Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 40)

— Это еще что такое?

— Название индейского местечка, где была пробурена скважина для этих ядерных испытаний.

11 июля 1988 года (понедельник) — 10.45. Лэнгли, ЦРУ США

Джон Милнер ввалился во владения Райдера загорелый и отдохнувший в прекрасном настроении после уикенда, проведенного в Майами на борту яхты одного из состоятельных друзей.

— Нас ждут, — вместо приветствия бросил аналитик и показал на настенные часы.

— Только давай без этого твоего…

— С тобой хочет встретиться заместитель директора ЦРУ Майкл Хоуден.

— Даже так, — внутренне насторожился Милнер. — А где Эспозито?

— Вчера вечером срочно вылетел в Бонн, там какая-то конференция разведок стран НАТО по Восточному блоку…

— И там без руководителя ОСО никак?

— Это не ко мне Джон. Ты готов?

— Я никогда не любил сюрпризов от врагов, но они почему-то чаще прилетают от своих. Вперед поводырь.

Майкл Хоуден, широко улыбаясь вышел на встречу вошедшим, весьма дружелюбно их поприветствовал и предложил пройти в уютный кабинет для совещаний руководства ЦРУ, что сразу категорически не понравилось Милнеру.

— Я рад, что ты в хорошей форме, Джон Милнер. И что ты по-прежнему с нами. — оценивающе рассматривая оперативника, покровительственно заметил Хоуден. — Но сейчас не об этом. Я хочу предложить тебе участие в операции, после которой ты можешь стать легендой ЦРУ и очень состоятельным человеком. Я здесь, чтобы помочь тебе в этом.

После такого вступления оперативник перестал слушать и начал перебирать все возможные варианты, чтобы после этой встречи «потеряться» для ЦРУ.

Хоуден моментально отреагировал на перемену в настроении Милнера:

— Ты знаешь зачем нужны оперативники?

«Чтобы выполнять грязную работу, которую придумывают умники вроде тебя», — подумал Милнер, но вслух ничего не сказал.

— Знаешь, — не дождавшись ответа утвердительно сказал Хоуден. — Если ты сделаешь то, о чем сейчас думаешь, то тебе придется прятаться в какой-нибудь вонючей дыре всю оставшуюся жизнь. А я предлагаю тебе славу и богатую жизнь в любимом тобой Майами.

— Мне многие это обещали…

— Как только ты согласишься мы откроем тебе счет на миллион долларов в любом банке мира по твоему желанию.

— Можно я просто уйду?

— Джон, не заставляй меня говорить банальности, что от нас так просто не уходят и все в таком духе. Я не Эспозито и не буду тебя уговаривать. Я просто без суда и следствия навсегда упеку тебя в Гуантанамо. Причем спецагенты ждут моего сигнала за дверями этого кабинета, и они быстро доставят тебя в камеру, чтобы ты не утруждался попытками уйти в бега. Как тебе такой вариант?

— Дерьмо, — процедил сквозь зубы оперативник, но тут же добавил — Похоже у меня не остается выбора…

— Раз ты согласен, то я как компаньону открываю все карты, и ты узнаешь все нюансы операции «Ящик Пандоры». Я отдаю дань твоей проницательности операция действительно с двойным дном. Эспозито так увлекся верхушкой айсберга, что упустил главное. Но он пусть и дальше занимается своими иллюзиями, то, что он спланировал ты выполнишь за пару часов. Но это только начало, это отвлечение, чтобы КГБ среагировало, предприняло свои неважно какие меры и успокоилось. И вот тут ты проводишь заключительную часть операции. Райдер долго ее планировал и сейчас ознакомит нас с результатами.

— Без участия Эспозито я не буду на вас работать.

— В чем дело?

— Есть много причин. Первая — я не верю вашему аналитику и его плану. Вторая — «Орнитолог» — агент Эспозито. Третья — я верю Эспозито, он прикроет меня и выдернет из любой передряги…

— Достаточно, — перебил замдиректора. — Похвально, но ты предсказуем. Мы предполагали, что ты привязан к этому старому любителю виски, но не думали, что до такой степени. Мы посвятим его через наших общих знакомых и уверяю тебя, он согласится на этот вариант гораздо быстрее, чем ты и без всяких дополнительных условий. Но помни, Эспозито не должен знать о нашей дружбе и когда начнет тебя уговаривать для участия в плане «Б», как он это любит называть, ты соглашайся не сразу.

— Это понятно, — нетерпеливо перебил Милнер.

Хоуден хотел указать оперативнику на его место, но передумал и спокойно продолжил:

— После того, как ты выполнишь первую часть операции «Ящик Пандоры», ты больше не подчиняешься Эспозито и выполняешь только указания Райдера, который после успешного окончания этой операции займет место шефа ОСО.

— Что я должен сделать?

Хоуден сделал паузу и внимательно посмотрев на Милнера, произнес отчетливо чеканя каждое слово:

— Организовать убийство руководителя американской делегации по САИ.

— Убить американца? Да вы с ума сошли? — заорал оперативник и обхватил голову руками.

— Для блага Америки…

— Я знаю. Вы под этим предлогом убили даже президента Кеннеди…

— Заткнись, его убил агент КГБ… — гневно приказал замдиректора, а Райдер до этого молчавший, спокойно проинформировал:

— Во-первых, Пол Уилсон, обозначим его для конспирации, как «Х» — это не стопроцентный американец, во-вторых, он, что-то вроде советского академика Сахарова, который сначала создал водородную бомбу, способную уничтожить миллионы людей, а потом уже стал пацифистом.

— Райдер, давай без отступлений, — окрикнул замдиректора.

— И самое главное. Ты не сам ликвидируешь «Х». Это сделает агент ЦРУ «Орнитолог», который будет руководить контрразведывательной операцией русских во время САИ. После этого уже ни у кого не будет сомнений, что САИ надо прекращать.

— А если я все-таки не соглашусь?

— Мне все это начинает надоедать. Тебе напомнить кто находится в моей приемной? — возмущенно заявил замдиректора ЦРУ.

— У меня есть ряд вопросов…

— Когда ты во Вьетнаме по приказу своего друга Эспозито убивал не только вьетконговцев, у тебя не возникало вопросов… — жестко прервал Хоуден глядя прямо в глаза оперативнику.

— Я был слишком молод…

— Преступления против граждан США не имеют сроков давности…

— Я не люблю вспоминать об этом.

— Я тоже, поэтому будем считать, что ты согласен.

Заместитель директора встал, давая понять, что аудиенция закончена.

— Рад был лично познакомиться. Спасибо за понимание. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество. Детали утрясете с Райдером. Связь также через него.

12 июля 1988 года (вторник) — 11.00. Москва, КГБ СССР

— Здравия желаю, Юрий Александрович, — сухо поприветствовал Соболев, заходя в кабинет Степного.

— Ты что такой сердитый, Андрей? — удивленно глядя на друга, спросил подполковник.

— Это меня от гордости распирает. Читал материалы ХIХ конференции КПСС?

— Нет еще не успел.

— Так вот теперь у нас как в Америке будет свой президент. Не зря недавно наш лидер с Рейганом встречался, видимо опыт перенимал. Вот и доперенимался. Да еще и под каким соусом все подали? — «кипел» Соболев. — Проект конституционной реформы по изменению административной структуры страны с целью демократизации Коммунистической партии и предоставлении большей самостоятельности руководителям промышленных предприятий. Ты где-нибудь более идиотскую формулировку развала страны слышал. Мы вводим войска в Армению и Азербайджан, чтобы прекратить пятимесячную резню из-за Нагорного Карабаха, а Горбачев, учреждает для себя пост президента вместо того, чтобы прекратить «пожар» в своей стране.

— Успокойся, Андрей, — с укоризной сказал Степной, — с такими мыслями и до исключения из партии можно докатиться.

— Ты еще про шельмование вспомни и наказания шпицрутенами…

— Время сейчас другое, тут ты прав, но не ты ли говорил, что в любой ситуации мы должны оставаться профессионалами и честно служить Родине.

— Извини, Юра, погорячился, — неохотно согласился полковник, и выдержав небольшую паузу, продолжил более умеренным тоном, — Просто накипело уже. И с каждой новой глупостью нашего лидера все труднее становится себя сдерживать. Тут еще американские «ястребы» никак не успокоятся. Вот прочитай, что разведка докладывает.

Соболев достал из своей папки документ и протянул Пономареву.

— Я буду у себя, — обронил полковник и вышел.

Степной, кивнул и углубился в чтение.