Андрей Шопперт – Четырнадцать (страница 4)

– Я пойду, – дядька был в такой же белой рубахе, как и все, но зато меч был в руке.

– Дядь, если у него арбалет, или он у своих раненых взял, то твоя рубаха будет видна издали. Тут надо в чёрное одеться. А ещё лучше сидеть и не двигаться, если он там шуметь начнёт, забор перелезая, я услышу и увижу движение, не промахнусь, – Коська сначала хотел это шёпотом сказать, чтобы тать не услышал, но тут ему мысля интересная пришла, и он произнёс это во весь голос, чтобы бандит точно услышал.

Теперь мяч на стороне татя, и мяч этот больше гирю двухпудовую напоминает. Тянет к земле. Запаниковать должен. Дядька план не понял, рот открыл и присел от громкого ответа племяша, при приседании резком срачица затрещала. Будет теперь с голой сра… ходить.

Всю изящную задумку – комбинацию испортил Сбышек. Он тоже белый, как привидение с мотором, двинулся к татям. Как он определил? Мелькнуло в голове у парня, но сразу же понял, лях идёт не к татям, а на вой Вавеля. В руке у здоровяка что-то было, но меч вряд ли, палка, может. Шаг. Не стреляет тать. Но возможно ближе подпускает, боится промахнуться. Ещё шаг ляха, ещё. И тут пятно черное у дерева стало подниматься. Ну, есть там у него арбалет или нет, теперь не важно, теперь Коська его видел. Вжик. Щелкнула тетива, и тут же вскрикнул супостат, попал в него парень, и чёрное пятно исчезло.

– Давай, дядька, ранил я его. Осторожнее там.

Савелий парня уже не слышал, он увидел противника и более того, понял, что племяш не промахнулся, крик раненого он-то ни с чем другим не спутает. Шлепая босыми ногами по доскам двора, ратник понёсся к дереву.

Ускорился и Сбышек, не ломанулся, но шаги шире стали. И голос подал:

– Вавель, Вавель, что с тобой?! – великан уже склонился над собакой, а дядька как раз подлетел к яблоне. Удар, потом ещё удар, но явно не клинком по тулову, а навершием в челюсть. Потом ещё пару ударов и там под деревом стихло почти, только скулила собака и скулил над ней на польском великан Сбышек.

– Свет? Свечу бы или факел? – крикнул Коська ни к кому конкретно не обращаясь. Да и к кому тут обращаться, его монаси точно с собой свечей не привезли, как и староста. Только пани Валенса.

Белое пятно на крыльце терема исчезло.

Глава 3

Событие седьмое

А ночь всё длилась и длилась. Темень. Даже хуже стало, ветер поднялся и притащил с Европы богомерзкой облака, которые, выстроившись немецкой свиньёй, стали наползать на православный Млечный путь.

Не заладилось и с искусственным освещением. Пани Валенса принесла из дома уже зажжённую свечу и посеменила к яблоне. На втором шаге ветер, чтоб ему пусто было, свечу, как её пани не прикрывала рукой, задул, и белое снизу (сверху шаль тёмная накинута) привидение прокричало плаксивым голосом:

– Здроващь, Марыйо, ласки пэлна, Пан с Тобон…

Прокричало и назад посеменило.

Касьян решил сам наведаться к яблоне и посмотреть, что творится, по дороге под телегу заглянул и верёвку, что крепила арбалет, с собой прихватил. Вдруг понадобится татей вязать. Навстречу ему с другой молитвой грузно шагал Сбышек. И сам за сотню кг явно весит и Вавель точно в районе полусотни. Хотя, шерсти много, возможно и кажется только таким здоровым, а сам всего сорок девять кило весит. Пёс скулил жалобно, куда попал ему тать не видно. Да, ничего не видно!

Под яблоней тоже не лучше, не, тела троих татей видно, дядьку в срачице видно, меч изредка в лучах звёзд посверкивает… Нда, а вот чего с татями не видно, то ли все живы, то ли не все. Света явно не хватало.

– Верёвка у меня есть, который самый борзый? – показал дядьке верёвку Коська.

Нда, показал, не то слово и действие. Пришлось нащупать руку ратника и сунуть ему верёвку. Родич принял и остался стоять.

– И?

– Сейчас пани свечу принесёт.

– Не принесёт. Ветер. Нужно нести их в сени, там разбираться, но, чтобы они по дороге не выкинули чего…

– Чего выкинули? – тормознул вой.

– Ай. Оружие. Нужно обыскать, вдруг ножи есть, ты его потащишь, а он тебе нож в пузу. Нужно обыскать и самого здорового связать – верёвка одна.

– Добро, – дядька мечом располовинил верёвку и один конец племяшу сунул.

Коська с опаской склонился над татем ближайшим, который это по счёту из им подстреленных, он не знал, да и не важно. Первым делом сапоги проверил, нет ли ножа засапожного. И нет. Сапог нет. Вместо них опорки. Ботинки из кожи без каблуков и со швом посредине. Вроде бы, постолы называется. В них нож не сунешь. А вот на поясе был нож. Что-то типа финки в кожаных ножнах. Коська нож вынул ремень перерезал и им и связал за спиною руки татю. Рядом с раненым лежал арбалет, и его парень ногой подальше отодвинул. При всех этих манипуляциях разбойник признаков жизни не подавал, а вот когда его парень перевернул, чтобы руки связать, то еле слышно простонал. Жив значится курилка.

Дядька в это время скрутил своего и там стоны были явственно слышны. У третьего очутились одновременно. И слава богу. Бандит оказался в сознании и никакие важные члены повреждены, судя по всему, не были. Когда дядька на секунду раньше к нему приблизился, сволочь эта выхватила нож и попыталась и без того порванную уже срачицу дядькину ещё и ножом продырявить. В живот метил, антихрист. Коська успел только на руке повиснуть. Его веса чуть не хватило, и дядька вскрикнул. Но до печени или других полезных для здоровья органов клинок не достал, и Савелий ткнул кулаком в рожу противную (А какая рожа может ещё быть у татя?).

Коська же пойманную руку назад теперь заворотил и выбитому из сознания бандиту умудрился на спину залезть. Точнее, на шею усесться, задом наперёд. Вторую руку подтянул дядька и они вдвоём скрутили эту сволочь.

В это время к ним и подоспел староста дядька Козьма с настоящим смоляным факелом.

– Что тут у вас?

– Посвяти, – ратник разорвал на животе сорочку, маленькое красное пятнышко обнажая. Всё же Коська вовремя успел за руку схватиться, и дядька ещё и отпрянул, должно быть, даже брюшину не пропорол бандит, так кожу поцарапал, по крайней мере, так это смотрелось в мигающем неровном свете факела.

– Потащили их в сени, нужно осмотреть, да расспросить зачем и по чью душу приходили, – дядька Савёл он командиром у ратников не был. Рядовой вой в княжьей дружине, но тут среди пацана и старосты был наиглавнейшим главнюком. Не с вопросительными интонациями произнёс, а с повелительными.

– И? – Коська хотел было сказать, что в нём бараний вес и он этого… этих совсем не щуплых и не хилых мужиков не унесёт сразу троих, пупок развяжется.

– Кхм, – дядька не дурак, – бери, Козьма, за ноги вон того крайнего, я за шиворот возьму, а ты Касьян вот держи нож, этих карауль.

Уже в доме, точнее, в сенях терема, осмотрели всех татей на предмет лишних отверстий. Первый, которого Коська связывал был точно нежилец, стрела попала в солнечное сплетение и впилась чуть не на всю глубину. Отходил в адские чертоги душегуб.

Второй, которого спеленал ратник, ненамного дольше на этом свете задержится. У него пробито левое лёгкое, оттуда пузырики кровавые пузырятся и из рота пузыри красные лопаются. Даже и не стонет уже. Загибается.

И только третий, самый резвый из татей, ножиком срачицу дядькину продырявивший, ворочался и грозился всех убить и один остаться.

– Князю утром передать надо… – ратник окончил осмотр троицы и скорее себе, чем зрителям выдал вердикт.

– Может его спросить, где у них дисло… где обитают в городе?

– На дыбе у князя всё расскажет.

– Мне тут мысль одна пришла… – Константин Иванович вспомнил одну книгу, в прошлом – будущем прочитанную, где чтобы разговорить преступника, использовали его умирающих или даже уже мёртвых подельников, – Дядька Севёл, пойдём выйдем на крыльцо, расскажу, что придумал.

Событие восьмое

– Так князь Остей за самоуправство не прогневается ли? – ратник выглядел бы растерянным, если бы выглядел. Ночь всё продолжалась и выглядел он простым белым пятном, ни лица не видно, ни выражения на нём.

– Всё одно помрут к утру. Без пользы помрут. Не получится, так пусть князь и занимается, а получится, то уже с готовым результатом придёшь, – подтолкнул к положительному решению дядьку парень.

А зачем ему? Любит людей убивать? Не. Любит мучить людей? Садист? Точно нет. Азарт боя не схлынул? Наверное.

– Добро, пойдём, племяш, спробуем твой способ языки развязывать.

Зашли они в тускло освещенные двумя восковыми свечами сени и стал ратник, как актёр совсем-совсем провинциального театра, свою роль отыгрывать. Бездарь, так и хотелось Коське сакраментальное «Не верю» сказать.

– Где вы обитаете в Менске? Где ваш дом? – грозно сверкнул вой очами на того татя, что ему любимую срачицу порвал и кровью испачкал.

– Бог подаст, – хохотнул детина. Не так чтобы больше Сбышека, но точно крупнее Савелия был разбойник.

– А мы сперва твоих другов спытаем, – ой халтура, даже детские утренники проводить дядьке Коська не доверил бы.

Они с Коськой вытащили из сеней на крыльцо того бандита, что получил арбалетную стрелу в Солнечное сплетение. Там, на свежем воздухе и осенней уже прохладе под утро, дядька сунул нож татю в рану и побередил её. И ни ответа, ни привета.

– Кричи: «Где ваше логово»? – напомнил застывшему актеру парень. Как же, всё не по плану пошло. Издох болезный.

Дядька прокричал. Ой, фальшиво. А Коська заорал. И так пару раз. Пытка.