Андрей Шопперт – Колхозное строительство 2 (страница 2)
– Понятно, придут. А что за вопросы?
– Ну, Трофим Ильич, дайте команду учителям школ по разным предметам подготовить интересные вопросы. Вопросы должны быть не очень простыми, но и не про бином Ньютона. Навскидку: кто такой изюбр? Какая самая южная столица государства? Почему двенадцатый месяц, декабрь, переводится на русский как «десятый»? Почему Старый новый год – 13-го января, и когда он будет 14-го? Ну, то есть, вопросы должны быть интересными. Чтобы потом ещё целую неделю дети их обсуждали.
– Принцип понятен.
– Победители четвёрок встречаются между собой, пока не выявится самая эрудированная команда. А вторые места, скажем, тоже между собой – а то слишком быстро всё закончится. Предусмотрите призы, и обязательно в школах стенгазеты с фотографиями членов команд знатоков. Ну, наверное, в тех, кто хоть раз победил.
– Продолжаем создавать примеры для подражания? – усмехнулся горонист.
– Конечно. Дети всегда ищут на кого равняться. Пусть равняются на лучших, а не на тех, у кого «брат сидит».
– Хорошо. Поспешать надо, а то скоро каникулы, а там и последняя четверть, – стал подниматься Сидоркин.
– Простите, Трофим Ильич, всё некогда спросить – олимпиады по предметам-то провели? Дети готовятся к областным? С этим концертом ни на что времени не осталось. А сейчас ещё к 8 марта очередной аврал, – и это было чистейшей правдой.
– Обижаете, Пётр Миронович. К вашим замечательным «идейкам» мы всегда прислушиваемся и стараемся осуществить. Все городские олимпиады проведены, отобраны по трое лучших, и сейчас их усиленно готовят к областным олимпиадам. Тут, правда, оказалось, что иногда в этих тройках одни и те же дети – но ведь у нас в конце апреля будут ещё раз проведены олимпиады, там окончательно и определимся с участниками областных. Спортсмены тоже отобраны и уже готовятся, пока, конечно, только на стадионе, но как снег с улицы Ленина уберут до асфальта и чуть теплее станет, то и на улицу выйдут.
– Точно. Спасибо, что напомнили. Нужно субботник объявить и почистить улицу, – Пётр записал себе в блокнотик.
– Что ж, пойду ваши новые «идейки» воплощать. Как вы говорите – нужно дело делать и работу работать, – поднялся зав ГорОНО.
– Да, Трофим Ильич, если что-то не будет получаться – не стесняйтесь, сразу ко мне. Порешаем. До свидания.
Событие третье
Только закрылась дверь за Сидоркиным, как зазвонил телефон.
– Да.
– Кто говорит?
Так хотелось ответить: «Слон», но вытерпел.
– Первый Секретарь Краснотурьинского горкома КПСС Тишков Пётр Миронович.
– Пётр Миронович, не кладите трубку, сейчас будете говорить с министром культуры СССР Екатериной Алексеевной Фурцевой, – голос был мужским и донельзя деловым. Наверное, тоже товарищ в коричневом пиджаке.
– Пётр Миронович, вы последняя сволочь… – и короткие гудки.
Ну вот и поговорили.
Пока огорошенный попаданец думал, чего теперь делать, где тут ближайшая электричка к китайской границе, и чего из тёплых вещей нужно взять с собой на Колыму, телефон зазвонил снова.
– Да.
– Кто говорит?
Ну, теперь-то можно. Один чёрт колхозом на Магадане руководить.
– Слон.
Секундное замешательство на той стороне. Но лишь секундное. А потом надо же:
– Откуда.
– От верблюда.
Товарищ-то у министра не простой, не растерялся.
– Пётр Миронович, не кладите трубку. Сейчас будете разговаривать с Екатериной Алексеевной.
Половина его прошлых знакомых и две трети нынешних сказали бы: «не ложите», а тут грамотный абонент. Хотя… Был у Петра в прошлом-будущем начальник, который знал, что нет слова «ложить», есть – класть. Но вот дальше он правило не прочитал, и по этой простой причине вместо «положить», он ничтоже сумняшеся выдавал «покласть». Ну а что? Полно проверочных слов и выражений. Ну, например: «Клал я на вас с прибором». Или ещё ведь существует слово «кладбище», то есть, место куда «поклали» покойников. Если бы нужно было говорить «положить», то было бы не кладбище, а «лежбище». Так что: «Велик могучим русский языка».
– Пётр Миронович, вы знаете, что вы сволочь? – опять прилетело, пока Пётр раздумывал над оборотами речи.
– Здравствуйте, Екатерина Алексеевна, и вам не хворать. Да, спасибо, что спросили, с Юрочкой всё хорошо, да и жена вполне здорова. А ваше как самочувствие? И погода не подгуляла. Солнышко вон в окна ломится. Весна пришла, весне дорогу!
Там булькнули.
– Екатерина Алексеевна, с вами всё в порядке?
– Ладно. Вас, писателей, не переговоришь – а вы не из последних будете. По делу. Все ваши десять песен к 8 марта Суслов утвердил. Особенно ему понравился мини-цикл про города. Ну, а «В Вологду-гду» – вещь просто убийственная. А ты мне что устроил? «Да не смогу, да за десять дней десять песен сам господь бог не напишет» – а ведь написал. Да ещё сколько всего с меня стребовал. Может, отобрать у вас дом? Ладно. Шучу. Не всё вам надо мной издеваться, – там опять забулькали.
Пётр ничего смешного в словах министра не нашёл, но на всякий случай тоже булькнул. Пошутила ведь «Екатерина III».
– Товарищ Тишков! – тон стал серьёзным и торжественным. – За цикл песен ко Дню Победы есть мнение удостоить вас Ленинской Премии, а за цикл песен к 8 марта – Премии Ленинского Комсомола. Кроме того, товарищ Суслов предложил присвоить вам звание «Заслуженный Работник Искусств РСФСР». Как думаете, почему РСФСР? – ой, а голос-то не добрый.
– Потому, что скоро День Космонавтики, – тоже, блин, бином Ньютона.
– Пётр Миронович, вы сволочь, я вам уже говорила? С вами опасно разговаривать и неинтересно. Я тут такую речь заготовила, а вы всё испортили.
– Простите, Екатерина Алексеевна, ради бога! Давайте сначала. Почему только РСФСР?
– Нет, уже неинтересно. Нужен цикл песен ко Дню Космонавтики. Две я уже слышала, обе – выше всяких похвал, на премию тянут, но этого мало. Нужно ещё восемь.
– Екатерина Алексеевна, я не смогу, – Пётр аж вспотел. Десять песен про космос. Да их столько просто нет. Их вообще нет. Даже в 2020 году и то гоняют все те же пять песен.
– Про 8 марта ты то же самое говорил. Кто второй раз про волков поверит?
– Екатерина Алексеевна, ну пощадите, давайте хоть пять. Я и так всю работу в городе забросил. Книгу не могу закончить. Устал как собака. Это ведь не последний День Космонавтики.
– Шесть.
– Почему шесть?
– А чтобы по-твоему не было. До свидания.
Событие четвёртое
Что за дом? Да, дом как дом. Три этажа, три подъезда. Лепнина. Лоджии на втором и третьем этаже по торцам. Да, ещё дом расположен углом. Ну, и последнее – дом предназначен для творческой интеллигенции. Хотя, не совсем интеллигенции – ведь Валентина Толкунова пока просто студентка, как и Людмила Сенчина. А началось всё сразу после концерта 23 февраля 1967 года. Концерт состоялся во Дворце Металлургов города Краснотурьинска.
Пётр, приглашая всех подряд посетить этот концерт, на полный кворум даже и не рассчитывал – а зря. Приехало в два раза больше, чем приглашал. И ведь не Вася Пупкин приехал. Ого-го какие пупы заявились.
За три дня до концерта, то есть 20 февраля, приехал хор старших классов Суворовского училища из Свердловска, а с ними и генерал-майор Михаил Павлович Тихончук. Кроме того, был подполковник Герасимов – руководитель хора. Ребята приехали усилить исполнение песни «День Победы». Спели одни, без Богатикова. Слабо. Спели с Богатиковым. Лучше. Всё же Лещенко не хватает. Ну, может, потом и с ним запишем, а сейчас за неимением гербовой пишем на туалетной. Да ведь ещё и подполковник подтянет общее исполнение. Только сразу стал вопрос, куда селить три десятка человек.
Пётр позвонил директору БАЗа Анатолию Яковлевичу Кабанову. Тот долго не раздумывал.
– Пусть заселяются на базу отдыха «Шихан». Там их и кормить будут.
– Анатолий Яковлевич, – чуть замялся Штелле, – Это ведь ещё не последние гости. Может, на недельку профилакторий освободите?
– А что, гостиницы не хватит?
– Боюсь, что нет.
И не зря боялся. На следующий день прикатила московская тусовка. Главным у товарищей был Первый секретарь Союза писателей СССР Константин Александрович Федин. Вторым, скорее всего, руководитель оркестра и дирижёр Евгений Фёдорович Светланов. А может, он третий, так как была ещё и Рахиль Хацкелевна Фрейдлина – доктор химических наук, профессор, член-корреспондент АН СССР. И ведь, скорее всего, и будущий лауреат Нобелевской и Ленинской премий. А возможно, и Герой Социалистического Труда.
Светланов привёз двух скрипачей и двух саксофонистов, плюс несколько чемоданов инструментов. Прицепом к нему был и режиссёр. Пётр аж офигел: Фурцева на мелочь решила не размениваться, сам Говорухин пожаловал. Этот привёз с собой двух операторов, звукорежиссёра с двумя техниками и ещё несколько чемоданов аппаратуры.
Самое интересное, что в одном поезде с ними прибыл и другой режиссёр. Ранг у этого был поменьше, а вот помощников и аппаратуры побольше. Это генерал Тихончук не обманул и пригласил светило военной документалистики Рымаренко Леонида Ивановича со Свердловской киностудии. А тот впечатлился песней «День Победы», да и прикатил снимать концерт. Станислав Сергеевич Говорухин, вопреки ожиданию, в драку не полез. Наоборот, спелись и спились товарищи. Целую ночь вся гостиница гудела.
Доктор химических наук Фрейдлина тоже не одна пожаловала. Естественно, прибыла Люша, она же кандидат химических наук Елена Цезаревна Чуковская – так ещё и мама ейная пожаловала, а что – приглашал ведь. Кроме двух Чуковских были и примкнувшие к ним в Свердловске Виталий Васильевич Фомин – профессор, доктор медицинских наук, врач-инфекционист, и Климов Василий Николаевич – профессор, ректор мединститута. Почему эти медики, а не светила из Москвы, понятно. Они уже работали в Краснотурьинске, проверяли действие собачатины на детей. А пока проверяли – познакомились и с доктором Франком, который уже вовсю пытался бороться с язвами и гастритами медикаментозными способами. Собачья комиссия, между прочим, никаких выводов не сделала. Обещали прислать специалистов, поизучать. Только обвинение в присвоении мяса с Петра сняли, да доктору-кляузнику строгий выговор влепили. А дети между тем выздоравливают. Уже семеро, и ещё у двоих дела тоже на поправку идут.