Андрей Шопперт – Аустерлиц (страница 34)
Не повезло обеим половинам 26-го лёгкого. Те, что отошли строго на запад попали на подъезжающих абреков Мехти. Шамхал Тарковский принял решение молниеносно. Он не стал спешивать своих и обстреливать французов, а со свистом и громовым ура погнал тысячу в сабельную атаку. Триста в самом лучше случае, а скорее всего, двести французов, некоторые раненые, запаниковали и задёргались, и командира нет, чтобы каре организовать, всё же против кавалерии стена штыков это защита. Но нет. Они попытались вслед за второй частью своего батальона спастись бегством в сторону Тельниц. От коня не убежишь, а паника плохой советчик. Дагестанцы вырубили всех. Потеряли три человека, горстка французов смогла организоваться у овражка и встретила конницу штыками. Но несоизмеримо количество. Окружили и изрубили в куски. Трое убитых у Мехти и двое ранены в ноги.
Вторая половина батальона, вернее остатки жалкие, тоже не более двухсот человек, натолкнулись на выдвинувшихся уже на север егерей и артиллеристов Ермолова. А за плечами у них пять тысяч казаков. Но это перебор уже. Егеря просто одним залпом помножили беглецов на ноль. А не бегай от пули, умрёшь уставшим.
Чуть раньше на северо-западе.
Кутузов практически отстранённый императором от командования находился по-прежнему на Праценских высотах и зорким глазом единственным в трубу подзорную оглядывал поля боя. Всё как на ладони.
Четвертая колонна союзников, по его приказу не двигалась с места. Михаил Илларионович, не осмелившись открыто перечить юному императору, «тихо» саботировал исполнение диспозиции Вейротера. Он понимал, что Праценские высоты — это ключ ко всему сражению, и оставлять их — полное безрассудство. Поэтому, находясь, согласно предписанию, с войсками 4-й колонны, он не торопился никуда, тем более что нарастающие звуки стрельбы со стороны Тельница и Сокольница никак не вписывались в расписанный Вейротером план наступления. Там что-то было не так. Далековато и видно плохо, да и туман не полностью ещё унесло. Но стреляли пушки откуда-то совсем уж с юга. Загадка.
В 9-ть часов прибыли на поле сражения Императоры Александр и Франц. Нашего Помазанника сопровождали генералы Сухтелен и граф Аракчеев, чуть позади держались генерал-адъютанты граф Ливен, Винцингероде и князь Гагарин, граф Строганов и Николай Николаевич Новосильцёв — член Негласного комитету и президент Императорской Академии наук.
Александр, подъехав к Кутузову и видя, что ружья стоят в козлах, спросил, повернув к генералу здоровое ухо:
— Михайло Ларионович! Почему не идёте вы вперёд?
— Я поджидаю, — ответил с небольшой заминкой Кутузов, — чтобы все войска колонны пособрались.
— Вот как! Ведь мы не на Царицыном лугу, где не начинают парада, пока не придут все полки, — поправил опушённый бикорн император.
— Государь! — чуть ли не шёпотом ответил Кутузов, но вспомнив про тугоухость Александра, проговорил уже громче. — Потому-то я и не начинаю, что мы не на Царицыном лугу. Впрочем, если прикажете!»
Приказ был отдан, и войска 4-й колонны двинулись в предписанном диспозицией генерала Вейротера направлении. С холма Зуран, где находился Наполеон, это движение можно было хорошо рассмотреть в подзорную трубу. Здесь, в штабе императора Франции, все собравшиеся рвались быстрее начать настоящую битву.
Увидев движение противника на Праценском плато, маршал Никола Жан де Дьё Сульт, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу, уже без приказа готов был броситься к своим войскам и дать им сигнал на атаку. Но Наполеон, считая, что нужно позволить противнику спокойно завершить это ошибочное движение, удержал маршала и, показав на Праценское плато, спросил:
— Сколько вам нужно времени, чтобы занять эти высоты вашими дивизиями? — Двадцать минут, — ответил Сульт, всё ещё переминающийся от нетерпения.
— В этом случае, подождём ещё четверть часа.
Наполеон не спешил. Спешил Брехт.
Глава 19
Событие сорок второе
Минут через двадцать туман и до того уже редкий и клочковатый полностью рассеялся, и Наполеон отдал приказ наступать.
— А не пошли вы, Сульт, наступать. Пора, брат, пора. Туда, на ту кручу …
Во все стороны поскакали адъютанты и курьеры. Маршал Никола Сульт примчался галопом к своим войскам, и …слабым манием руки, на русских двинул он полки. Да, даже целые дивизии. Дивизии Сент-Илера и Вандамма двинулись вперёд, почти точно на восток. Дивизионный генерал Луи Шарль Венсан Ле Блон, он же Сент-Илер выбрал в качестве ориентира гору Працберг, а дивизия Доминика-Жозефа Рене Вандамма двинулась на Стары-Винохрады. Однако, не всё коту масленица, в момент начала атаки Праценское плато вовсе не было свободным. Вся 4-я колонна ещё находилась на высотах, а бригада генерала Каменского из 2-й колонны была поблизости от них. Кутузов чего-то опять не спешил.
Генерал Милорадович Михаил Андреевич, тот самый который был (будет) смертельно ранен декабристами на Сенатской, шёл в авангарде 4-й колонны. У него было под рукой два мушкетёрских батальона Новгородского полка и гренадерский батальон Апшеронского полка с небольшим отрядом конницы. За ними следовали остальные батальоны Новгородского и Апшеронского полков, затем — Малороссийский гренадерский и Смоленский полки.
Только авангард Милорадовича миновал селение Працен и начал входить на открытое место, как увидел перед собой колонны французов движущиеся навстречу. У русских от неожиданности произошло минутное замешательство. В зобу дыханье спёрло. Ну, можно и так сказать. Можно и паникой обозвать, а ведь шли в наступление. Воевать собрались. Ситуацию спас генерал-майор, Милорадович он успел построить на западной стороне деревни за оврагом, отделяющим наши колонны от французов, авангардные батальоны в развёрнутые линии.
Брехт летел к деревне Працен на полном скаку, он уже видел, что не успевает, бой начался и начался с того что побежали французы, но затем их генералы и офицеры навели порядок в своих батальонах, французы построились в линию и ударили на русских в штыки. Вот, кто хвастался русским штыковым боем? Вот как надо ходить в штыковую атаку. Штыковой бой — конёк французской пехоты. Запомнить надо и проучить.
— Передать по цепочке, всем двигаются за лезгинами с максимальной скоростью. Стрельба по возможности. Абдукерим-бей, галопом, вперёд. За мной. Ура!
Авангард Милорадовича встретили бригаду генерала Поля Тьебо дружным залпом. 1-й батальон 14-го линейного полка французов от неожиданности рассыпался и побежал. Генерал поскакал на бегущих пехотинцев и закричал, обращаясь к офицерам:
— Соберите батальон, сукины дети! (По-французски, может, и красивее звучит: «Rassemblez un bataillon, fils de pute».) — а затем, спрыгнув с коня, встал во главе 36-го батальона, и повёл его на деревню. Французы пошли в атаку с криком «Да здравствует Император!», а 2-й батальон 14-го линейного в один миг бросил отступать и развернулся в линию. Тьебо повёл их в атаку через овраг, солдаты поднялись по склону и ударили русских в штыки. И те обратились в бегство.
Кутузов потом напишет в реляции: «…Два батальона мушкетёрские не держались нимало, а обратившись в бегство, привели всю колонну в робость и замешательство».
Новгородцы смешались с апшеронцами и смоленцами. Беспорядок и паника распространились мгновенно и охватили весь авангард. Толкаясь и давя друг друга, бросая полковые пушки, мушкетёры и гренадёры 4-й колонны бежали с высот. Генералы растерялись. Кутузов был задет пулей в щеку. И тут запаниковали и генералы.
Михаилу Андреевичу Милорадовичу каким-то чудом удалось собрать часть бегущих солдат. Едва построив пару батальонов, он повёл их в атаку. Граф Тизенгаузен — любимец Кутузова, его зять и адъютант, схватил знамя и увлёк за собой ещё немного разбегающихся солдат. С батальон, должно быть. С криком «Ура!» русские батальоны устремились на французские штыки. Генерал Сент-Илер моментально развернул шесть батальонов своей дивизии и ровным шагом повёл их навстречу бегущим русским. Примерно в ста метрах от лавины русской пехоты строй дивизии Сент-Илера остановился, и по команде дивизионного генерала французские войска дали дружный залп. Весь строй окутался дымом.
И без того нестройны ряды русской пехоты смешались окончательно. От этого залпа упали сотни убитых и раненых. В числе прочих был тяжело ранен и граф Тизенгаузен, зять Кутузова. Он умрёт через три дня от ран. После залпа пехота генерала Сент-Илера взяла штыки наперевес и бросилась в атаку.
Полки русские уже полностью смешались и, несмотря на крики офицеров и генералов, стали, бросая орудия и ружья, драпать к подножию высоты.
Брехт, спускаясь во главе полутысячи лезгин и сотни Мудара с холма к тому оврагу, всё это чётко видел и ничем не мог помочь. Пока не мог. Ему предстояло ещё проехать с полкилометра, но это ладно, пару минут и он ударит в тыл французам. Вот только через этот овраг кавалерия не пройдёт. Он опоздал буквально на пять минут. С пленным долго возился. Зря потраченное время.
— Спешиться! Брехт поставил на дыбы Слона на самом краю оврага. Чёрт. До французов метров двести пятьдесят — триста на самом пределе убойной дальности для кавалерийских короткоствольных штуцеров и французы продолжают удаляться, преследую бегущие русские полки.