ещё бы и самому успокоиться.

– Десять дней не протянуть. От жажды умрём. Пару литров в день на человека, – «успокоила» Лия.

– У нас вон вина пятнадцать литров. Будем день Победы отмечать. Какие ещё праздники в мае?

– День Радио седьмого, – подсказала Цыганова.

– И его отметим. Главное – со счёта не сбиться. Будем на стене чёрточки как Робинзон Крузо рисовать.

Событие второе

– Ой, где это я?

Ангел:

– В раю!

– А почему колючая проволока вокруг?

Ангел строго:

– Разговорчики в раю!

Ищут ведь, наверное?! Не может быть, чтобы не искали. Он ведь Первый Секретарь ЦК компартии Казахстана, и к тому же член Политбюро. Но тихо пока тут, под землёй.

Выполнил своё же указание – отодвинули они стеллажи от стенки и сдвинули вместе. Четыре почти двухметровых конструкции в длину, и около метра в ширину. Получили что-то вроде помоста в середине подвала – два на три метра, может, чуть больше. Там разместились. Спустились только один раз Пётр с Викой, слили всю отстоявшуюся из грязи воду. Получилось около десяти литров – чуть поменьше. Снова отстояли и процедили через шёлковую нижнюю сорочку, скорее всего, жены Кунаева. Помогает бывший глава республики, чем может.

Пётр всю воду жене и детям оставил, сам решил попробовать, чего же за вино хранил Динмухамед Ахмедович. Спустился, вытащил первую попавшуюся – и столкнулся с трудностью. Штопор если в подвале и был, то искать его наощупь – нетривиальный квест. Решил отбить горлышко – вон у гусар в фильме лихо получалось. Опять проблема: шашка, которой он в этой реальности вот уже два года машет, оказалась виртуальной и никак не подходила для задуманного. Так можно и помереть от жажды с бутылкой в руках. Есть кроме штопора ещё специально обученные шурупы: ввинтил отвёрткой и плоскогубцами, да и вытащил его вместе с пробкой. Не хватало малости – шурупа. Ещё с отвёртками беда. И до кучи – нет плоскогубцев. Вот умрут они тут от удушья… Как там термин есть красивый – асфиксия. Гораздо приятнее помирать от красивого слова. Так вот, умрут от асфиксии – и попеняет он товарищу Кунаеву, что штопором не озаботился. Мог и положить рядом с бутылкой.

Хотя вряд ли встретятся. Тот в мусульманский рай попадёт. Что про него известно? Недавно ведь с одним муфтием разговаривал. Описан он, оказывается, в суннах и в хадисах. Ещё бы знать, что это. Самой главной отличительной чертой рая у мусульман, со слов высшего духовного лица Казахстана, является отсутствие нечисти в любом её проявлении. Ещё считается, что правоверные смогут наслаждаться самыми вкусными блюдами из тех, что они могут представить, а переваренная пища трансформируется в лёгкую икоту и пот, имеющий очень приятный запах, напоминающий аромат благовоний. Также в описании исламского рая упоминается, что жизнь правоверных наполнится радостью и богатством. Каждый будет красив и молод, а такие чувства, как усталость и печаль исчезнут навсегда. Называется это место – «джаннат». В переводе – «райский сад». Хм, а у христиан ведь тоже сад. Может, и доведётся свидеться?

Что ещё аксакал говорил? Богословы утверждают, что в раю мусульман ждёт вечное блаженство. Их жизнь будет похожа на мечту, которая стала явью. Каждый праведник получит все то, чего ему хотелось иметь в жизни. Он будет иметь золото и украшения с драгоценными камнями, одежды из шелка и парчи, а рядом будут сидеть философы и те, кто также своей жизнью заслужил право находиться в раю.

Лучше в мусульманском раю. У православных вон даже поговорка есть, что золото с собой не заберёшь. Зачем тогда наживать? Ну, в смысле, все сказки ведь заканчиваются как-то так: «стали жить-поживать и добра наживать». А на кой ляд его наживать, если с собой не забрать?

Так ведь дальше – ещё хлеще. К примеру, мужчина, попавший рай, окажется там не один, а со своими жёнами. С ними он будет иметь интимные отношения, но вот дети от этой связи появиться не смогут. Кроме жён, к праведнику смогут приходить гурии божественной красоты, и запрета на близкие отношения с ними не существует.

Это несправедливо! У нас сидишь и яблоки под деревом трескаешь, а у них – гурии, мать растак за ногу. И опять не конец благам – ещё нате! Мусульмане в раю смогут не только вкушать необычные яства, но и пить вино. Оно не может опьянить, а вкус его сложно сравнить даже с самым изысканным напитком, когда-либо созданным руками человека.

Вот тут нельзя, а там – пожалуйста. Стоит чуть потерпеть. Гуляй потом по садам, сиди на скамейках из чистого золота, винишко вкусное холодненькое попивай с гуриями. Так как рай представляет собой бесконечный и невероятно красивый сад, то само собой разумеется, что он полон рек, прудов, озёр и заводей. Праведники могут выбирать для себя реки с мёдом или вином, а при желании в раю можно отыскать и молочные.

Всё, заканчивать надо. Есть и пить захотелось нестерпимо. Правду тут на востоке говорят – хоть сто раз произнеси «халва», во рту слаще не станет. Пошёл до железной двери и тупо отбил горлышко о зубчатую рейку кремальеры. Попробовал. Что-то типа рислинга или шабли. Чуть кисленькое, и градусов немного. Самое то, что нужно.

Поднялся наверх. Девицы обсуждали, как их разыскивают на верху. Лопатами откапывают.

– Папа Петя, ты бы рассказал какую историю интересную. Писатель ведь, Вика отобрала бутылку и чуть глотнула. – Кислятина.

– А знаете, я вот тут лежал вчера, представлял, что мы на подводной лодке – и вспомнил одну интересную историю. Случилась она во время первой мировой войны. Арабский шейх Мухаммед ибн Али ас-Сенуси, не соврать бы, из Ливии, но точно не помню, был союзником Германии. Так вот, в знак благодарности за то, что немцы на подводной лодке доставили ему деньги и оружие, решил он сделать царский подарок кайзеру Вильгельму. Выбрал самое ценное, что у него было – понятно, белого верблюда – и передал его командиру субмарины. Отказаться принять сей дар немецкий кригсмарин не посмел – это означало бы нанести величайшее оскорбление дарителю. Восток – он и тогда был делом тонким. Чертыхаясь про себя, а потом, за неимением слушателей, и в голос, немецкие подводники привели животное на субмарину и привязали его к орудию на палубе. Тогда на подводные лодки ещё пушки ставили.

В Средиземном море подлодку принялись атаковать английские самолёты. Спрятаться от них на глубине субмарина не могла – утонет ведь горбатый подарок шейха. Однако морякам жить всё же хотелось – и тогда командир лодки принял соломоново решение, приказав боцману «Погружаться под верблюда!» Это значило, что боцман, стоявший на рулях, должен был притапливать субмарину до головы верблюда, а когда самолёты улетали, всплывать в надводное положение, освобождая обалдевшую страха животину. Так вот и топали по морю, периодически то погружаясь «под верблюда», то всплывая…

– Выдумал? – не поверили все три девки, и даже Юра спросонья чего-то пробурчал.

– Да чтоб мне провалиться!

Стеллажи разъехались. Благо падать невысоко – всего полтора метра. Локтём врезался. Больно-то как! Правду ведь рассказал. За что?

Интермеццо второе

– Какой ад лучше – капиталистический или социалистический?

– Конечно, социалистический – то спичек нет, то с топливом перебои, то котёл на ремонт поставят, то у чертей партсобрание.

Вольдемар Петрович Леин, Первый Секретарь ЦК Автономной Немецкой Республики Северного Казахстана, очень хотел заткнуть уши. А ещё лучше – оказаться сейчас в другом месте, потому что от фурии, что орала на него, исходила не только звуковая волна. От неё ещё и эмоциональная хукала прямо под дых, а в довесок по носу била волна запаха. Вот сколько раз говорили Екатерине Алексеевне – духами надо пользоваться аккуратно. Нет! Выльет на себя весь флакон какой-нибудь «Красной Москвы» или «шанели пятой», и сидит прямо рядом с ним на совещании, благоухает на весь Павлодар. «Весна пришла – весне дорогу».

Нет, не «шанель». Знакомый запах – в Латвии делали. Латвия, в которой он был секретарём ЦК до назначения в новую республику, считалась витриной СССР. Почти Запад. Мощёные улицы, древний город, красивые дома, ухоженные садики – и ничего этого не было в Павлодаре. Город металлургов и машиностроителей. Город-труженик. Витрина? Дайте время. Замостим тротуары бехатоном. Построим современный асфальтовый завод. Облагородим дворы и улицы. Посадим корейские кедры, маньчжурские орехи, а вдоль всех заборов – маньчжурский же виноград, ну и девичий, где только можно. И фабрику по производству «шанели», будь она неладна. Вот и будет нам «щастье». Дайте срок. Тишков обещал добиться, чтобы до нуля сократили отпуск Центром денег на старую «витрину» – латыши и сами зарабатывают. А сэкономленные – вложить в новую немецкую республику. Вот вони-то будет! Как сейчас прямо. Анекдот вспомнился. «Девушка! Какими вкусными духами от вас пахнет!» – «Это борщ». Чуть не прыснул. Фурцеву бы родимчик хватил.