Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 44)

— Шеф, как ты считаешь, перед выполнением такого ответственного задания неплохо было бы получить благословение директора ЦРУ?

— Ты что хочешь увидеться с самим директором? — вспылил Эспозито.

— Да. Ведь задание и мою кандидатуру утверждал он? — напористо спросил Милнер и пристально посмотрел на шефа управления спецопераций. — Или я что-то путаю?

— Ты пойми Джон, новый директор в первую очередь бизнесмен и ему все равно кто будет выполнять нашу грязную работу…

— Зато мне не все равно Джакомо, — с нажимом перебил оперативник. — Теперь мне понятно почему эта твоя операция имеет такую степень секретности. Так я могу встретиться с директором?

— Ты задаешь слишком много вопросов, Джон — процедил с угрозой в голосе Эспозито, — хотя раньше, когда мы проводили подобные операции, ты не был таким чувствительным.

— Это не справедливо по отношению ко мне… — начал отыгрывать назад оперативник.

— Ни один человек не может ожидать справедливости в этой суперигре под названием шпионаж, в противном случае он болван.

— Ты меня не заткнешь шеф, я не хочу, чтобы мной занялся спецкомитет конгресса по вопросам разведки.

— Не бойся, мой маленький Джон, — неожиданно примирительно воздел руки к воображаемому небу Эспозито. — Я тебя не брошу. Я знаю про тебя слишком много и уверен, что, немного подумав, ты согласишься работать по моему плану. Что касается секретности операции, то иногда в случае форс-мажора это помогает убрать все «концы в воду», как говорят русские. Но я верю в успех нашей «Пандоры» и по ее окончанию обещаю тебе кучу денег и встречу с директором. А теперь надо работать и, я уверен, что ты знаешь, на что способны эти дебилы из Конгресса в случае нашего провала. Поэтому иди к Райдеру, обсудите план «Б» и начинай готовиться.

26 июля 1988 года (вторник) — 16.15. Лэнгли, ЦРУ США

— Райдер, твой план «Б» ни к черту, «Орнитолог» не сможет его выполнить, и ты это знаешь, — раздраженно заявил Милнер.

Аналитик с опаской посмотрел на оперативника и осторожно заметил:

— Ты прав Джон, но ситуация немного изменилась… Ликвидацию придется проводить тебе…

— Какого черта? — вскочил оперативник, до этого спокойно сидевший в кресле.

— Но инсценировать все под «Орнитолога», — поспешил добавить Райдер.

— Мне проще убить тебя и причем прямо сейчас пока ты не успел…

В этот момент дверь резко распахнулась и в кабинет стремительно вошел замдиректора ЦРУ Майкл Хоуден, отстранив вскочившего аналитика, сел на его место и не поприветствовав присутствующих небрежно обронил:

— Я тут случайно проходил мимо, решил зайти поинтересоваться как продвигается подготовка к операции. Продолжайте, не обращайте на меня внимания.

— Случайности не случайны, — пробормотал оперативник и бесстрастно откинулся в своем кресле, хотя секундами ранее был готов вцепиться в глотку Райдера.

— Ты что-то хотел сказать, Джон? — поинтересовался замдиректора.

Милнер отрицательно качнул головой.

— Итак, — нерешительно начал аналитик, — заключительная часть операции «Ящик Пандоры», если схематически, будет выглядеть примерно следующим образом. «Орнитолог» в Семипалатинск на проведение САИ вылетает с двумя офицерами КГБ, которые находятся в его подчинении. Они будут иметь при себе табельное оружие, которое по правилам КГБ будет храниться в сейфе в кабинете «Орнитолога». Для размещения сотрудников центрального аппарата КГБ зарезервированы номера в семипалатинской гостинице «Иртыш», где этажом ниже будет проживать во время САИ наша делегация. 12 сентября вечером «Орнитолог» приносит в свой номер пистолет одного из подчиненных. После этого приглашает сопровождающих его офицеров и предлагает выпить водки, в которую предварительно добавляет тот же препарат, которым Милнер ранее усыпит шофера. Сам заранее примет антидот, который не позволит действовать снотворному.

— Каким образом ваш агент получит эти материалы?

— Все необходимые компоненты и инструкции будут переданы «Орнитологу» нашей московской резидентурой посредством тайника.

— Где он их будет хранить и как вывезет в Семипалатинск?

— К чему тебе все эти технические подробности, Джон? — поинтересовался замдиректора ЦРУ и не дождавшись ответа кивнул аналитику, — Продолжай.

— В 21.00 после окончания банкета в ресторане гостиницы «Орнитолог» по противопожарной лестнице спускается на этаж ниже и в номере Милнера передает оружие. Затем поднимается в свой номер и ждет, когда Джон вернет пистолет.

— Какая версия доведена до «Орнитолога»? — поинтересовался замдиректора.

— Если вкратце, то после того, как Милнер вернет ему оружие «Орнитолог» должен подбросить пистолет в номер одного из подчиненных, чтобы направить следствие по ложному следу.

— И он поверил в этот наивный сюжет? — скептически осведомился Милнер.

— «Орнитологу» на протяжении последних месяцев внушается, что это последнее задание, после успешного выполнения которого, он с нашей помощью покинет СССР и будет безбедно жить в США.

— Понятно, — оборвал Хоуден. — Давай по заданию Милнера.

— После выполнения акции в номере руководителя нашей делегации Милнер поднимается в номер «Орнитолога», ликвидирует его, инсценируя самоубийство, после чего возвращается к себе в номер и утром вылетает в Москву.

— А нельзя ли передать пистолет без личного контакта? — зло спросил оперативник.

— Нет. И для этого решения есть несколько причин. Первая, Семипалатинск — закрытый город и заранее выбрать место для закладки тайника практически невозможно. Вторая, после Курчатова ты будешь под пристальным вниманием наружного наблюдения КГБ, а в гостинице никто за тобой следить не сможет, так как по условиям проведения САИ на этаже проживания нашей делегации не должно быть никого из посторонних, кроме обслуживающего персонала гостиницы. Причем обслуга может появляться только с разрешения представителя нашей делегации. Третья, КГБ в нарушение некоторых положений прослушивает телефоны в номерах. Поэтому остается только личный контакт.

— Что-нибудь не понятно? — поинтересовался Хоуден.

Оперативник промолчал и замдиректора обратился к Райдеру:

— Продолжай.

— Если «Орнитолог» не появится по каким-либо причинам в течение часа, то Милнер в 22.00 поднимается в его номер и узнает причину.

— Что может помешать руководителю контрразведки на находящейся под его юрисдикцией территории? — возмутился оперативник.

— Его врожденная трусость, — вмешался Хоуден, — Тебе ли не знать, Джон, что человек становится предателем в большинстве случаев из-за денег, а в дальнейшем предает из-за страха разоблачения. Но бывают моменты, когда врожденная трусость пересиливает власть денег. Вот ты и взбодришь «Орнитолога» своим появлением. Только не ори на него, а спокойно объясни, что все скоро закончится. Дождется тебя, отнесет пистолет в номер подчиненного и все.

— А если вашего суперагента не будет в номере?

— Такого не может быть, — быстро ответил Райдер. — «Орнитолог» слишком ценит свою жизнь и хочет ее остаток прожить состоятельным вдалеке от коммунистической России. Для осуществления своей мечты он готов на все и поэтому его не остановят никакие внешние преграды. Ну а внутренние, как сказал господин директор вы поможете ему преодолеть.

Милнер не оценил оговорку аналитика и начал «закипать»:

— Но может случиться…

— Откроешь дверь отмычкой и будешь ждать его в номере, — перебил Хоуден.

— Как долго?

— До трех часов ночи, — вновь вмешался аналитик. Если «Орнитолог» так и не появится спускаетесь в номер руководителя нашей делегации, ликвидируете его путем удушения шарфом, который затем подбросите в номер подчиненного «Орнитолога» …

— Что за бред? Какой шарф? А если ваш агент потом…

— Это не твоя забота, Джон, — нервно заверил замдиректора. — Не строй из себя дурачка. Никакого «потом» не будет «Орнитолог» выполнит свое задание, главное, чтобы ты не провалил заключительную часть операции. Не вздумай…

— Не напрягайтесь, босс, я все помню, — слегка нагловато перебил оперативник.

— Кстати, для тебя есть хорошая новость, — уже несколько спокойнее сказал Хоуден, — Если ты все сработаешь профессионально, то твой гонорар увеличится в два раза. Так решили заказчики. А сейчас не смею вам мешать джентльмены, дорабатывайте детали и надеюсь все в итоге будет в самом лучшем виде.

Когда Хоуден вышел, Райдер попытался что-то сказать, но Милнер навис над вжавшимся в кресло аналитиком и прорычал:

— На сегодня все. Я сейчас действительно могу убить тебя, поэтому будет лучше если мы встретимся через несколько дней.

Милнер вышел от аналитика невероятно разозленным и прямиком направился к Эспозито.

— Ты, представляешь, Джакомо, они нисколько не думают об исполнителе операции? Для них главное, чтобы объект был ликвидирован, а то, что я не буду иметь прикрытия и запасных вариантов отхода, их не волнует. И если этот «Орнитолог» не придет в свой номер, то дальнейшие мои действия вообще бред. Что ты молчишь, Джакомо?

— Я больше не руковожу операцией и мне печально…

— Ты охренел, Джакомо? Я говорю тебе, что меня подставляют, а ты о какой-то своей печали?

— Джон, мальчик мой, у тебя есть обратный билет из Семипалатинска, а у меня его уже нет. После окончания «Пандоры» меня отправят на пенсию.

Милнер выразительно посмотрел на бокал виски на столе Эспозито и направился к двери.