Андрей Шопперт – И опять Пожарский 6 (страница 4)
Испания также хотела добиться благоприятной позиции при ведении переговоров о возможном мире. С завоеванием Бреды им было бы легче диктовать свои условия на переговорах, такие как требования религиозной свободы для католиков на территории голландской республики или использование Шельды для судоходства.
Находящиеся в осаде не имели точных данных о противнике, по слухам и непроверенной информации от парочки перебежчиков, количество войск у Спинолы составляло около 80 тысяч. Из них около 25 тысяч держали крепость в кольце блокады, 25 тыс. охраняли коридор для поставки продовольствия и боеприпасов и 30 тысяч составляли резерв.
Что точно знал Юстин Нассауский, так это то, что армия Спинолы была собрана со всей Европы, там были итальянцы, англичане, французы сами испанцы, большинство же составляли голландцы и немцы. Преобладающим родом войск была пехота, затем кавалерия и небольшое количество ирландских канониров. Пехотинцы были вооружены шпагами и пятиметровыми пиками, рапирами, мушкетами или аркебузами. Кавалеристы были вооружены копьём, двумя пистолетами или двумя пистолетами и аркебузой.
В городе кончалось продовольствие, но губернатор поддерживал строгую дисциплину. Ну, и кроме того, один из лазутчиков принёс слух, что новый штатгальтер Фридрих-Генрих Оранский собрал войско и движется на помощь осаждённым.
Встряли по дороге к Смоленску. Пётр со своим полком всё время зимой передвигался, и так сказать, один, без попутчиков. В этот раз всё было по-другому. Неповоротливая русская военная машина к появлению в Подмосковье вершиловского полка набрала ход. Все дороги были запружены войсками. Вот так передвижение войск в начале семнадцатого века генерал Афанасьев себе и представлял. Полнейшая неразбериха, отсутствие единого командования, и замечательный ответ на вопрос: «А вы куда?».
– Вестимо, князь батюшка, Киев воевать.
– Так Киев наш?
– Иди ты?
По долгому раздумью и после совета с примкнувшими к полку князьями решили идти не через Смоленск дальше, а взять южнее на Калугу, потом Козельск и знакомый уже по прошлой компании Трубчевск, ну и дальше уже по Десне до Киева. Только оказалось, что умных полно. Эта дорога была и хуже Смоленской и загружена не меньше. Повернули опять на Смоленск. И встряли. Почти неделю тащились по новой дороге до Смоленска. Пётр даже попробовал ночью передвигаться, но хитрым оказался не единственным и только людей намучил.
В сам Смоленск не поехали. Там, скорее всего, давка и сумасшедшие цены на продовольствие. Повернули на Шутово. Там свои. Полк, понятно, не прокормят, так сильно и не надо, пятьсот телег везли продовольствие и боеприпасы. «Всё своё ношу с собой». Но и с Силантием Коровиным нужно пообщаться и вотчину проверить и людям дать пару дней отдыха. Кроме того надеялся Пётр на то, что за год последний успели корабелы в Шутово несколько приличных лодей смастерить и можно будет часть войска отправить в Киев прямо по Днепру. Так ведь и здесь оказался не единственным умным.
Пётр в этот поход взял с собой первых трёх учеников Заброжского. Княжичам исполнилось по шестнадцать лет, и пора было их в деле проверить. Доверил им Пожарский только роты пока, князь ведь не значит – прирождённый командир. Командовать, надо учиться. Со взводов начинать нельзя – урон чести. Вот один из ротных – Алексей Иванович Буйносов-Ростовский и предотвратил стычку с «товарищем», что решил лодьи построенные в Шутово реквизировать для перевозки своих боевых холопов. Товарищем оказался отец Алексея князь Иван Петрович Буйносов-Ростовский. До этого с князем Пётр Дмитриевич не виделся и тот, скорее всего, не понял, что это за молокосос требует лодьи уже почти готовые к отплытию разгрузить и отправляться далее, как и все, по суше. Это у кравчего-то?
Росту Иван Петрович был не малого, почти с Петра, и за здоровый дедовский меч даже успел схватиться. Конечно, спецназ, переименованный в разведку, воспользоваться князю этой железякой бы не дал, но вышло даже лучше. Сын встал между отцом и Пожарским и «представил» их друг другу. Потом пришлось, правда, мировую пить, но лодьи отстояли. Иностранные специалисты за осень, зиму и большую часть весны успели соорудить целых девять совсем не меленьких корабликов, у Петра даже опасение возникло, поплывут ли они по не очень широкому и глубокому у Смоленска Днепру эти корабли.
Корабли-то поплыли, толку от них почти никакого не оказалось. Это если бы они пешее войско перевозили, и эти воины ещё сами гребли бы, то влезло бы человек по сорок, по пятьдесят. А так одни разочарования. Нужно перевозить коней. А весь полк одвуконь. В результате, на девять кораблей своих и три купленные, гораздо менее вместительные, лоханки влез спецназ, Пётр с Заброжским и князем Шуйским, и пришлось брать сынка нового друга Алексея Ивановича Буйносова-Ростовского с пятью боевыми холопа батяньки. Плюсом к спецназу влез ещё расчёт пулемётный с митральезой и одна лёгкая пушечка разобранная с запасом снарядов и расчётом. Мало ли что там в Киеве ждёт. Ещё воевать кто надумает.
Весь остальной полк пошёл через Пропойск, Гомель, Любеч, Чернигов на Киев прежним порядком. Петру же нужно было как можно быстрее встретиться с гетманами, коих развелось не мало, и составить план сражения с высланным на усмирение холопов войском, да и на всю очередную войнушку. Как-то давным-давно ещё в Академии Генерального Штаба один из преподавателей задал ученикам вопрос, чем отличается полковник от генерала. Оказалось, что полковник может выиграть битву, а генерал – войну. Вот раз он генерал, то должен не только польного гетмана коронного Станислава Конецпольского с тридцатитысячным войском одним полком уничтожить, но ещё и принудить Сигизмунда к нужному Москве миру на своих условиях. Ляхи народ шебутной и упёртый, их так просто на испуг не взять, нужна демонстрация силы. Хорошо бы Кантемир с Кёсем вмешались.
Силантий Коровин впервые позволил себе выпить больше рюмки водки. Бутылка другая водки разных сортов и ещё парочка бутылок вершиловского виски у него всегда в погребе под домом стояли. Мало ли кто из сильных мира сего пожалует, нужно быть к таким гостям готовому. Только на этот раз гости не приехали, а уехали. Гостей был целый полк, да ещё пятьсот возчиков, считай, больше двух тысяч гостей было. Шутово и десятой части вместить не смогло. Благо лето и земляки пару дней, что полк отдыхал с дороги, провели в палатках, им не привыкать.
Теперь, наконец, отправились дальше. Князь Пётр Дмитриевич со своим спецназом по реке на двенадцати корабликах, а остальной полк двинулся вдоль Днепра на юг своим ходом. Однако несколько человек осталось. Их князь Пожарский специально привёз с собой, чтобы оставить в Шутово. Да, теперь и не Шутово. И не село вовсе. Город! Ну, и что, что городской стены нет. Не главное это. Почитай две сотни семей и с большим гаком живёт теперь в Днепропетровске. Так Пётр Дмитриевич город новый назвал. А он – Силантий, теперь не крестьянин какой, а целый мэр нового города. Да ещё и дворянин к тому же. Грамотку от Государя князь Пожарский и привёз.
– Только крестьян у тебя, Силантий Игнатьевич, извини, не будет. Если посчитаешь нужным, в Юрьев День примешь. Только подумай сперва, нужно ли это тебе, – сказал, передавая грамоту на дворянство Коровину, Пётр Дмитриевич.
Понятно, что не нужно. Ну, разве девку одну, чтобы Агафье помогала пока ребёнок малой. Сам-то целыми днями Силантий по Шутову носится, что ж, теперь будет по Днепропетровску носиться. Ведь ещё год назад в Шутово всего восемь десятков семей было, но всё едут и едут и мориски и гугеноты из Франции и ещё одну партию немцев из-под Ревеля привезли. Да и свои – русские прибывают. Вот уже после Юрьева Дня, почти зимой, пришло опять целое село из-под Гомеля. По той же самой причине, что и в прошлый раз, пан ихний привёз из Варшавы иезуита, выгнал русского батюшку на улицу вместе со всем семейством, и велел крестьянам переходить в униатство. Те и перешли. Только не в униатство, а в Шутово, благо весть о вернувшемся из Шутово пане со сломанной рукой, которой он угрожал холопов запороть по всей Гомельской землице прошла. Силантий сперва испугался, теперь князя со спецназом точно не будет, а вдруг и этот пан нагрянет, но людей, все тринадцать семей и отца Фрола с чадами и домочадцами принял. Пока пан не появлялся, наверное, за естество своё побаивается. Видно знает теперь гомельшина любимую поговорку князя Пожарского: «Сперва ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя». Проверить верность поговорки можно легко, новые причиндалы вырастить тяжело.
А привёз князь Пётр Дмитриевич как раз трёх человек, что поспособствуют росту этой самой «репутации». В последнем походе на шведов больше тридцати стрельцов было ранено, причём, эти трое тяжело. Доктора их выходили, но здоровье полностью не вернулось, один хромает, у одного рука левая плохо работает, а третий двух пальцев на правой руке лишился. Попросились они на покой, и князь Пожарский их просьбу уважил, только покой будет у них не в Вершилово, а в Днепропетровске. Переехали бывшие стрельцы сюда со всеми чадами и домочадцами, содержание им Пётр Дмитриевич даже увеличил до двадцати рубликов в год. И будут они теперь вместе с Фролом Беспалых и Тимофеем Смагиным, теми стрельцами бывшими, что живут уже в Шутово, обучать детей и юношей стрелять из мушкетов, и сабельной рубке, и казачьим ухваткам. И ведь не простых стрельцов привёз Пётр Дмитриевич, а самых заслуженных, у Трифона Хвостова, аж шесть медалей, и за Урал, и за два похода на Швецию, и за победу над Речью Посполитою, и «Вершиловский стрелок», и, как и у всех раненых – «За боевые заслуги». У Петра Погожева четыре медали, а у Епифана Александрова три. Пусть они и чуть увечные, но много ляхов-то, поди, нужно, чтобы с этой пятёркой совладать. Да ещё они молодёжь подучат. Может и не нужны стены Днепропетровску?