Андрей Шиканян – Убежать от себя (страница 42)

Когда стало ясно, что столкновения не избежать, Ворчун рявкнул:

– Рассредоточиться! Стараемся обойти сбоку и бить по триплексам и внешним приборам! На месте не застывать!

Сталкеры бросились выполнять команду. Сейчас все зависело от того, как будут действовать бойцы. Мишка вскочил и двинулся в обход боевой машины, пригибаясь и стараясь скрыться за травой. У него в разгрузке лежало несколько гранат. Но против бронированной цели они вряд ли сработают. Мишка вскинул дробовик и выстрелил, стараясь выцеливать по внешним приборам БМПТ. Однако боевая машина развернулась к нему кормой и, обдав вонючим выхлопом, дернулась в противоположную сторону. Снова загрохотали орудия. БМПТ медленно, по-черепашьи полз, поливая свинцом кого-то невидимого. Мишка поморщился от резкого запаха сгоревшей солярки и выстрелил еще раз.

– Дебилы, ети вас в тряпки! – с горечью и досадой рявкнул Ворчун и выпустил очередь по корме «Терминатора».

Мишке некогда было вникать в происходящее и осознавать причины эмоций напарника. Он пытался выжить и прикрыть друга. Для этого нужно было стрелять.

– Может, свалим? – прокричал он, стараясь перекрыть рокот двигателя в треск выстрелов.

– Догонит! – бросил Ворчун. – Трое побежали. Их он сейчас и раскатывает.

Мишка только злобно выругался, выпустив еще заряд дроби в корму необитаемого модуля.

– У тебя гранаты есть? Если так, то используй. Самое время.

Мишка кивнул:

– Есть осколочные.

– Бросать умеешь? – Ворчун быстро повесил на шею штурмовую винтовку и снял с разгрузки металлическое яйцо.

– Учили, – кисло ответил Травник.

– Тогда кидай и старайся забросить на корпус. Осколки снесут антенны, триплексы, приборы наблюдения. Без дополнительных приспособ, ети их в лупоглазку, вести бой им будет сложнее.

Мишка взял в левую руку дробовик, снял с кармашка на разгрузке оборонительную гранату. Выдернув чеку, старательно, как учили в военно-патриотическом кружке при школе, шагнул вперед, замахнулся и метнул гранату по крутой дуге. Он рассчитывал, что рифленое яйцо приземлится чуть впереди боевой машины. Но получилось иначе. Парень слегка не рассчитал траекторию, и снаряд упал точно на боевой модуль. Краем глаза Мишка заметил, что второй кругляш упал на БМПТ. Потом кто-то подсек его ноги, и Мишка рухнул носом в траву. Почти одновременно грохнули два взрыва. Над головой Суворовцева недовольно взвизгнули осколки, не нашедшие жертву. В голове звенело. И немудрено! Взрыв прозвучал достаточно близко, чтобы возникла легкая контузия.

– Еще раз! – сквозь звон в ушах рявкнул над ухом голос Ворчуна. Слова звучали будто сквозь вату.

И Мишка повторил маневр. Только на землю падал в этот раз уже сам. Напарнику больше не пришлось подсекать его. Мишка вскочил, намереваясь бросить третью гранату, но напарник жестом остановил его. Мишка посмотрел на боевую машину. Она застыла, нелепо ткнувшись носом в груду битого кирпича. Пахло отработанным соляром и кислым ароматом сгоревшего пороха. А еще смертью. Над полем недавнего боя живых против металла повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием травы на ветру. Мишка и Ворчун, держа оружие наготове, медленно обошли БМПТ. Осторожно ступая по траве, сторонясь вероятных аномалий, подобрались к носу боевой машины. Их ждал неожиданный и не очень приятный сюрприз. Из люка механика-водителя вывалилась и теперь лежала на лобовом бронелисте спиной вверх верхняя часть тела. Лица погибшего механика-водителя видно не было, но Мишке бросилось в глаза, что голова неизвестного была полностью лысой, а из черепа торчали металлические штыри.

Ворчун между тем, держа оружие наготове, заглянул в люк. Затем он взял тело за рукав и с усилием стащил его на землю. Глазам Мишки предстала только половина туловища. Обрубок на уровне пояса был закатан в металлический контейнер, из которого к боевой машине прямо в люк механика-водителя тянулись провода, кабели и трубки. Половина из них обуглилась или была разорвана. Мишка перевернул это существо на спину, и его чуть не вырвало. Конечно, студенты медицинских вузов обладают пониженной восприимчивостью к виду трупов и крови. Но то, что предстало взгляду, поражало. Порванная в лохмотья одежда – это ерунда. На небо мертво таращились сквозь разбитые стекла очков-гоглов бельма слепых глаз. Кожа на лице сгорела и превратилась в жуткую маску. Это зрелище заставило Мишку отступить, подавляя рвотные спазмы.

– Едрить их в тряпки! – самое вежливое выражение, которое Мишка услышал в ближайшие три минуты.

– Что же у них тут творится? – пробормотал пораженный парень.

Излив душу, Ворчун повлек Суворовцева за собой:

– А теперь тикаем. Да поживее. Живых и мертвых искать не будем. Времени нет. С минуты на минуту может еще такой приехать, и тогда нам с тобой точно хана. Второй раз уже не повезет.

Сталкеры, озираясь и поглядывая по сторонам, двинулись в сторону, куда изначально шли, – от Припяти. Через пару минут их догнали Кэвээн, Колбас и Марен. Хавка, похоже, навсегда остался в Припяти. Бродяги уцелели и теперь спасались так же, как и напарники. Кэвээн был ранен. Снаряд прошелся вскользь по руке, выдрав кусок мяса. Не полплеча, конечно, но весьма чувствительно. Марен уже вколол Кэвээну порцию обезболивающего. Это позволило бледному, но вполне бодрому сталкеру оставаться на ногах. Рану забинтовали, но она кровоточила, хоть жар снаряда и припек ее. Не сильно. Однако кровь не унималась, и сталкер слабел с каждым шагом. Он держался, конечно, что называется, «на зубах». Тем не менее темпа не сбавлял.

В любом случае Кэвээн нуждался в помощи. В полевых условиях ее мог оказать квалифицированный военный хирург, но таковых среди сталкеров не было. А если кто и обладал нужными навыками, то помалкивал. Сам Мишка также ничем толком помочь не мог, поскольку до хирургии он в институте не дотянул. Только протянул Кэвээну мензурку с настоем, сгущающим кровь. Недавно сварил на пробу. Но испытать не успел. Тем не менее это средство должно помочь, по идее, остановить кровь. По крайней мере, так утверждал рецепт. В любом случае других вариантов сейчас не было.

И тут Мишка вспомнил о бункере, который как раз находился между Припятью и Долиной радости. Точнее, это было не воспоминание. Картинка словно встала перед внутренним взором. Этот схрон являлся одним из так называемых даров двуглавы. Как и рекомендовал Древень, Суворовцев не очень доверял коварному мутанту. Каждый раз, когда он приближался к одному из заветных схронов, точное местоположение будто вставало перед глазами. Но если нужды не было, то Мишка их игнорировал. Ворчун об этом знал. За такие поступки он не укорял напарника. Зона ведь дама своеобразная. Скаредных не любит. Жадные и жестокие гибнут в ее пределах первыми. И те, и другие от того, что остановиться не могут. Мишка понимал, что в этот раз бункером воспользоваться придется. Стоял вопрос о том, выживет ли один из членов группы. Правда, имелась вероятность, что в схроне не окажется необходимых препаратов. Все ведь по-разному формируют свои тайники.

Как говорится, пока не проверишь – не узнаешь. Мишка довел до сведения Ворчуна со товарищи, что знает поблизости место, где могут быть необходимые для раненого препараты.

– Что ж, веди. Выбора, ети его, все равно нет, – пожал плечами Ворчун, бросив взгляд на теряющего кровь и силы Кэвээна.

Травник переместился в голову колонны и отправился вперед. Пару раз пришлось обходить аномалии. В одном случае «пьеза» раскинула электрические щупальца подобно морской звезде прямо посреди тропинки. В другой – «вертушка», усевшаяся в неглубокой низине, заполненной густым фиолетовым пудингом. Причем первая аномалия была так сильна, что капли густого желе нет-нет, да вылетали наружу. На плечо подобравшегося ближе положенного Колбаса такая плюхнулась и принялась активно растворять рукав. Сталкер завопил и попытался сбросить «пудинг» руками, но только прожег перчатки, которые тут же пришлось выбросить.

– Стоять! – рявкнул Ворчун. – Травник, баллон хлорэтила быстро! А ты, Колбас, стой и не скули!

Мишка, уже извлекший из контейнера ампулу обезболивающего, бросил ему требуемое. Ворчун ловко поймал и вскрыл. Тонкая струя обезболивающей заморозки ударила в каплю аномальной субстанции. Та почти мгновенно с шипением застыла. Чуть подождав, Ворчун сковырнул ее ножом. Фиолетовая капля изрядно прожгла комбинезон, но до тела, к счастью, не добралась. Мишке не хотелось даже вспоминать о том, что сжиженная аномальной активностью Зоны кислота может сделать с человеком.

– Тебе повезло, Колбас, потопаешь еще по Зоне, – хлопнул Ворчун сталкера по непострадавшему плечу и довольно засмеялся.

– Спасибо, братья, – с чувством произнес спасенный. – При случае хабаром верну.

– Лучше спаси кого-нибудь из бродяг, кому нужна будет помощь, – ответил Ворчун, выбрасывая использованную ампулу в аномалию с низиной. – Эта дрянь, кстати, ети ее лупоглазкой, проедает мясо до костей за считаные секунды. Ткань – гораздо медленнее, что странно.

Инцидент посчитали исчерпанным, и сталкеры вновь двинулись по указанному Мишкой направлению. Сам он с тревогой поглядывал на Кэвээна. Тот шел с трудом, еле переставляя ноги. Его сильно шатало. И кровь не унималась. Видимо, от этого сталкер все больше терял силы. Еще немного, и Кэвээна пришлось бы нести на руках. Но он дотянул. Хоть с трудом и опираясь в конце пути на плечо Марена, но дошел.