Андрей Шиканян – Убежать от себя (страница 43)

От внешнего мира бункер отделяла металлическая буро-коричневая почти неприметная дверь. Ее сложно было заметить на фоне такой же по цвету растительности на западном склоне холма, внутри которого схрон и притаился. Сталкеры обогнули возвышенность и теперь топтались у входа. Потому что ни ручки, ни какого-либо явно видного замка не было. Просто металлическая пластина, вмурованная в дерн. Ни косяка, ни бетонного основания, ни даже петель.

– Что дальше? – насмешливо поднял бровь Ворчун.

Он вообще к этой истории с двуглавой и ее бункерами относился скептически, считая ее насмешкой Зоны над салагой. Но Мишка уже нашел пару таких схронов, что позволило напарникам неплохо прожить какое-то время в баре, буквально за пазухой у Леща.

– Подумаю, – хмуро буркнул Мишка.

Дары двуглавы действительно были с подвохом. Всякий раз со своим. И в данном случае Суворовцев не исключал, что дверь открывается изнутри или с пульта. Знать бы только, где находится этот волшебный ключ.

– Вот же ж, бл… – выругался Мишка. Он матерился крайне редко, но всякий раз по делу, как и сейчас. На руках истекающий кровью товарищ, а он стоит у двери, отгораживающей спасение от гибели. – Откройся же, твою мать!

И Мишка со всей пролетарской ненавистью пнул ногой металлическую заслонку. Неизвестно, что подействовало – удар ли, определенные лексические команды или еще что, но металлическая чушка провернулась в вертикальной оси, открывая вход в темный зев коридора.

– За мной, – скомандовал ошарашенный и обрадованный Мишка. Он еще не понимал, как закрывать эту дверь.

Это и не потребовалось. Потому что короткий коридор закончился у растекшейся кислотно-зеленой лужи «пудинга». Аномалия распространилась по всему полу, растворив все, до чего добралась. А что тут было раньше, уже даже и не предположить. Мишка выругался про себя. Он рассчитывал совсем на иной исход. Но надо работать с чем есть и не уповать на ожидаемое. Как говорится, не жди от сложившейся ситуации ничего, не придется разочаровываться.

Сталкеры, тихо матерясь и досадливо крякая, покидали бункер. Конечно, каждому из них хотелось как минимум присесть, перекусить и передохнуть под защитой крепких стен. Не говоря уж о пополнении запасов и замене снаряжения. Сказать, что Мишкины спутники были огорчены, – ничего не сказать. Однако Кэвээну поистине повезло. В аптечке, обнаружившейся у входа, оказались пара жгутов и коагулянт. Это давало надежду, что сталкер дотянет до ближайшей стоянки, где ему окажут медицинскую помощь.

– Значит, так, братва, – пока подлечивали Кэвээна, Ворчун проверял свой наладонник и изучал карту. Он также испытывал некую досаду, как и остальные. Но, как каждый ведущий, пытался найти выход. – Тут в паре километров к западу рядом с Долиной радости хуторок есть под названием «Чайхона». Там можно попробовать найти помощь для Кэвээна, передохнуть. Если кому надо, может и взять контракт.

– Контракт почти в центре Зоны? – усомнился Марен.

Мишка разделял его эмоции. Но буквально под боком – в Долине радости – располагалась база ученых в своем бункере. А это хороший и стабильный заработок. Разумеется, не безопасный. Охрана, сопровождение или участие в экспериментах. Но в Зоне все опасно. Даже простая прогулка. Наверняка в той самой «Чайхоне» могли что-то предложить свободным сталкерам. Опять же западнее от Долины радости располагался лагерь «Топаз». Это тоже стоянка ученых, но, по слухам, менее основательная. Да и исследователи в ней не от военных, как в Долине радости, а от гражданских околоправительственных научных учреждений. Мишка ни в одном из этих мест не бывал. Надобности не было. А Долину радости и вовсе девяносто процентов бродяг обходят. Тем не менее при слове «Чайхона» в душе парня что-то всколыхнулось и потеплело. Он вспомнил Гюрзу. Девушка говорила, что ее при нужде можно найти именно в «Чайхоне». Поэтому Мишка был совсем не против заглянуть туда в надежде встретить обладательницу прекрасных глаз и гордого упрямого характера. Он не хотел себе сознаваться, но его тянуло к Гюрзе. И всякий раз, когда чьи-то слова или его собственные воспоминания наводили мысли на образ прекрасной сталкерши, его сердце начинало биться чаще, а мысли возникали отнюдь не деловые.

Два километра до «Чайхоны» группа сталкеров миновала почти без приключений. Для Зоны это нехарактерно, но иногда случается. У Мишки было предположение на этот счет. Но он благоразумно помалкивал. Сталкеры – народ резкий. Иной раз и жестко высмеять могли. Многие не верили в мистическую составляющую Зоны. Для них она была нечто вроде места неудачного эксперимента. А значит, просто территорией для заработка. Или для того, чтобы убежать. От чего угодно – от конфликта с сильными мира сего, от возникших на работе неразрешимых проблем, от опостылевшей семьи, когда исчезли любовь и взаимопонимание. Для иных уход в Зону был неким способом самоубийства. Ведь есть категория неизлечимо больных телом людей, дух которых не желает сдаваться смерти, а характер вынуждает искать место, где тебя не будут преследовать жалость и сочувствие. Иными словами, кто-то бежит от проблем, кто-то от себя. Мишка же считал, что Зона живая, мыслящая. Он до конца пока не определил для себя, что или кто это. Вместе с тем он понимал, что это не просто территория. Он чувствовал, что за ним наблюдают, его действия анализируют. Это немного напрягало, и парень искренне рассчитывал, что это не паранойя и не проявления шизофрении. Но ни с кем не делился этими мыслями. Даже с Ворчуном, от которого ничего не скрывал. Не потому, что боялся насмешек. На колкости ему было наплевать. Да и особо ретивый насмешник вполне мог вместе со словами проглотить зубы. Просто Мишка хотел убедиться в своей правоте, прежде чем обсуждать такие тонкие вопросы.

«Чайхона» возникла из-за поворота вдруг. Вроде и перелесок не густой, но хутора до последнего не было видно. Когда-то тут была небольшая деревушка – домов десять. Сейчас от них остались в основном обгоревшие и обвалившиеся остовы. Уцелел только один дом – в центре населенного пункта. Трехэтажное строение явно было укреплено обитателями и обнесено забором, который просматривался даже с околицы. Над крышей реяло зеленое знамя. В пятидесяти метрах левее от развалин крайнего дома виднелась яма с оплавленными краями. Пламя какой температуры здесь бушевало, что спекло песок и почву в стекло, Мишка не представлял. Подобное под силу лишь вулкану или ядерному взрыву. У крайних развалин сталкеров остановил пост внешней охраны.

– Эй, сталкеры, кто такие будете? – окрикнули из нагромождения обугленных бревен.

– Мы вольные сталкеры. Возвращаемся из Припяти, – ответил Мишка, идущий впереди колонны.

– У вас есть что предложить Караванщику? – продолжался допрос.

– А ты сначала прими, проводи гостей, накорми, напои, а потом, ети тебя в тряпки, и вопросы задавай! – рявкнул Ворчун над ухом Мишки, заставив того вздрогнуть. – Или в этом месте не привечают сталкеров?

– Назовитесь, кто ведет группу? – после недолгой паузы последовал вопрос.

– Ворчун и Травник, – поспешил ответить Мишка. – Пропустите, с нами раненый, и ему нужна помощь. Пока мы препираемся, он истекает кровью.

– Травнику в этом месте всегда рады, – последовал ответ. – Проходите. Друзья Травника и нам не враги.

Сталкеры прошли по коридору между обгорелых развалин. Уничтожил ли огонь дома, когда шел бой, или строения были сожжены вандалами, Мишке было неведомо. Да и не каждый специалист по пожарной безопасности разберется на глазок в причинах пожара. А тут и вовсе фармацевт-недоучка. Но Мишку не покидало ощущение, что дома пожгли нарочно. Возможно, пытались создать нечто вроде засеки. С этим Суворовцев мог согласиться. Тут было от кого защищаться.

Спустя минут пять сталкеры добрались до центрального здания. Оно и впрямь оказалось обнесенным глухим забором, верх которого был увит колючей проволокой. Внутрь вела узкая калитка, над которой красовалась вывеска «Чайхона».

– Чай, горячий чай, хороший чай и вкусный чай, – тихонько пропел Ворчун, подражая известному шлягеру. – Чай, ети его в тряпки.

Мишка, прежде чем войти в калитку, огляделся. Кем бы ни были устроители сего заведения, со знаниями по фортификации у них было все в порядке. Над забором возвышались три вышки. Над калиткой – небольшая галерея. Стволы пулеметов, торчавшие наружу, ясно указывали на готовность защищаться до конца. К «Чайхоне» вели три улочки. По крайней мере, именно они хорошо просматривались. Все подходы контролировались пулеметчиками. Мишка не сомневался, что каждую из улочек на краю развалин охраняет блокпост.

Сталкеры прошли во внутренний двор. Кэвээна сразу забрали двое молодцов с повязками с красными крестами на рукавах. Бравый сталкер, почти лишенный сил, повиснув на руках медиков, отбыл в медчасть. Остальные прошли внутрь.

Внутри «Чайхона» представляла собой классический сталкерский бар. Разница была лишь в том, что над раздачей висел плакат зеленого цвета с надписью «Алкоголь только в антирадиационных дозах».

Бармен – типичный южанин. Веселый, круглолицый, узкоглазый. Представился Мусой. Мишка не умел отличать узбеков от киргизов, а последних от таджиков или бурят. Но то, что Муса выходец из одной из среднеазиатских республик бывшего СССР, – факт неоспоримый.