Андрей Шестаков – Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры") (страница 3)

Предварительные консультации по возможному проведению совместного эксперимента начались в 1986–1987 годах. Там работали в основном наши коллеги из ПГУ, ВГУ и военной контрразведки. Кое-какие наработки у них есть, и они их в общий план заложат.

Однако Председатель КГБ, поставил мне лично негласную задачу, чтобы 6 Управление стало основным сдерживающим фактором. Он прямо указал, что САИ – это политический проект необыкновенной важности, и главное здесь не контрразведывательные игры, и даже не защита наших секретов, а безусловное и всеохватывающее обеспечение безопасности проведения САИ. Поэтому на 6 Управление ложится самая сложная и ответственная задача, мы должны любой ценой не дать ЦРУ сорвать САИ и одновременно сдержать наших контрразведывательных фантазеров с их шпионскими играми.

– Разрешите вопрос товарищ генерал, – решился перебить Соболев.

– Что у тебя? – недовольно спросил Туманов не любивший, когда его прерывали.

– Если я правильно понял, в указаниях ЦК успешное проведение САИ напрямую связывается с политическим престижем нашего государства?

– Да именно так и ставится вопрос. Все должно пройти на самом высоком уровне.

– Тогда, если председатель Комитета возложил на нас всю ответственность за проведение САИ, может быть есть смысл выйти с инициативой назначить наше Управление главным в подготовке и обеспечении безопасности советско-американских испытаний? В противном случае, боюсь мы не сможем контролировать ВГУ.

– Этот вопрос уже решенный и не надо его муссировать! – раздраженно рыкнул генерал, – Это большая политика не надо тебе туда лезть. Цели определены, задачи поставлены. За работу товарищи. Так нас учит партия.

После небольшой паузы генерал несколько смягчился и добавил:

– Я понимаю, что будет трудно, поэтому передаю тебе все полномочия по проведению этой операции. С этой минуты ни на что другое не отвлекайся. работай, как ты умеешь. Я в тебя верю. В случае провала ответим вместе.

Последняя фраза Туманову не понравилась и он, поморщившись, исправился, вновь форсируя голос:

– Только вперед и только победа – этот несколько перефразированный военный девиз морской пехоты становится актуальным для тебя, полковник.

«Еще бы сказал – победа или смерть», – невесело подумал Соболев, понимая, что повлиять на всесильное ВГУ не будет никакой возможности.

– У тебя что-то еще? – почувствовал сомнения подчиненного генерал.

– Есть ли какие-либо данные по САИ от разведки?

Генерал посмотрел Соболеву прямо в глаза и понизив голос сказал:

– У тебя нет уровня допуска к такой информации, но учитывая важность стоящей перед нами задачи… – Туманов перешел почти на шепот. – По данным ПГУ в сенате США существует влиятельная группа, лоббирующая интересы военно-промышленного комплекса (ВПК). Последние договоренности между СССР и США в области ядерных разоружений вызывают беспокойство мультимиллионеров из ВПК, так как прекращение гонки вооружений лишает их баснословных прибылей. В этой связи они обратились к сенатской группе поддержки, чтобы те, посредством госдепа и ЦРУ сорвали переговоры в Женеве. Однако этого сделать по разным причинам не удалось, и теперь перед ЦРУ стоит задача любой ценой сорвать процесс реализации женевских договоренностей. Это все, что я могу тебе сказать. Теперь ты понимаешь, какова мера нашей ответственности за проведение САИ?

– Так точно, – четко отрапортовал Соболев. – А можно посмотреть документы разведки по данной проблематике?

– Ты не о том сейчас думаешь, полковник, – посуровел Туманов и вернулся к официозу. – Политическая составляющая САИ очень велика. Никогда еще две противоборствующие системы не стояли так близко к достижению мира. Потенциал разногласий еще велик. Только-только возобновились переговоры по ограничению ядерных ресурсов. Возможно, США поняли, что они не выдержат этой гонки вооружений. И если сейчас по нашей вине что-то сорвется… В общем, сам понимаешь…

Генерал замолчал, но через секунду требовательно взглянув на подчиненного, безапелляционно заявил:

– САИ должен состояться, а мы обязаны обеспечить его безопасность.

Глава 2

Возвращаясь от генерала, Соболев зашел к своему заместителю подполковнику Степному, кратко поделился деталями разговора с Тумановым и в заключение предложил:

– Юра, ты иди домой, а я поработаю маленько. Завтра на свежую голову посмотрим, что получится.

– Ты тоже долго не засиживайся, а то знаю я твое маленько, – с легкой укоризной в голосе сказал зам прощаясь.

В своем кабинете Соболев достал из сейфа все имеющиеся обобщенные материалы по ядерной тематике и приступил к их тщательному изучению.

После трех часов напряженной работы Соболев решил немного отвлечься и занялся своим излюбленным занятием – китайской чайной церемонией, как это называл его заместитель и друг подполковник Степной. Правда, в исполнении Соболева она была упрощена, по случаю отсутствия навыков, приобретаемых в соответствующих классических школах и скромных возможностей служебного кабинета. Из настоящих китайских атрибутов у Андрея Ивановича имелся только маленький заварной чайник из исинской глины, который ему подарил один из старых чекистов, работавший в Китае во времена расцвета советско-китайской дружбы. Отдельная небольшая тумбочка, заменяла чайный столик, а настоящие узбекские пиалы, вполне успешно исполняли роль китайских. Церемониальное заваривание, как и положено, осуществлялось неторопливо, выверенными отточенными движениями. Наибольшую сложность составляло наливание горячей воды с большой высоты в маленький заварной чайник. Соболев справлялся с этой процедурой весьма искусно и на лиц, иногда присутствующих при этом, его пассажи, производили некоторое впечатление. По всем канонам этот процесс должен был заставить самого церемониймейстера забыть о повседневной суете, достигнуть ощущения душевного равновесия и настроиться на созерцательный лад. Однако для полковника главным было не это, чайная медитация помогала ему сбросить напряжение и после короткого отдыха вновь сосредоточиться на дальнейшей работе. Впрочем, мыслительная деятельность не прекращалась, и часто, после такого своеобразного релакса каким-то странным образом становилось понятным, что делать дальше. Соболев всегда, когда мыслительный процесс заходил в тупик прибегал к такого рода разрядке. И чем глубже был кризис жанра, тем больше времени занимала процедура медитации. Вот и сейчас к концу чаепития он почувствовал, что наступила ясность в направлении дальнейшей работы, большой массив изученных документов, как бы разложился по полочкам, по степени их достоверности, важности и актуальности.

После завершения чайной церемонии Соболев убрал материалы в сейф и приступил к анализу изученной информации. Напряженно считая возможные варианты, он чертил различные геометрические фигуры на стандартном листе бумаги, соединяя их стрелками. Так ему легче думалось.

«Итак, что мы имеем в условии нашей задачи? – рассуждал полковник. – Если идти от противника, то возникает вопрос – зачем американцам нужен этот САИ? В чем смысл договора по САИ? Почему американцы так легко пошли на него? В версию ЦК о том, что у США нет ресурсов для дальнейшего наращивания гонки вооружений верится с трудом. Если абстрагироваться от глобального, то американцы действительно мало что знают о нашем ядерном потенциале. Если еще сузить проблему, то допустим они хотят попасть на наш полигон. Нет, тут они ничего не выигрывают ведь одновременно они и свой для нас открывают. А если они хотят заполучить данные по нашему ядерному заряду и тем самым узнать над чем конкретно сейчас работают советские ученые? Тоже не проходит… они прекрасно знают, что заряд будет простым, элементарным без всяких специфических «примочек». Да и никто их к этому самому заряду и не подпустит. Значит, что-то другое… Надо проконсультироваться у специалистов…

Соглашение по проведению САИ официально еще не подписано, есть только политическое решение. Сейчас начнутся рабочие консультации в Женеве, с участием ученых и технических специалистов. У нас туда доступа нет, но разведка наверняка что-то получит, значит надо запросить все документы ПГУ по переговорному процессу в Женеве».

Соболев нарисовал еще несколько различных геометрических фигур и продолжил размышления.

«Реально, американцы в процессе САИ могут досконально проверить насколько верны их методы контроля за нашими подземными ядерными взрывами. Убедившись, что с помощью своих сейсмических станций, разбросанных по всему миру, они полностью контролируют ситуацию на данном направлении, ученые США могут сосредоточиться на других аспектах своих ядерных разработок. Но не они в этой проблеме главные. Все решают воротилы из ВПК. Сейчас они еще по инерции продолжают нас бояться. Неизвестность, вкупе с непредсказуемостью прошлых лидеров СССР всегда пугала правящие элиты США. За столько лет противостояния этот страх засел у них почти на генетическом уровне. Но теперь, когда они наладят контроль, бояться их должны будем уже мы, так как у нас нет таких технических возможностей…

Стало быть, здесь задачи политиков и ученых, но никак не наши. Получается, если в проведении САИ заинтересованы правящие круги США, то перед ЦРУ, кроме добывания секретной информации о нашем ядерном потенциале, никаких специальных задач стоять не будет. Тогда нам надо просто сосредоточиться на вопросах сохранения секретных разработок наших ученых и обеспечении безопасности американской делегации. Однако, здесь следует учитывать, что политическое поле в США не так однородно, как наше и, следовательно, вполне вероятно, что перед ЦРУ все-таки может быть поставлена какая-то специфическая задача. Какая? … Как у них там? Кто контролирует деньги, тот контролирует и основные компоненты политики. Срок пребывания их лидера в Белом доме подходит к концу. Значит, усиливается борьба за президентское кресло. Тогда возможно для какой-нибудь из противоборствующих группировок, вероятнее всего поддерживаемой военно-промышленным комплексом, самой глобальной задачей представляется срыв САИ и политический скандал на этом фоне… А вот тут у нас пока ничего нет. Нужны материалы разведки».