Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 21)

— Провокация — это очень опасный ход. Сложности здесь могут возникнуть на каждом шагу. Может быть продумать что-нибудь попроще?

— Насчет сложности ты прав, но любая даже самая простая операция иногда сопровождается множеством осложнений и ошибок. Времени у нас мало. Конечно, в процессе доработки операции будем вносить коррективы, а сейчас надо работать и так две недели размышляли.

— Ты уверен в успехе этой операции? — с обеспокоенностью спросил Степной. — Все это выглядит как-то слишком авантюрно.

— У нас нет другого выхода, — твердо повторил Соболев, — В одном ты прав — вариант совсем сырой. Над ним предстоит еще много работать. Поэтому я хочу Юра, чтобы ты в максимально сжатые сроки скорректировал под операцию «Вариант» всю подготовку Тоболина. Я вижу, что ты скептически настроен по отношении к этому замыслу, но вместе мы доведем его до совершенства. Сейчас прошу только об одном. Работай без лишних эмоций, жестко, четко, профессионально, как ты умеешь. Слишком многое в безопасности САИ зависит от правильности тактики противостояния ЦРУ. И «Омегу» к его сложной роли надо начинать готовить, уже сейчас не дожидаясь окончательной доработки операции. Он у нас не слишком склонен к работе руками, а тут понадобится хладнокровие и ловкость профессионального фокусника. Такое за час не натренируешь. Да и психологически… подставлять других не самая легкая для нашего человека задача.

27 января 1988 года (среда) — 19.00. Москва, КГБ СССР

Соболев, пригласил Степного по вопросу подготовки «Альфы» и «Омеги».

Подполковник четко доложил, что все идет по плану.

— Учителя фокусов и других житейских премудростей для «Омеги» нашел, занимаются в поте лица. Для разрядки постигает азы бильярда. У военных контрразведчиков он в почете, а на полигоне придется работать в их окружении, и такой навык может пригодиться. «Альфа» учит английский язык, занимается боевыми искусствами и работает с бригадами наружного наблюдения.

Соболев, отметил, что заместитель как-то нехарактерно для себя, скуп на эмоции, а значит что-то тяготит старого проверенного друга и надо его немного эмоционально встряхнуть.

— Ты что, Юрий Александрович, давно на рыбалке не был? Или что другое стряслось?

— Не начинай, Андрей Иванович, знаю я твои психологические приемчики, — раздраженно отреагировал подполковник.

— А если знаешь выкладывай чем недоволен…

Степной, вскочил, вышел из-за стола и начал двигаться по кабинету на манер генерала Туманова, выговаривая при этом:

— Провокация, эта наша, шита белыми нитками. И вероятность ее безукоризненного исполнения, а другое гибели подобно, ничтожно мала. В случае нашей ошибки я уже не говорю о полном провале, — подполковник остановился и глядя прямо в глаза своему другу спросил, — Ты же знаешь, что с нами будет за всю эту художественную самодеятельность?

— Знаю, Юра, но у нас нет другого выхода, — жестко ответил Соболев. — Помнишь я говорил, что мы с тобой государственники, так вот это не ради красного словца было сказано. Сейчас нам предстоит это доказать. Понимаю, что шансы ничтожно малы, но верю, если хорошо подготовимся и сработаем на совесть, то сможем получить нужный результат. Всю ответственность беру на себя…

— Да не в ответственности дело, — загорячился Степной. — Наш генерал…

— Наши генералы любят рапортовать лишь о победах, а при малейшей неудаче… кивают на исполнителя и порицают его личную недисциплинированность и некомпетентность. Мы с тобой приняли решение и договорились его не менять, — полковник встал, набрал в грудь воздуха и перейдя почти на крик, закончил речь чеканя фразы, как строевик на плацу. — Поэтому давай закончим этот политический плюрализм, подполковник. И будем работать. Операция «Вариант» должна быть готова к началу САИ на двести процентов.

— Есть! — встал по стойке смирно ошарашенный подполковник. — Разрешите идти исполнять?

— Идите! — гаркнул, едва сдерживаясь Соболев.

После того как за Степным захлопнулась дверь, полковник скупо улыбнулся и удовлетворенно бросил в пустоту:

— Теперь все будет в полном порядке.

30 января 1988 года (суббота) — 10.30. Москва, КГБ СССР

— Больше месяца прошло с начала операции «Паритет», а мы все топчемся на месте, не можем приблизить к разгадке замысла ЦРУ. Да что там замысел даже предположений о намерениях противника толковых нет — возмущенно чеканил полковник Соболев, двигаясь по периметру своего кабинета.

Подполковник Степной спокойно слушал уничижительные оценки начальника, но внутренне не соглашался с ним так как работы за это время было проделано немало.

— Гнать нас надо поганой метлой из органов раз ничего не можем, — продолжал негодовать начальник отдела.

— Сам говорил рано нас гнать… — попытался возразить заместитель.

— Юра, все, что мы сейчас готовим — это калька с наших прежних операций. И все это полетит в тартарары при первом же нестандартном ходе нашего противника.

— Тогда давай признаемся себе, что не сможем вдвоем справиться с целым разведывательным сообществом США. Обозначим проблему на заседании Координационного центра по САИ и призовем на помощь лучшие умы нашей разведки и контрразведки.

— Ты же прекрасно помнишь, что эту проблему я поднял еще до первого заседании КЦ в кабинете нашего генерала и знаешь, что из этого вышло…

— Может быть в неформальной обстановке раскрыть наш замысел кому-нибудь из аналитиков из внешнеполитического отдела ЦК КПСС? Например…

— Демоническая идея! — вскипел Соболев. — Ты предлагаешь раскрыть наши карты перед теми, кто запретил нам даже думать о противодействии ЦРУ? Нас просто отстранят от участия в операции «Паритет». Ты после этого сможешь спокойно…

С этого момента подполковник перестал слушать эмоциональный монолог начальника. Он понимал, что Соболев чертовски устал и начинает выдыхаться, а чувствуя бесплодность усилий может пойти в разнос. Степной никогда не сомневался в талантах и способностях своего друга, но у каждого человека есть предел, после которого у кого-то наступает апатия, а у кого-то и нервный срыв. Он сам недавно оказался на грани, пока Соболев не встряхнул его как следует. Поэтому, не слушая гневных обвинений полковника, напряженно думал, как немедленно вывести друга из преддепрессионного состояния.

— Давай еще чайку попьем, — просительно перебил начальника Степной.

Соболев замолчал, остановился, посмотрел с досадой на зама и пошел к чайному столику.

Пока начальник занимался организацией чаепития и позже, когда не спеша пили чай Степной рассказывал охотничьи байки, которых знал бесчисленно.

— За то, что, ты Юра пытаешься меня отвлечь от наших проблем, большое спасибо, но нам надо больше работать. Даже если мы немного устали. Нам необходимо в кратчайшие сроки разработать внятные и реальные версии возможных действий ЦРУ. А у нас их нет.

— Почему нет? Очень даже есть. Вот например…

Подполковник замолчал, пытаясь сформулировать хоть какую-то идею из того хаоса, что творился в голове. И когда раздраженный Соболев уже собирался выдать какую-то саркастическую цитату, вдруг выпалил:

— А что, если ЦРУ планирует покушение на кого-нибудь из ученых или высокопоставленных членов американской делегации?

В кабинете повисла неловкая пауза. Степной старался подобрать формулировки для обоснования своей версии, но не находил аргументов в ее пользу, а Соболев, пытаясь осознать сказанное замом, словно неожиданно столкнулся с непреодолимой преградой.

Наконец он восхищенно выдохнул:

— Ты гений, Юра! В этом что-то есть. Над этим надо крепко думать. Это действительно решает все. Конец любым переговорам и программам по контролю и сдерживанию ядерных вооружений.

Полковник бросился к столу, взял ручку и стал что-то лихорадочно писать на полях какого-то проекта. Однако, чрез пару минут он откинулся на спинку кресла.

— Но… Убить американца — это верный электрический стул. На это добровольно не согласится ни один вменяемый агент ЦРУ.

— Да, но за очень большие деньги… — начал защищать свою версию заместитель.

— Гипотетически такой исполнитель… Нет, я не представляю кто на такое может пойти.

— Агент, который собирается оставить службу или…

— Пожалуй… — нетерпеливо перебил зама Соболев. — Мы же зациклились на том, что конечная цель ВПК США — это срыв САИ, посредством какой-либо шаблонной операции. И это было нашей главной ошибкой. ВПК намерена добиться прекращения всего переговорного процесса по сокращению ядерных вооружений. А самый радикальный способ для достижения этой цели конечно же убийство американского специалиста на советской территории. Да еще во время выполнения миссии по ранее достигнутым договоренностям.

Полковник восхищенно посмотрел на своего зама и уже спокойнее повторил:

— Ты гений, Юра! А где «Исполнитель» этого замысла возьмет оружие?

— Оружие не проблема, там столько оборудования ввозится, что закладку сделать не составит никакого труда. Хоть крупнокалиберный пулемет провезут, — оживленно фантазировал Степной, видя, как заблестели глаза у друга.

— Детали предполагаемой операции ЦРУ я обдумаю позже, а сейчас давай прикинем кто может стать «Исполнителем» такой сложнейшей операции? Полагаю нам надо искать офицера ЦРУ от 40 до 50 лет побывавшего в «горячих точках». Так?

Соболев вновь вернулся в рабочее состояние и ему не терпелось начать разработку новой фазы операции по «Исполнителю», поэтому он не стал дожидаться ответа друга, и продолжил: