Андрей Шопперт – Аустерлиц (страница 32)
— Карл! Командуй наступление, деревня почти пуста! — Обернулся к бригадному генералу Штуттерхайму Кинмайер. — Нам чертовски помогли эти чёрные кавалеристы.
За час до этого.
Часть кавалерии князя (фюрста) Иоганна I фон Лихтенштейна, а именнополки генерал-майор Шепелева, не получив диспозицию вовремя, долго с немецкого на русский переводили, двинулась в юго-западном направлении к деревне Тельниц вместо того, чтобы идти на северо-восток. В результате, длинная колонна всадников вынырнула из тумана прямо перед войсками генерал-лейтенанта Александра Фёдоровича Ланжерона.
— Дмитрий Дмитриевич, вы не туда едете, по диспозиции вы должны двигаться вон туда, — Ланжерон махнул рукой на север
— Князь Лихтенштейн прислал мне приказ двигаться именно в этом направлении. — Вздыбил гоня Шепелев, заставляя того остановиться резко.
— Не может быть! Это ошибка, — прокричал, превозмогая ржание лошадей Ланжерон, но Шепелев стоял на своём, и через минуту поспешил за своими кавалеристами.
В настоящее время.
Прокатившись без всякого толку несколько километров, генерал-майор Шепелев получил, наконец, приказ от фюрста Лихтенштейна и, повернув кавалерию, двинулся в обратном направлении. Бесконечная вереница его конницы перерезала дорогу пехотным соединениям. Это блуждание генерала Шепелева задержало 2-ю колонну Ланжерона на целый час. В какой-то момент терпение Александра Фёдоровича лопнуло, и он отдал приказ проложить себе дорогу сквозь колонну всадников. Пехота пошла вперёд и, прорезав насквозь колонну кавалерии, заставила в этот раз ждать всадников, остаток которых вынужден был пропускать перед собой бесконечный поток пехотных батальонов.
Уже заканчивался бой под Тельницами, точнее уже конвоировали немногих уцелевших пленных в сторону союзного лагеря, когда вторая колонна генерала Ланжерона подошла к деревне Сокольниц. Время было около девяти утра. Деревню Сокольниц и соседствующий с ней Замок защищали только три батальона 26-го лёгкого полка. Несмотря на огромную разницу в силах, Ланжерон, не обнаружив справа от себя колонну Пржибышевского, которая должна там быть согласно всё той же диспозиции Вейротера, не спешил. Он развернул перед деревней свои батареи. Пока артиллерия утюжила деревню, засыпая Сокольниц ядрами и гранатами, пехотинцы Ланжерона развернулись в боевой порядок, а батальон 8-го егерского полка рассыпался цепью справа от основной массы войск.
— В атаку, — послал вперёд солдат генерал.
Событие тридцать восьмое
Брехт догнал лезгин где-то через километр. Всё же тем нужно было остановиться, спрыгнуть с коня, перезарядиться и назад в седло вскочить. Одному не долго и половинки минуты не надо, но пяти сотням, это уже дольше. Боятся рассредоточиться, жмутся друг к другу, мешаются. Сейчас уже перезарядились и выдвинулись к Мехти, что должен стоять в прямой видимости на правом берегу речушки. Здесь ситуация сложнее для наших. Тельниц на левом берегу ручья, а Сокольниц в двух примерно километрах севернее на правом. То есть, Ланжерону нужно будет форсировать Гольдбах.
Сейчас деревушку обстреливали с того берега десяток пушек примерно. Но калибр был мелкий и точность стрельбы так себе. Французы сидели в домах и за заборами из камней больших. Если чугунные болванки и приносили кому вред, так только российской казне — выстрел вещь не дешёвая. Порох, ядро. Да и стволы вскоре в негодность придут.
Вместе с тяжёлой лезгинской конницей Брехт подъехал к стоящей в чистом поле коннице шамхала Тарковского.
— Мехти, готов? Все в порядке?
— Не знаю, с севера, — он махнул рукой в сторону леска, — скакало десятка два кавалеристов. Нас увидели и стали разворачивать лошадей. Мы огонь открыли. Двоим удалось уйти.
— Хреново. Но чего уж. Война. Все планы только до начала хороши. Поехали, пока намеченное осуществим. Там в деревне этой, по словам пленного полковника, как раз стоит его полк. Там три батальона. Это две с половиной тысячи человек. Спешиваетесь и подползаете на расстояние эффективного огня. Метров триста. Лезгины и чеченцы на конях вас подстрахуют. Делаете залп и отползаете. Если всё нормально, то наоборот лезгины с чеченцами стреляют, а вы страхуете. Ну, чего по пять раз повторять. Погнали наши городских. Командуй, полковник Мехтицкий.
Смотрелось с холмика этого небольшого, на котором Брехт, спешившись, с егерями расположился, немного смешно. Ползать по-пластунски Брехт дагестанцев учил, но получалось у них так себе. Спешили, скорее перебежками на коленках это выглядело. Но на удивление никто на подползающую с тыла смерть из французов не смотрел. Пуляли куда-то на восток. Бахали гранаты, свистели пули, визжали ядра, угодившие в каменную стену виноградников. Брехт на эту какофонию отвлёкся и чуть не пропустил смерть к нему скачущую во весь опор. Под тысячу всадников в странных одеждах. Твою налево, так это же знаменитые мамлюки египетские. Эх, рановато грузины пожаловали.
Глава 18
Событие тридцать девятое
У страха глаза велики. На самом деле мамелюков было меньше. Но всего вместе с егерями был полк. Как потом сообщил один из пленных это и был полк. Назывался он «Кавалерийские егеря Императорской гвардии». Мамелюков же в нём была только одна рота. Сто пятьдесят человек. Кавалерийийский пол конных егерей — это как раз тысячу всадников, в числе которых пятьдесят офицеров и девятьсот пятьдесят солдат. И номинальным командиром полка был аж сам пасынок императора Эжен Роз де Богарне. Несмотря на то 13 мая 1805 года был назначен вице-королем Италии, но он сохранял номинальное командование полком. Пленный был интересный. Негр. Не антрацитово чёрный сенегалец, но настоящий негр. Звали его Джозеф Дамингу, и он был какой-то знаменитостью. Проявил себя где-то.
Мамелюки — это почти те же янычара, только конные. Египет в это время по факту одна из провинций Османской империи. И как и в самой метрополии в последнее время у власти практически не падишахи, а руководство янычар, так и в Египте руководят страной беи мамелюки. Это давно тысячи лет назад мамелюки или мамлюки были рабами из тюркских народов, которые служили в армии. Сейчас основная их часть набирается на Кавказе. Это черкесы, абхазы, грузины и армяне, а в последнее время из-за похода предыдущего шаха на Грузию, где двадцать тысяч человек были убиты, а ещё почти столько же угнано в виде рабов и продано затем на невольничьих рынках, так грузин принявших ислам в мамелюках чуть ли не треть.
Обо всём этом чернокожий пленный расскажет потом, сейчас, на стоящих на возвышенности небольшой егерей и лезгин с чеченцами, неслась конная лавина. Далеко ещё, с километр им спускаться от леса с небольшой возвышенности, а потом опять подниматься на тот холм, где Брехт с кусочком своего войска расположился.
В Реале, насколько Пётр Христианович помнил, этот полк схлестнётся с нашим конногвардейским, и часть порубает, а часть в плен захватит, сам при этом почти потерь не понеся. Очень злы в рубке мамлюки. У них специальная есть кривая сильно сабля — скимитар называется, а ещё они вооружены двумя парами пистолетов, тромблоном, карабином и топориком. До зубов вооружены, не хуже его лезгин, единственное лезгины в стальном шлеме и в кирасе, а мамлюки только тканью защищены.
Наполеон в Египте их конницу пять лет назад легко у пирамид разбил. Нет у дикой конницы навыков нападения на ощетинившееся штыками каре французов, которое ещё и залпами палит на двести с лишним метров.
Технологии и умения победили в борьбе с удалью и горячим нравом горцев бывших.
Сейчас ситуация другая, на шестьсот его всадников неслась тысяча французов. И нет ни штыков, ни чеснока даже, чтобы эту конную лаву остановить.
— Спешиться, пистоли зарядить. Передать по цепочке. — Повернулся Брехт к лезгинам, — Ефим, из Слонобоев беглый огонь по готовности.
Сейчас командовал лезгинской полутысячей Абдукерим-бей. Невысокий жилистый мужичок лет сорока. Брехт его записал в ту школу, где учителя генералы и полковники бывшие вместе с профессорами немецкими изучали старые битвы и пытались их переиграть с новыми вводными, в основном с применением того оружия, что теперь есть у воинов Дербентского ханства. Про битву с Мамлюками Наполеона у пирамид там и услышал Брехт от немцев. Разыграли, а что бы сделали лезгины против каре. Получалось, что с потерями пусть, но истребили бы наполеоновскую гвардию. Против пуль Петерса и винтовок Бейкера сейчас есть только одно оружие — конная лава. И что самое плохое — именно она, эта лава, и неслась на Брехта с его гораздо меньшим числом солдат. Лезгины тоже оснащены неплохо. У них на вооружении кроме шашек, есть два седельных двуствольных пистолета и кавалерийский русский штуцер.
Бах. Бах. Загрохотоли Слонобои, у Брехта тоже подарочный экземпляр есть, и он его сегодня к седлу приторочил. Слонобой к седлу Слона. Это не тот шайр. Это бельгийский першерон. Он поменьше великана английского, но зато гораздо резвее, не скакун, но вполне себе рысью бегает. Земля при этом дрожит, как и положено в русских сказках. Брехт его в Слона сразу переименовал, чтобы к новому имени не привыкать. Настоящий Слон остался в Студенцах на племя. Всё же всем параметрам соответствовал будущей породы.