Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») Продолжение (страница 8)
— Вы не надейтесь Андрей Иванович, что мы оставим без внимания бездействие 6 Управления, — с плохо скрываемой угрозой в голосе продолжал зампред. — Пока контрразведчики бездарно пытались поймать самого успешного шпиона ЦРУ, чем, позвольте узнать занимались Ваши подчиненные и Вы сами товарищ полковник?
— Согласно плану контрразведывательной операции «Паритет», нашим 6 Управлением была создана аналитическая группа, — четко и внятно начал докладывать Соболев. Он уже собирался раскрыть весь замысел создания аналитической группы и операции «Вариант», но генерал его опередил:
— Мне сейчас не нужны ваши оправдания, полковник. Мне надо знать способны ли вы исправить ситуацию.
— Мы пытаемся…
— Я не желаю слышать никаких пустых обещаний, — гремел зампред. — В любом случае все здесь присутствующие понесут наказание за этот провал. У вас есть шанс спасти свои партбилеты, а значит и пребывание в рядах сотрудников КГБ СССР только в случае удачного завершения САИ. Я жду конкретных предложений.
Генерал хотел еще что-то добавить, но раздался зуммер телефонного аппарата.
На столе зампреда стояло порядка десяти телефонов, но он безошибочно поднял трубку секретной ВЧ-связи. Приглашенные на совещание высокопоставленные сотрудники КГБ, воспользовавшись, неожиданно представленной передышкой облегченно выдохнули. Зампред внимательно выслушал звонившего и обронив несколько приглушенных фраз завершил разговор, после чего обвел взглядом присутствующих и сказал:
— Сейчас мне будут звонить из ЦК КПСС, поэтому прошу покинуть мой кабинет. Обсудите сложившуюся обстановку у начальника ВГУ, подготовьте четкий и конкретный план по локализации ситуации. Жду вас с готовым решением в 17.00.
В кабинете начальника ВГУ, вместо выработки единого плана разгорелась перепалка между генералом Ивановым и начальником Третьего главка генералом Семеновым. Каждый из высоких руководителей хотел претендовать на роль спасителя операции "Паритет".
— Мы можем объявить этого ЦэРэУшника "персоной нон грата", — яростно утверждал военный контрразведчик.
— Находящийся на месте и являющийся руководителем операции полковник Уткин возражает против депортации агента ЦРУ, — не менее горячо заявил генерал Иванов.
— Это тот, который провалил там все на свете? — саркастически осведомился Семенов. — Вернется из Семипалатинска придется еще разбираться с этим вашим "профессионалом».
— Он совершил ошибку, но он грамотный контрразведчик, — встал на защиту подчиненного начальник ВГУ. — Уткин мотивирует свое предложение тем, что неоправданно резкие шаги в такой ситуации могут вызвать негативную реакцию с американской стороны. И я с ним согласен.
— Что ж он не думал до того, как провалил операцию? — не унимался Семенов.
— Уткин полагает, — не обращая внимания на замечания военного контрразведчика, продолжал генерал Иванов, — что Милнер уже "отыгранный" агент и предлагает сосредоточиться на плотной работе по двум другим известным нам агентам ЦРУ в американской делегации.
Соболев не слушал этой бесполезной полемики, а думал о том, как мало времени остается на спасение САИ и что еще можно предпринять в самое ближайшее время, чтобы переломить ситуацию. Он отдавал себе отчет, что сделать это практически невозможно, хотя именно сейчас хотелось уверовать в постулат, что безнадежных положений не бывает. Если рассматривать гипотетические возможности продолжения САИ, то даже учитывая позитивный настрой американских ученых, специалистов и политиков из лагеря "голубей", их оставалось ничтожно мало. Чем больше полковник думал об этом, тем очевиднее становилось то, что легальных методов спасти операцию "Паритет" не оставалось, и вся надежда сводилась к тому сможет ли «Омега» осуществит операцию «Вариант».
К такому важному выводу Соболев пришел, незадолго до того, как всех присутствующих на совещании у начальника ВГУ, снова пригласили к зампреду.
Рязанцев обошел старинное здание Центральной аптеки Семипалатинска и вошел со двора через служебный вход. Двигаясь по довольно узкому коридору, поздоровался с вахтершей, сидевшей за небольшим столиком с телефоном и пройдя мимо двух закрытых дверей проник в кабинет, принадлежащий старшему провизору Цареградской Анне Андреевне. Капитан держал в руках букет цветов и готовился произнести что-то в виде торжественного приветствия, но хозяйка кабинета отсутствовала.
Капитан подождал пару минут и когда уже принял решение пойти на поиски Цареградской, она появилась на пороге.
— Привет эскулапам! — бодро поприветствовал вошедшую Рязанцев
— Я предпочитаю, чтобы меня причисляли к последователям Асклепия, — холодно ответила красивая стройная блондинка с шикарной львиной шевелюрой и надменным взглядом.
— Вы можете поклоняться кому угодно, а я преклоняюсь перед вами, божественная Анна Андреевна, — стараясь казаться искренним мажорно произнес капитан и церемонно преподнес Цареградской букет.
— Пафосно, но фальшиво, как все, что связано с вашими органами, — надменно отреагировала Анна Андреевна, приняв букет и небрежно бросив его на стол.
— Вы разбиваете мне сердце, — начал Рязанцев, но уловив недовольный жест Цареградской, понял, что с водевилем пора заканчивать. Приняв серьезный вид, капитан продолжил, — Анна Андреевна вы уже не раз оказывали нам неоценимую помощь. Руководство и начальник нашей поликлиники лично, высоко оценивают вашу благосклонность, шлют вам большие приветы и слова признательности, а также выражают надежду, что вы еще один раз сможете нас выручить в критической ситуации, в которой мы оказались не по глупости нашей, а по проискам врагов наших…
— Султан мне звонил, — перебила Цареградская, — но ничего не говорил про помощь какому-то балаболу. У меня нет времени, Максим, что тебе нужно?
— Нам необходимо очень хорошее снотворное, которое не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса, быстро растворяется, начинает действовать через 30–40 минут после приема…
— А что на Лубянке вас этим не снабжают? — насмешливо перебила фармакологиня.
— В Москве нас снабжают мозгами, чтобы мы могли в любом месте найти то, что нам в данный момент необходимо.
— Ты мне дерзишь, Рязанцев?
— Нет, Анна Андреевна я отвечаю на ваш вопрос.
— Ты что-то еще хотел добавить?
— Время действия препарата не менее пяти и не более семи часов, без серьезных последствий для организма принимавшего. Но самое главное, чтобы действие снотворного нельзя было прекратить никаким из известных антидотов.
— И это все? — с иронией спросила блондинка. — Ты в детстве явно увлекался фантастикой, Максим. Это невозможно…
— Невозможность — это слово…
— Из словаря глупцов. Я знаю. Но ты в отличие от Наполеона, который это сказал, беспардонный невежа потому, что перебиваешь даму.
— Прошу простить мою несдержанность, но у меня очень мало времени, как и у вас милейшая Анна Андреевна. Я знаю, что вы волшебница. Начальник нашей поликлиники…
— Не продолжай. Я тебе еще раз говорю, что у нас нет возможности изготовить препарат с такими нереальными параметрами воздействия.
— Анна Андреевна, от вас сейчас зависит судьба очень многих людей…
— Но я не хочу сидеть в тюрьме за незаконное изготовление сомнительных транквилизаторов.
— Мы вам гарантируем, что никто и никогда не узнает, где, кто и когда изготовил этот препарат.
— Гарантии ваших начальников Максим, вещь весьма сомнительная. Этот порошок действительно необходим для обеспечения госбезопасности или все-таки для ваших сомнительных операций против безобидных диссидентов?
— Я не могу вам рассказать всего, но препарат нам нужен для того, чтобы предотвратить убийство.
— Даже так? — Цареградская задумалась, присела на край стола, достала сигареты, закурила и бросив взгляд на часы, спросила. — Рост и вес объекта?
— 185 сантиметров и приблизительно 85 килограммов.
— Возраст?
— Чуть больше 40.
— Здоровье?
— Отменное.
— Телосложение?
— Спортивное.
— Отношение к спиртному?
— Употребляет, но в меру. Мы как раз планируем снотворное добавить в спиртное.
— В какое спиртное?
— Скорее всего в виски.
— К какому числу необходимо изготовить снотворное?
— К завтрашнему утру.
— Ты соображаешь, что говоришь, Максим? У меня в лаборатории может быть даже нет всех необходимых компонентов для приготовления такого препарата, а ты устанавливаешь такие жесткие рамки.
— Хорошо, максимум завтра до полудня. И потом, если у вас чего-то нет, то начальник нашей поликлиники…
— Все Максим, ты меня достал. Я не хочу тебя видеть. Приходи завтра в двенадцать.
— Люблю, боготворю, восхищаюсь, божественная Анна Андреевна.
— Максим!
— Исчезаю. До завтра.
Полковник Уткин, после провала его подчиненных в номере установленного сотрудника ЦРУ, получил из Москвы уже не один жестокий разнос.