Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 42)
Многие журналисты в Америке акцентировали внимание на технических аспектах происшедшего. Та же телекомпания Эй-Би-Си со ссылкой на представителей ВМС США передала, что командир «Винсеннеса» «приказал проверить, не гражданский ли самолет приближается к крейсеру, однако ракеты были запущены до того, как проверка закончилась». В связи с этим ставилась под сомнение квалификация оператора корабельной радарной установки.
По другой версии, коренная причина катастрофы заключалась в ошибке компьютера на борту крейсера. Это может означать, что пассажиры и экипаж иранского авиалайнера стали первыми жертвами «искусственного интеллекта», то есть процедуры, когда компьютеры не ограничиваются наблюдением за обстановкой, но и делают выводы, а также дают людям рекомендации.
Претендент на пост президента США от демократической партии Джесси Джексон, имея в виду трагедию иранского авиалайнера, высказался откровенно: «Это не техническая ошибка или ошибка компьютера — это ошибка в нашей политике».
Действительно, в связи с трагедией над Ормузским проливом возникает немало вопросов. Например, как экипаж крейсера, оснащенного наисовременнейшей электронной системой слежения «Иджис», мог принять аэробус за «небольшой истребитель»? Ведь иранский самолет набирал высоту, а не шел вниз, как бывает при атаке. Да и скорость его вдвое меньше сверхзвукового F-14.
«Винсеннес» принадлежит к крейсерам типа «Тикондерога», начавшим поступать на вооружение ВМС США в 1983 году. Подобные крейсеры имеют самую современную многофункциональную систему оружия «Иджис». В ее состав входят зенитные управляемые ракеты «Стандарт-2», две универсальные пусковые установки, управляемые ЭВМ, радиолокационная станция, которая обеспечивает круговой обзор, обнаружение и сопровождение более ста целей. По характеру отраженного сигнала она способна отличить ложные цели, имеет большую помехозащищенность. Кроме того, система способна определять потенциально опасные цели, оптимально распределять их между различными видами оружия, вырабатывать рекомендации на открытие огня. Словом, технически аппаратура крейсера, его оборудование должны были исключить трагедию. Скорость движения самолета; размеры его отметки на экране локатора у F-14; отметки в несколько раз меньшие, чем у A-300; отсутствие маневра, характерного при нанесении удара, — все это однозначно свидетельствовало, что в полете находился гражданский самолет.
Вот что заявил, например, эксперт японской радио-и телевизионной компании Эн-Эйч-Кей: «Пентагон утверждал, что аэробус атакован, поскольку летел очень низко и крайне быстро прямо на крейсер. Однако, даже по американским данным, его скорость и высота полета явно не соответствовали понятиям об атаке современного самолета на морскую цель. Вызывает сомнение и то, что США не сообщили точные данные о месте, где был сбит самолет. США также заявляют, что имевшихся у крейсера четырех минут недостаточно, чтобы сделать правильный вывод и отличить аэробус от истребителя. Однако, на наш взгляд, такие временные рамки вполне естественны для современной ракетной войны, в ходе которой корабль с системой «Иджис» обязан принимать верные решения».
Некоторые известные американские специалисты в области электроники, как, например, Дэвид Парнас, три года назад один из ведущих консультантов Пентагона по созданию систем управления для СОИ, призвали администрацию США вынести из трагедии в Персидском заливе урок и в отношении ее программы «звездных войн». Он, в частности, отметил, что в военно-морских силах США «Иджис» уже давно стали называть «системой звездных войн на море», поскольку принцип действия ее такой же, как и в системах управления, разрабатываемых для оружия «звездных войн». «Очевидно то, — подчеркнул ученый, — что если самые совершенные ЭВМ не могут отличить с близкого расстояния аэробус от истребителя, то гораздо сложнее, а может быть, и вообще невозможно отличить боеголовку от обычной болванки, летящей по той же баллистической траектории в космосе».
По просьбе Ирана было созвано экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения одного вопроса: об уничтожении иранского пассажирского авиалайнера с 298 пассажирами и членами экипажа на борту ракетами, выпущенными с американского военного корабля в Персидском заливе.
Вскоре после начала закрытых слушаний в комитете палаты представителей по делам вооруженных сил США, на которых давали показания пентагоновские чины, выявились многочисленные противоречия в сообщаемых ими сведениях. Скептически, а то и с недоверием восприняли многие конгрессмены утверждения о «случайности» катастрофы. Они недоумевали, каким образом крейсер «Винсеннес», оснащенный самой совершенной из имеющихся в американских арсеналах электронной системой слежения и определения целей «Иджис», «спутал» огромный гражданский аэробус с боевым самолетом F-14, размеры которого в 3 раза меньше. «Нам говорили, что система «Иджис» самая великолепная в мире и такого просто не может произойти!» — возмущенно заявила член палаты представителей Патриция Шроудер.
Пентагоновские генералы в конце концов признали, что авиалайнер не только не отклонялся от положенного маршрута, но в момент, когда по нему выпустили ракеты, шел почти прямо по центру «воздушного коридора шириной 20 км, установленного для гражданских самолетов между Бендер-Аббасом и Дубаи».
Но, несмотря на все это, администрация США добилась, чего хотела: слушания в конгрессе фактически зашли в тупик. «Дебаты вокруг инцидента с иранским авиалайнером погрязли в технических деталях», — подвел итог лидер демократического большинства в сенате Роберт Бэрд.
Пытаясь побыстрее замять скандал, Белый дом объявил, что намеревается выплатить компенсацию семьям погибших пассажиров и членов экипажа.
В конце концов всю вину за трагедию в Персидском заливе американцы окончательно возложили на Иран. Результаты широкомасштабной пропаганды не заставили себя ждать. «Большинство американцев верят, что действия крейсера «Винсеннес», сбившего иранский пассажирский самолет, оправданны», — подвела итог «Вашингтон пост», отмечая, что так считают 71 процент участников общенационального опроса, проведенного газетой совместно с телекомпанией Эй-Би-Си; 74 процента опрошенных заявили, что в «случившемся в большей степени виноват Иран». Противоположного мнения придерживались соответственно 24 и 14 процентов американцев.
Дочитав и немного поразмыслив Степной, набрал по внутреннему телефону Соболева и спросил:
— И что ты про все это думаешь?
— Извини, Юра, я готовлюсь к заседанию Координационного центра по САИ. Поговорим позже.
18 июля 1988 года (понедельник) — 12.30. Москва, КГБ СССР
По понедельникам, впрочем, как и по пятницам начальник 6 Управления КГБ СССР генерал-лейтенант Туманов любил устраивать, как он это называл «большие рабочие совещания» («БРС»), которые длились никак не меньше двух часов. Иногда после таких «БРС» генерал просил кого-нибудь задержаться, и подчиненные знали, что это ничего хорошего для приглашенного не предвещает. «Задержанный» выходил от генерала не скоро и имел достаточно «бледный вид». В этот раз Туманов попросил остаться полковника Соболева. Когда сочувствующие последнему покинули кабинет генерал вызвал секретаря попросил принести чая и пересев к журнальному столику жестом попросил полковника последовать за ним.
— Ты знаешь, Андрей Иванович, нравишься ты мне, как хороший работник, руководитель, профессионал. Думаю, ты достаточно умный, чтобы понимать, что я тут у вас человек временный. Задержался правда немного более, чем планировал, но все равно скоро вернусь в аппарат ЦК КПСС. Мое место займет кто-то из замов, а вот на место первого заместителя 6 Управления я думаю предложить твою кандидатуру. Как ты на это смотришь?
В это время секретарь принесла чай и начала ухаживать за офицерами, накрывая журнальный столик, чем воспользовался Соболев, взяв паузу. Когда женщина вышла полковник ответил:
— Спасибо за доверие, товарищ генерал, но мне кажется, что я на своем месте. Мне нравится моя работа, потому что она связана с оперативной работой, а выше уже политика…
— Ты, полковник не понял. Я предлагаю тебе свое покровительство, которое поможет тебе сделать карьеру вплоть до генерала.
— Извините, но я придерживаюсь принципа, изложенного еще в прошлом веке в гениальном произведении статского советника Александра Сергеевича Грибоедова, «минуй нас пуще всех печалей…»
— Можешь не продолжать. Я тебя понял. А теперь ты послушай и пойми меня. Мне обещают хорошую должность в Комитете партийного контроля ЦК КПСС. Ты знаешь, что такое КПК? Нет, ты даже не представляешь, что это такое. Это райское место. И я не могу эту возможность упустить. Но для этого мне надо, чтобы этот треклятый САИ прошел без сучка, без задоринки. Ты это понимаешь?
Полковник молча кивнул.
— А ты со своим заместителем, по моим сведениям, там что-то мутишь?
— Никак нет, товарищ генерал. Работа идет согласно утвержденного плана операции «Паритет».
— Брось «ваньку валять», полковник. Я не пугаю, а предупреждаю. Если что-то пойдет не так вы оба не просто вылетите из Комитета, вы, что еще страшнее вылетите из партии. А с таким «волчьим билетом» вас потом даже в дворники не возьмут. Ты это понимаешь?