Андрей Шопперт – Колхозное строительство 2 (страница 4)
– Пётр Миронович, раскрою карты. Я перед отлётом встречалась с Михаилом Андреевичем Сусловым. Считай, что это его команда.
– Думаете, мне легче стало? Как можно за восемь дней написать восемь хороших песен? Я ведь не Господь Бог. А Маша? Она просто ребёнок. Взбрыкнёт – и всё, приплыли.
– Видела я вашу Машу. О, я теперь тоже могу стихи писать. В рифму ведь получилось? Так вот, про Машу. Я бы позавчера ещё сказала, что её в Москву надо везти. Уникум. А теперь поняла ваш спич про Нью-Васюки. Вы скоро и вправду это осуществите. Ладно, давайте ваши требования, а потом поговорим о Маше, – и с невинным видом достала из ужасной розовой сумочки блокнот с новомодной шариковой ручкой «Бик».
– Мне нужны два человека из московского ансамбля «Скоморохи». Фамилии – Градский и Буйнов. Ещё мне нужно, чтобы Светланов с музыкантами остались до 6 марта. Ещё нужны два виртуоза-аккордеониста. Нет, лучше – один аккордеонист и один баянист. Дальше. Нужна пара виртуозов-гитаристов и один лучший в стране балалаечник. Да, если существует такой человек, то его нужно найти. Он должен очень хорошо играть на бас-гитаре. Все эти люди должны быть здесь послезавтра. Иначе не успеть, – Пётр задумался. Как восемь песен сделать за восемь дней?
– А ваш оркестр? – оторвалась от писанины Фурцева.
– Здесь нужно другое звучание и другие голоса, потом поймёте. Кстати, а что со званием «Академический»?
– Я поговорила со Светлановым. Он хотел забрать Гофмана в Москву. Я запретила даже заикаться. Будет вам звание. Ещё есть требования? И телефон мне в пустом кабинете предоставьте, – поднялась Екатерина Алексеевна.
– Конечно, есть. Мне нужен дом.
– Какой ещё, нахер, дом? – дёрнулась Фурцева.
– Вон такой дом, – Пётр открыл форточку и ткнул в один из домов, стоящих напротив горкома. – Мне нужно селить в него приезжающих артистов. На постоянное местожительство. Думаю, это около ста тысяч рублей. Только показ снятого концерта в «Ударнике» в Москве за неделю окупит эти деньги. Тысяча мест, пусть по тридцать копеек билет – итого три тысячи за сеанс. Пять сеансов – пятнадцать тысяч. Семь дней – сто тысяч, – Пётр ожидал возражений и криков, но их не последовало.
– Пётр Миронович, пойдёмте ко мне в замы. Дом не обещаю, а квартиру в Доме Писателей найду. И дачу в Переделкино, – и мордочка такая – улыбчатая.
– Извините, Екатерина Алексеевна. Я хочу сделать Краснотурьинск лучшим городом страны. Из Москвы это не получится. Да и съедят меня в Москве-то. Я ведь не буду лизать попки у всех подряд.
– Нда. Съедят. Ладно, про дом подумаю, – махнула рукой Фурцева.
– Нет уж. Давайте обещание! – пришлось и вправду повысить голос.
– Десять лучших песен. Таких, как на вчерашнем концерте.
– Звоните.
Событие пятое
Пётр с Викой Цыгановой закрылись в детской. Ну, не на ключ закрылись – так, дверь прикрыли. Юрочка спал, делала уроки Таня, а жена стирала в ванной пелёнки. Все заняты.
– Пётр Миронович, – Вика глянула на пустой, почти белый листок, – Нет шести песен про космос. По крайней мере, таких, чтобы они были известны и популярны. А те, что есть, уже написаны.
На листке были сверху вниз шесть цифр. Напротив единицы было написано. «Трава у дома», напротив двойки «Надежда». И всё следующие четыре циферки были свободны.
– А если попробовать подсунуть песню из кинофильма «Земля Санникова»? – Пётр напел:
– И при чём здесь космос? – наморщила носик Вика.
– Песня замечательная. Нужен Олег Анофриев, лучшего исполнения я не слышала, – Вика заполнила третью строчку. – А ещё три песни?
– Я тут думал целый день. Есть непростая вещь у Виктора Цоя. «Группа крови на рукаве». Там только нужно несколько слов поменять – траву заменить на тропу, и убрать «бой». Пожелай мне удачи в полёте. Там ведь всё равно к словам «в бою» нет рифмы.
– Не знаю, не знаю. Сто процентов, что даже с этими исправлениями песню не примут. Слишком агрессивная и слишком чужая. Это ведь не «Синий платочек», – Вика напела припев:
– Нет. Точно не пропустят.
– А ведь я знаю, что нужно сделать, чтобы не просто пропустили, а с руками оторвали, – забегал по комнате Пётр. Ну как забегал – два метра до двери и два назад, вот и весь бег.
– Не поделитесь?
– Нужно обозвать это «Маршем Космонавтов», ещё нужно, чтобы первое исполнение было с участием Гагарина. И последнее – нужно сшить эту самую форму с группой крови на рукаве. Возьмём за образец форму из нашего времени. Берцы, куртка с тысячей карманов, кепка с большим козырьком. Вот на рукаве и груди куртки вышить группу крови и номер. Одеть в эту форму певца, Гагарина и пару человек из бек-вокалистов. Только одного не хватает. Голоса Цоя.
– Задумка неплохая, но столько сложностей, и первая – это не Цой. Первая – это Гагарин. Тут и у Фурцевой может не получиться. Да и понравится ли ему форма? – Вика с сомнением, но вписала в четвёртую строчку «Группа крови».
– Нельзя это задание завалить, – опять забегал Пётр.
– Пётр Миронович, а вы не думаете, что даже если мы и запишем шесть песен, то дальше будет не легче, а значительно труднее? Следом Первое Мая. А там нет вообще ни одной песни, и там отказаться будет ещё сложнее – это же политический праздник. Там сам Брежнев позвонит и потребует десять шедевров. И что тогда? – Вика ещё раз глянула на список. Куцый. И проблемный. А по поводу «Международного Дня Солидарности Трудящихся» вообще нет ни одной песни. Интересно, почему? Партийные бонзы не могли заставить поэтов написать песни? Или песни были написаны, но такого низкого качества, что только одно исполнение и пережили?
– Вика не отвлекайся, пожалуйста. Если что, тупо заболею. Ещё две штуки про космос надо.
– Стойте. Есть одна, и очень неплохая. Помните, был детский фильм «Отроки во Вселенной»? Вот там ещё песня была. Сейчас не вспомню всю, но в припеве были слова: «Если что-то я забуду, вряд ли звёзды примут нас».
– Умница! Что-то припоминаю. «Я возьму… каждый его час…». Всё, садимся, вспоминаем.
– Подождите, а шестую?
– Есть у меня запасной вариант. Будет такой малоизвестный бард Суханов. Как-то мы с женой купили пластинку, или кассета у нас была – уже не помню. Было это в конце восьмидесятых. Первой там шла колыбельная «Зелёная карета» – под неё у нас дети только и засыпали. А вот вторая была песня «Моя звезда». Там ещё такие слова в запеве: «Среди миров, в мерцании светил, одной звезды я повторяю имя. Не потому, чтоб я её любил, а потому, что мне темно с другими». Я понимаю, что это песня про женщину, а не про звёзды, но если чуть подправить, то никто и не поймёт. Давай я тебе напою.
– Не надо. Я эту песню знаю. Когда в детском хоре пела, то один раз её исполняли. Кстати, и тогда был концерт к 12 апреля. Давайте правьте слова у Цоя и у Суханова, а я начну музыку подбирать.
– Хорошо. Стоп! Только сейчас понял, всё покоя не давало, будто что-то забыл. Фурцева сказала, что все десять песен Суслову понравились. Но ведь их было одиннадцать!
1. Снегири – Виктора Королёва.
2. Снегири – Сергея Трофимова.
3. На недельку до второго я уеду в Комарово.
4. Я уеду в Иваново, а Иваново город невест.
5. В Вологду-гду.
6. Я себя от тебя отучаю – композитора Олега Иванова и поэта Владимира Павлинова, «Горький мёд».
7. Песня из «Юноны и Авось», дуэт графа Резанова и Кончиты Аргуэльо.
8. Мне б такую женщину, Татьяны Назаровой (автор слов) и Анатолия Розанова (композитор).
9. Вальс-Бостон Розенбаума.
10. Переделанную «Пьяные глаза» Валерия Кураса, глаза сделали синими.
11. И твои «Синие цветы».
То ли они там считать не умеют, то ли одну всё же зарубили. Интересно, какую?
Событие шестое
7 марта Пётр позвонил Смирновой, как и договаривались, заодно поздравил её с праздником. Та в свою очередь передала поздравления жене и дочерям – заходила ведь вместе с Фурцевой к Петру домой и знакомилась с домочадцами. Поздравила и сразу взяла быка за рога.
– Пётр Миронович, поздравляю и вас, вчера книга ушла в печать. Отдали в редакцию «Молодой Гвардии», это на Сущёвской. Так что через месяц уже и на прилавках появится. Вам купить десяток экземпляров?
– А что, автору хотя бы десять-то экземпляров бесплатно не положены? – удивился Штелле. Где-то ведь он читал, или по ящику смотрел, что автору передают стопку новеньких книг.
– Нет, только один экземпляр. Ну-ну, не переживайте. Посчитайте, сколько вам нужно экземпляров на подарки друзьям и родственникам, и я столько у знакомого директора книжного магазина выкуплю, – совсем озадачила Петра Вера Васильевна.
– Хорошо, посчитаю, – только и нашёлся, что ответить.
– Так, на этом хорошие новости не кончились. Сигнальные экземпляры ВУОАП уже напечатал, мы разместили их в книжном на Калининском, так сказать, чтобы проверить спрос. Все двести экземпляров разошлись за пару часов. Вам я две штуки купила. Так вот, решено, что будем печатать второй тираж, на этот раз побольше. Скорее всего, 250 тысяч. И вот тут есть такой нюанс: если просто выпустить второй тираж, то авторские будут чуть меньше, чем за первый, но если вы внесёте даже небольшие изменения в текст, то это будет уже считаться «изданием вторым, дополненным», а, значит, гонорар не уменьшится. Я переговорила с Владимирским, и он обещал прямо завтра принести несколько рисунков, а от вас небольшое изменение в тексте – ну там, описание природы, что ли, – Пётр вспомнил анекдот, что рассказывал семье Калининых, и поведал его Смирновой.