Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») (страница 19)
— Турлыбек Амантаевич, очень опытный контрразведчик, но чрезвычайно осторожный. Любит порядок, субординацию в отношениях и требует неукоснительного соблюдения требований нормативных актов КГБ. Строгий, но в то же время исключительно добрый и порядочный. При обращении к нему надо обязательно учитывать все эти факторы. Вы моложе, младше по званию, поэтому все обращения к нему строго по уставу. Внимательно выслушивайте все его пожелания и советы. Подполковник Еркенов прекрасно ориентируется в особенностях оперативной обстановки в регионе и республике. Поэтому старайтесь на данном этапе советоваться с ним по любому вопросу. Но, помните, что Турлыбек Амантаевич, не посвящен во все тонкости операции «Паритет». Поэтому его можно знакомить только с общими текущими вопросами, не вдаваясь в детали вашего задания. Это то, что я вам говорил о конспирации — каждый знает только то, что ему положено. Напоминаю, что за все решения и действия, предпринятые вами в Семипалатинске, именно вы несете персональную ответственность.
— Это что же получается? — возмутился Рязанцев, когда Соболев разрешил задавать вопросы. — Планов ЦРУ мы не знаем, отдельное спасибо нашей разведке, сами разгадать замысел противника не можем… Как можно не ошибиться в таких условиях?
— Надо просто кропотливо работать, выполнять указания своего руководства и строго придерживаться плана операции "Паритет", — спокойно ответил Соболев.
— Ну а если и в эти планах ошибка?
— Этого не должно быть по определению, — убежденно заверил подчиненного Соболев. — Но, если такое все-таки случится мы должны быть готовы быстро ее исправить. И учтите, противник тоже будет работать «вслепую», потому что агентам ЦРУ никогда еще не приходилось действовать на нашей закрытой территории. В Семипалатинске и на атомном полигоне они будут как под микроскопом. Наша контрразведка будет фиксировать каждый штришок, каждый признак активного действия американских спецслужб и моментально реагировать на них.
Американцы прекрасно осознают, что основными их преимуществами в таких условиях будут внезапность и непредсказуемость. Мы будем располагать всей информацией о ходе операции «Паритет» и вести постоянный анализ действий противника и нашей контрразведки. Будем помогать и направлять вас, но вы должны проникнуться, что всего невозможно предвидеть, а значит вам надо быть в постоянной готовности, чтобы пресечь самые неожиданные шаги ЦРУ по срыву САИ.
Поэтому, еще раз повторяю, товарищи офицеры, успех операции «Паритет» во многом зависит от вас. Вы прошли только начальную подготовку, сейчас в Семипалатинске закрепите теорию на практике, а через неделю опять продолжим подготовку здесь.
Когда аналитики вышли, Степной тихо сидевший до этого в стороне от стола начальника, задумчиво спросил:
— Ты думаешь они сумеют?
— Должны суметь, а иначе мы с тобой не чекисты, а два старых пня, которых надо гнать из Комитета поганой метлой.
Немного помолчав, Соболев, как всегда неожиданно и отвлеченно спросил:
— А знаешь, Юра, в чем системная ошибка наших доморощенных партийных аналитиков?
— В чем?
— В том, что в отличие от ЦРУ, они, для доклада руководству, вырабатывают единую точку зрения, ту, которую и ждет от них это руководство. При этом они пренебрегают мнением отдельных индивидуумов, которые имеют свое, иное видение рассматриваемой проблемы.
— А у американцев все по-другому, — саркастически ухмыльнулся Степной. — Где ты всего этого набрался, Андрей?
— Я читаю сборники нашего ПГУ, — спокойно парировал Соболев. — Разведчики в них очень дельные вещи пишут. Например, что в ЦРУ существует специальная группа, которая изучает все возможные, даже самые невероятные пути решения проблемы, кроме той, которую исследуют основные аналитики. И затем, когда всеми заинтересованными сторонами обсуждаются итоги исследований в этих антагонистических анализах, и находят общее решение самой проблемы.
15 января 1988 года (пятница) — 09.00. Москва, КГБ СССР
— Сегодня американцы осуществили "вторжение" на Семипалатинский Государственный испытательный атомный полигон. По данным контрразведки никто из официальных сотрудников ЦРУ США не был включен в состав этой научной делегации. С нашей стороны тоже работала только агентура из числа ученых и специалистов, — докладывал Соболев. — Наши аналитики также приступили к работе, находятся постоянно на связи. Никаких сложностей пока не возникает.
Генерал Туманов, отложил сигарету и подняв глаза на подчиненного неожиданно дал указание:
— В феврале состоится решающий раунд переговоров в Женеве, который должен решить окончательную судьбу САИ. До этого времени все должно идти идеально. Приостановите вашу работу по "Паритету". Отзовите из Семипалатинска «Альфу» и «Омегу». Надо поймать тишину.
— Но у нас все продумано, нет и не будет никаких эксцессов…
— Береженного бог бережет, — оборвал генерал. — Тем более контрразведка докладывала, что в составе этой первой американской делегации только технические специалисты. Лиц, причастных к спецслужбам США, не выявлено. Так, что и нам не зачем сейчас там «светиться». Любая оплошность может оказаться роковой.
— Да, но…
— У вас что-то еще?
— Полагаю, что судьба САИ уже определена. По данным агента «Фарадей» советской стороне удалось удивить и заинтересовать американских ученых…
— Это еще ни о чем не говорит, — повысил голос генерал, — решать судьбу переговоров будут не они… До понедельника все работы по «Паритету» должны быть прекращены. Подготовьте письменный отчет о принятых мерах. Продолжайте активно работать с "Фарадеем", сейчас главное для нас, чтобы ЦРУ не удалось торпедировать соглашения в Женеве. Вам все ясно, товарищ полковник?
— В середине февраля в Неваду выдвигается делегация советских ученых и специалистов, кто будет заниматься этой проблемой?
— МИД и правительство, ни одного человека из силовых структур в делегации не будет, таково решение ЦК.
— Разрешите подготовить запрос в разведку и контрразведку по возможному участию в составе советской делегации их агентуры?
— Нет, и еще раз нет! — раздраженно ответил генерал. — Мы не должны вмешиваться в эти процессы, наша задача обеспечить безопасность здесь, во время проведения САИ. Неужели это до сих пор не понятно? — и не дожидаясь ответа, Туманов продолжил, — Я категорически запрещаю работу по «Паритету» до окончания переговоров в Женеве. Вам что, заняться больше нечем? — и не дожидаясь ответа, посоветовал, — Вот идите и работайте.
После визита к генералу Соболев зашел к своему заместителю.
— Все очень скверно, — бросил полковник с порога, — генерал перестраховывается и замораживает «Паритет».
— Может быть это указание Координационного центра? — озадаченно спросил Степной.
— Нет, я был на последнем заседании, там ничего подобного не говорилось. Контрразведка доложила, что объектов ее заинтересованности в американской делегации нет и умыла руки. Наш генерал докладывал, что все идет по плану. В общем все прошло достаточно спокойно, а тут он явно перегибает палку останавливая «Паритет», якобы чтобы обезопасить переговоры в Женеве.
Соболев на минуту задумался, взглянул на друга и продолжил размышлять вслух:
— Видимо он поговорил с кем-то из своих друзей в ЦэКа, и они ему посоветовали, как он сказал «поймать тишину».
— Они что подводники? — не выдержал Степной.
Полковник не поддержал шутливого тона зама.
— Ты думаешь, почему контрразведка почти полностью отдала нам организацию безопасности САИ? — и не дожидаясь ответа продолжил. — Политический резонанс в случае провала будет очень большой. А последствия очередной неудачи, учитывая подозрительно участившиеся провалы контрразведывательного главка, видимо кем-то крепко просчитываются.
— Ты преувеличиваешь, Андрей.
— Нет, все объективно. Вспомни последние два года, перебежчики, предатели из числа сотрудников ВГУ. Они же разведку по этим «показателям» чуть не переплюнули. Получается, что риск с этим САИ очень велик, и кто-то стелет «соломку» заранее…
— Да, ну, это бред какой-то…
— Ладно, не буду спорить. Как там наши аналитики?
— Нормально, изучают американцев, начали работать в плане наведения контактов, а теперь получается их отзывать будем…
— Ни в коем случае, пусть работают. Они 19-го должны в Москву вылететь, а докладывать я генералу буду в понедельник 18-го, так что скажу сворачиваются, завтра будут.
18 января 1988 года (понедельник) — 10.00. Лэнгли, ЦРУ США
Эспозито с гримасой полного недоверия к Райдеру слушал его доклад.
— Сэр все идет по плану. Пока еще наши дипломаты не дали окончательного согласия на проведение совместного эксперимента, но…
— Что еще за «но» Райдер? — вспылил Эспозито, подскочив в кресле
— Дело в том, сэр, что наши аналитики оценивают степень достижения договоренностей по этой проблеме на очередном раунде переговоров в Женеве, как очень высокую.
— Да что ты говоришь? — язвительным тоном спросил шеф. — А совсем недавно ты меня уверял, что она эта степень очень низкая…
— Политика…
— Вот только не надо мне ничего объяснять о политике. Об этом дерьме я знаю побольше тебя. И будь осторожен Райдер, я уже перестаю верить в твои идеальные планы, а это может кончиться для тебя очень плохо.
— Шеф все будет хорошо — поспешил успокоить аналитик. — Но нам для успешного завершения операции возможно понадобится агент экстра-класса, который хорошо знает русский язык.