Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») Продолжение (страница 6)
В гостинице Рязанцев поднялся на «резервный» этаж, номера на котором «держали» на случай прилета на САИ большего количества инокорреспондентов взял ключи у дежурной и открыв дверь, даже не раздеваясь упал на кровать. Пролежав пять минут, Рязанцев вскочил сел к столу, достал из папки листы бумаги и ручку и начал чертить схемы нейтрализации Милнера.
Получалось не очень. Девятимесячной подготовки недостаточно, чтобы остановить матерого шпиона, который на протяжении двадцати лет проводил операции в самых горячих точках планеты. Все стандартные методы, которые с таким старанием отрабатывались на стажировке для такого шпиона, который не останавливается ни перед чем, умеет и готов убивать, не подходили. Они тогда, там в Москве просто не представляли с кем придется иметь дело. Время играло на ЦРУ, а решения не было.
«Наверное, надо позвонить Соболеву и признаться, что я ничего не смогу сделать» — разозлился на самого себя Рязанцев. Но после минутной слабости, он собрался и направил всю свою ярость на противника.
«Прав был подполковник Степной! Получается, что нам ничего нельзя, а этот террорист и убийца Милнер творит тут что захочет! Угнал машину, усыпил нашего парня в Курчатове… Стоп. В этом что-то есть. Надо бить врага его же оружием. Необходимо срочно проконсультироваться с начальником нашей поликлиники. У него связи с фармацевтами по всему городу. Времени «монтировать» какой-то сценарий и «вышивать» под него легенду, а потом все это согласовывать — нет. Меня учили действовать самостоятельно».
Приняв решение, капитан начал действовать. Для начала набрал по внутреннему дежурную этажа, где проживали американцы.
— Раушан, привет. Это Макс. Как дела?
— Привет. Нормально.
— Где наш парень?
— У себя.
— Хорошо. Напомни всем по смене, чтобы знали про него все. Я буду звонить в любое время дня и ночи. В общем как ранее обговаривали. Если что-то срочное, то я в резервном номере или через ресепшн ищите Каирова. Пока так. Все понятно?
— Да.
— Удачной смены. До связи.
После телефонного разговора с Семипалатинском полковник Соболев начал набрасывать в рабочем блокноте предложения для заседания КЦ и одновременно пригласил Степного.
Подполковник с порога доложил:
— «Омегу» не нашел, но сигнал «Эгида» передан по всем возможным каналам.
Соболев молча кивнул и продолжал делать записи.
— Почему мы не можем в открытую потребовать от руководства помощи для наших «Альфы» и «Омеги»? — напористо задал вопрос Степной.
— Да я бы сам в Семипалатинск хоть сейчас вылетел, но по условиям договоренностей по САИ в местах проживания членов делегаций США не должны находиться сотрудники спецслужб. Милнер безусловно знает об этом и при малейшем повышении нашей активности, обратит внимание представителя Госдепартамента на то, что мы и тут грубо нарушаем установленные правила. Поэтому даже Рязанцев вынужден работать в гостинице под прикрытием.
— У него же на лбу не написано, что он из КГБ. Да и документы прикрытия из МВД при себе. И потом ухудшилась криминогенная обстановка в регионе, угнали машину обкома партии, чуть не отравили шофера…
— Это хорошо, Юра, что ты в такой ситуации сохраняешь чувство юмора, но резюме таково, что мы не сможем помочь Рязанцеву извне, чтобы не вызвать очередной демарш американской стороны.
— А ты не допускаешь мысли, что Милнер уже отыгранный персонаж, что он выполнил свое задние и вариант "Б", если он понадобится будет осуществлять кто-то другой?
— Нет, — категорически отмел полковник, — из всех четырех подозреваемых в причастности к ЦРУ, находящихся в Семипалатинске, только он способен на убийство.
— Почему ты так думаешь?
— Просто потому, что он это уже делал и не раз.
— А что говорит наш генерал?
— Приказал исправить ситуация, а иначе…
— Что, как всегда, без права на реабилитацию? — обеспокоенно спросил Степной, поднявшись с кресла.
— Откуда знаешь? — попытался дежурно отшутиться Соболев, но вышло не очень. Степной хотел взбодрить расстроенного друга и попробовал поднять градус общения жесткой иронией:
— То, что заслуженная кара найдет незадачливых героев у тебя на лбу написано.
— И что там еще написано? — уже с явным раздражением поинтересовался полковник.
— Что отдохнуть тебе надо, Андрей, — примирительно начал Степной, — мы этот бой уже проиграли…
— Не угадал ты, Юрий — ясновидящий, нам работать надо, — прервал его Соболев и затеял свою чайную церемонию, в процессе которой рассказал об указании генерала и о том, что поиск путей решения проблемы, возникшей в ходе заключительной фазы САИ, придется искать, по сути, им двоим.
— Понимаешь, товарищ подполковник, — неторопливо рассуждал Соболев, — установки ЦК КПСС насчет важности САИ — абсолютно правильны. Но важность дружбы с США любой ценой не должна быть важнее истины. А в нашем случае именно так и получилось. Разведка добыла сведения о намерении ЦРУ сорвать САИ, а наши конторские руководители по принципу типа твоего «перебдеть — недобдедь», чтобы не нарушить директивы ЦК, положили этот документ «под сукно» вместо того, чтобы проверить его и воспрепятствовать срыву САИ. В результате получилось, что своим бездействием КГБ способствовало нанесению вреда нашему государству. Где здесь логика? Но сейчас главное не это, нужно искать выход из сложившейся ситуации.
Заместитель по обыкновению попытался что-то возразить, но полковник был не предрасположен к дискуссии.
— Что можно инкриминировать Милнеру? — жестко спросил Соболев, не дожидаясь возражений зама.
— Угон автомобиля, отравление водителя… — начал неуверенно перечислять зам.
— Это тянет всего лишь на выдворение и то по итогам всестороннего разбирательства. Это ведь он наших с поличным поймал, а не они его. В ЦРУ все верно просчитали, защитив Милнера дипприкрытием. И потом на другой чаше весов — провал нашей контрразведки, вылившийся в грубейшее нарушение международных договоренностей, которое грозит прекращением САИ.
— Но мы же все равно можем потребовать выдворить Милнера из страны? — возмутился Степной.
— Тогда американцы точно прервут САИ, — мрачно предположил Соболев.
— И что теперь нам с ним делать? — озадаченно спросил зам.
— Не знаю, Юра, не знаю. Политика и, в частности, международные договора — это деликатная сфера. Односторонние демарши здесь достаточно редкое явление. Наверное, у нас есть немного времени на адекватный ответ, но вот сколько его, я не знаю, — разочарованно выдохнул полковник.
— Может быть, контрразведка сама что-нибудь придумает? — неуверенно предположил Степной.
— До испытаний осталось чуть больше шестидесяти часов — словно, не слыша своего зама размышлял вслух Соболев, — а тут такой провал.
— Не может быть такого, чтобы контрразведка не имела запасного варианта на такой «дохлый» случай? Я сейчас срочно свяжусь кое с кем и все уточню, — продолжил убеждать себя Степной.
— Точно, Юрий Александрович, давай поговори с ними. Нам сейчас необходимо получить более полную информацию о том, как этот американский супершпион поймал этих чистоплюев с поличным. И особенно подробно расспроси о самом Милнере. Теперь я почти не сомневаюсь, что он и есть «Исполнитель». Есть ли у него слабые места? — пытался развить свою мысль полковник, но зам перебил его.
— Почему ты все время думаешь, что он «Исполнитель»?
— Делегация у США небольшая, людей с дипломатическим иммунитетом немного. Вот и получается, что двух высококлассных «Исполнителей» ЦРУ в таком раскладе позволить себе не сможет.
— Зачем тогда он привлек к себе внимание? — не согласился зам.
— Вот этого мы не знаем и гадать нам некогда. Что там сейчас у «Омеги»? Как он в такой суматохе выйдет на связь? Есть ли хоть какая-то возможность получить информацию что там творится через военную контрразведку?
— Попытаюсь, — пообещал Степной, — но, если он проведет «Вариант», боюсь ВКР закроет всю информацию для нас.
— Ладно, — принял решение полковник. — Тогда поработай с контрразведкой, от них ВКР не закроется, а я попробую выяснить у разведчиков как реагирует Госдеп США на этот инцидент?
— Да у них такая степень секретности, что…
— Нас не интересуют данные, добытые резидентурой через нелегалов, только официальная информация о решении Госдепа по САИ, — оборвал Соболев.
В этот момент позвонили из приемной заместителя председателя КГБ и предупредили Соболева, что он приглашен на экстренное совещание Координационного центра,
Переговорив по внутреннему телефону, полковник положил трубку и сказал:
— Ну вот и все пора идти «на главный ковер». Там объяснят, как надо работать и воздадут должное за грехи наши.
— За что? — возмутился Степной.
— За содеянное нашими друзьями из контрразведки. Иди к ним, Юра, пока начальство ВГУ будет со мной «на орехи» получать, ты постарайся что-нибудь разведать у их подчиненных.
Глава 3
Рязанцев, стремительно поднялся на второй этаж поликлиники УКГБ и быстро преодолев половину коридора дошел до кабинета начальника подполковника Абраева Султана Орынтаевича, осторожно открыл дверь и тихо вошел. Он знал, что Султан, как звали его все друзья и знакомые не любил громких звуков и быстрых движений. То, что кабинет оказался пустым, Максима не смутило. В конце рабочего дня подполковник любил перебираться в комнату отдыха, которая была незаметна за отгораживающей ее медицинской ширмой. Капитан, обошел ширму тихонько поскребся в дверь и не дожидаясь приглашения вошел. Начальника поликлиники видимо уже предупредили из регистратуры, что на территории посторонний, поэтому Абраев убрал со стола спиртное и удобно расположившись в кресле слушал тихую классическую музыку и пил ароматный кофе.